Это что, завуаляванное признание в любви? Отношения у них ведь не такие уж глубокие, можно сказать лишь одно: Шэнь Чэнъи — мужчина ответственный.
У Су Юэхуа на щеках мгновенно вспыхнули два румянца, а вслед за ними покраснели шея и мочки ушей.
Она остановилась, приоткрыла пунцовые губы, но слова, сорравшиеся было с языка, проглотила обратно.
За эти пару дней общения она была вынуждена признать: Шэнь Чэнъи человек отличный, а мужем станет и вовсе замечательным.
Но в конце концов, она ведь не прежняя хозяйка тела, хоть и заняла её место и вышла замуж за Шэнь Чэнъи.
Шэнь Чэнъи — военный, и в эту относительно консервативную эпоху семидесятых годов их возможный развод непременно отразился бы на его политическом будущем.
Видя, что Су Юэхуа о чём-то глубоко задумалась, он добавил:
— Я не позволю тебе жить в тягость.
Договорив, он попытался забрать у Су Юэхуа охапку дров, которую та прижимала к груди:
— Я сам донесу.
Су Юэхуа вцепилась в дрова мёртвой хваткой и ни за что не хотела их отпускать:
— Добыча есть добыча, сама дотащу до дома — только тогда она настоящая.
Сказав это, она поспешно зашагала вниз с горы, словно опасаясь, что Шэнь Чэнъи отнимет у неё ношу.
Снегу в горах навалило много, далеко они зайти не успели, так что уже через короткое время оказались у самого подножья.
Бай Сюэин всё это время ждала их внизу. Завидев их, она помахала рукой:
— Юэхуа, Чэнъи, давайте домой!
В этот момент Ли Юймэй болтала с невесткой Чжан. Заметив приближающуюся Су Юэхуа, она торопливо произнесла:
— Невестка Чжан, жена моего деверя с мужем вернулись, нам пора идти.
— Юймэй, я пойду с тобой, — невестка Чжан бросила украдкой взгляд на Су Юэхуа и, потащив Ли Юймэй за собой в сторону деревни, зашептала: — Гляжу я на твою золовку — совсем она не похожа на тех баб из деревни, не такая уж скандальная! Сама тащит такую огромную вязанку дров, а работящая какая!
— Невестка Чжан, да разве можно верить хоть слову из того, что болтают в нашей деревне? Они же просто завидуют.
Невестка Чжан тут же закивала в ответ:
— И то верно. По мне так жена у Чэнъи просто замечательная. Хоть и городская, а совсем не избалованная — не то что эти городские цинчжи, мы уже все дрова из лесу приволокли, а они ещё и не просыпались.
Су Юэхуа шла следом за невесткой Чжан и прекрасно расслышала каждое их слово.
Сегодня утром, едва проснувшись, она почувствовала, будто забыла что-то важное, но вспомнить так и не смогла.
Пройдя такой путь с охапкой хвороста из гор, она порядком устала и запыхалась, так что думать об этом ей было некогда.
Видя, что ей тяжело нести дрова, Шэнь Чэнъи решительно выхватил их у неё