— Охотник, охотник, ты в порядке?
Жуань Цяо суетилась вокруг старика Бая, взволнованно причитая. Её голос дрожал, в нём слышались слезные нотки. Со стороны казалось, что она безумно за него переживает, но на самом деле она не предпринимала никаких реальных действий.
Селяне знали, что она робкая и мягкотелая, поэтому решили, что та просто потеряла голову от страха, и не придали этому значения. Они тут же бросились вперед, чтобы поднять старика Бая.
— Домой…
Старик Бай крепко сжал зубы и с трудом вытолкнул из себя эти два слова, после чего, поддерживаемый толпой, шатаясь, поплелся домой.
Жуань Цяо молча следовала позади, то и дело бросая вороватые взгляды на старика Бая. Ей казалось, что его шаги были неуверенными, а манера ходить — какой-то неестественно жесткой.
То ли его и впрямь довели до белого каления, то ли он притворялся.
Двор семьи Бай к тому моменту уже был плотно окружен зеваками — никто не хотел упускать такое грандиозное зрелище.
Увидев возвращающегося старика Бая, люди ничуть не смутились, лишь молча расступились, освобождая проход.
Войдя вслед за остальными во двор, Жуань Цяо увидела, что Ли Цзяолань по прозвищу Рябой Ли был кем-то связан и брошен на землю. Его правый глаз заплыл синяком, а в рот была затычка из грязной тряпки.
Хотя говорить он не мог и движения его были скованы, вести себя тихо он не собирался.
Его глаза налились кровью, а внизу живота отчетливо виднелся бугорок. Он продолжал извиваться и совершать непристойные движения.
На это было просто тошно смотреть!
Сейчас высовываться не стоило, и Жуань Цяо забилась в угол, чтобы понаблюдать за представлением.
Старик Бай оттолкнул тех, кто его поддерживал, подскочил к Рябому Ли и отвесил ему несколько пинков. Пиная его, он яростно ругался:
— Мать твою, совсем берега потерял? Осмелился прийти ко мне домой и распускать руки?
Теперь об этом знало все село, и скрыть случившееся было уже невозможно — оставалось только поскорее переложить вину на другого.
Старший сын Бай сразу понял отца, и в его глазах блеснул свирепый огонек:
— Отец, предоставь это мне.
Он был молод и силен, и сила его ударов, разумеется, шла ни в какое сравнение со стариковской. От нескольких мощных пинков Рябой Ли, чей разум был одурманен лекарством, немного пришел в себя от боли.
Увидев зловещее выражение лица старшего сына Бая, Рябой Ли мгновенно осознал опасность. Извиваясь, он выплюнул тряпку изо рта и испуганно завопил:
— Я не распускал руки! Это вы хотели продать…
Старший сын Бай в порыве паники со всего маху врезал Рябому Ли прямо между ног. Тот издал дикий вопль, лицо его полностью потеряло краски, и он, свернувшись калачом, больше не мог вымолвить ни звука.
Старший сын Бай подобрал грязную тряпку и намертво заткнул ею рот Рябому Ли, а напоследок добавил еще один пинок, после чего наконец остановился.
Мужчины, наблюдавшие за этой сценой, синхронно сжали ноги.
— А старший-то Бая тот еще отморозок!
— Если бы твоя мать вляпалась в такое, ты бы не был отморозком?
— Тьфу-тьфу-тьфу, это твоя мать вляпалась!
— Хе-хе-хе, а бабка Бай не в накладе: этот Рябой Ли всё-таки крепкий молодой парень, куда сильнее того старого хрыча Бая!
Услышав грязные пересуды односельчан, отец и сын Баи помрачнели еще сильнее.
— У нашей семьи еще есть дела, так что попрошу всех разойтись.
Заметив, что после его слов толпа не сдвинулась с места даже на полшага, старший сын Бай едва не сгорал от желания всех перебить.
Однако на глазах у всех он не мог сделать ничего противозаконного. Бессильный что-либо поделать, он подошел к старосте и понизив голос произнес:
— Староста, если эта история просочится наружу, это непременно отразится на борьбе нашего отряда за звание передового. Лучше разгоните всех, а мы разберемся во всем сами, за закрытыми дверями.
В его тоне не было и намека на просьбу — скорее, это звучало как приказ.
Староста мрачно взглянул на старшего сына Бая. Хотя на душе у него скребли кошки, он был вынужден признать, что тот попал в самую точку.
Ему было плевать на семью Бай, но он не мог не думать о репутации всего производственного отряда.
Староста, который с самого прихода в дом Баев только и делал, что наблюдал за спектаклем, откашлялся и громко произнес:
— Сегодняшнее происшествие касается чести нашего отряда, и никто не смеет проронить об этом ни слова чужакам, иначе я урежу трудодни.
Все, разоходимся, пусть сами разбираются.
Жуань Цяо приложила столько усилий, разыгрывая этот спектакль, и вовсе не собиралась позволить семье Бай так легко замять дело.
Если те придут в себя и объединят усилия против нее, ничего хорошего ее не ждет.
Она бросила взгляд на толпу, тихонько отступила назад, пристроившись рядом с одной из женщин, и зашептала так, чтобы слышно было только им двоим:
— И надо же, такое вопиющее моральное разложение удается вот так запросто замять. Интересно, какие такие рычаги влияния есть у семьи Бай на старосту? Эх, земля слухами полнится, неужели он не боится, что из-за такого покровительства кто-нибудь настучит на него в ревком и сожрет его с потрохами, лишив должности старосты?
Чэнь Сюэо удивленно покосилась на Жуань Цяо. Та упорно смотрела в землю и даже не повернула головы в ее сторону — казалось, всё это ей просто послышалось.
Но она не была дурочкой и отчетливо понимала, что не показалось: Жуань Цяо сказала это нарочно, специально для нее.
Она не понимала, с чего это мягкотелая Жуань Цяо вдруг заговорила с ней о таком, но прекрасно осознавала: для ее мужа это шанс. И побыть пешкой в чужой игре совсем не страшно.
Если удастся сместить старосту, ее мужу больше не придется ходить в заместителях.
Чэнь Сюэо выпятила грудь, шагнула вперед и праведно возмутилась:
— Ни за что! Бабка Бай среди бела дня крутила шашни с этим мужиком, и столько глаз это видело, отпираться бесполезно!
Беспорядочные половые связи, моральное падение — такое поведение подрывает саму основу нравов в нашем отряде.
Если не наказать их сейчас, то что, если завтра снова кто-то возьмется за старое? Староста, вы собираетесь с этим бороться или нет?
В новом обществе все равны, и раз уж совершил проступок — изволь понести наказание. Староста, вы что, собрались покрывать семью Бай?
Заместитель старосты Тянь Дацзян тут же выскочил вперед, поддерживая жену:
— Староста, моя жена права! Нельзя потворствовать такой гнили. Наказание должно быть неотвратимым — вы ведь не хотите, чтобы у каждого в нашем отряде завелись такие блудливые мыслишки?
От подобных обвинений старосту едва не разорвало изнутри от гнева. Какое к черту покровительство! Если бы семейка Бай не знала о его темных делиШках, он бы и пальцем о палец не ударил ради их спасения.
Впрочем, так даже лучше: можно воспользоваться случаем и проучить семью Бай. А что до Тянь Дацзяна, раз уж он посмел публично уронить его авторитет, у него еще будет масса возможностей с ним расквитаться.
В одно мгновение в голове старосты пронеслись сотни мыслей. Изобразив на лице крайнее страдание, он посмотрел на старшего сына Бая:
— Народ требует справедливости, я ничего не могу поделать.
С этими словами он развернулся и громко объявил:
— Что ж, поступим так, как хочет народ: проведем показательное шествие и подвергнем публичной критике бабку Бай и ее любовника. Но я повторяю: деревенские дела мы решаем сами, и никто не смеет выносить сор из избы и позорить отряд.
В те времена коллективное чувство гордости было сильно развито, так что против такого решения никто не возражал.
Несколько женщин, давно точивших зуб на бабку Бай, едва староста закончил говорить, ворвались в дом Баев и выволокли ее наружу.
Действие лекарства на бабку Бай еще не закончилось: она продолжала лежать в комнате под присмотром двух невесток, не в силах пошевелиться, и только жалобно мычала.
Но женщинам было на это наплевать — они вцепились в нее мертвой хваткой и потащили на выход. Ли Хунцзю и Лю Чуньхуа были не в силах их остановить.
Толпа волокла бабку Бай и Рябого Ли в сторону сушильной площадки.
Увидев, что замять дело не удалось и скандал только разгорается, старик Бай снова почувствовал прилив крови к голове и с глухим стуком рухнул прямо во дворе.
— Отец! — в один голос завопили старший сын Бай, младший сын Бай, Ли Хунцзю и Лю Чуньхуа и бросились к нему.
Жуань Цяо привстала на цыпочки, чтобы заглянуть из-за чужих спин: лицо старика Бая перекосило, изо рта непрерывным потоком текли слюны, а сам он бессвязно мычал, пытаясь что-то сказать, но не мог разобрать ни единого слова.
По всем признакам это было кровоизлияние в мозг или что-то в этом роде. Поделом ему, сам напросился!
Старик Бай вечно корчил из себя праведника, а на деле был худшим во всей семье. Вот только чужими руками жар загребал, заставляя бабку Бай идти напролом, а сам прятался за ее спиной и притворялся добреньким.
Кто-то сердобольный крикнул из толпы:
— Чего стоите?! Живо везите его в больницу при коммуне!
Старший сын Бай велел младшему брату запрячь лошадь с телеги производственного отряда, а затем бросил Ли Хунцзю:
— Ступай в комнату матери, возьми деньги.
Младший сын Бай, уже сделавший пару шагов, резко замер, обернулся и многозначительно подмигнул жене, приказывая ей идти вместе с Ли Хунцзю за деньгами.
Жуань Цяо заметила их возню и едва сдерживала усмешку: идите, идите, сейчас опять грызться начнут.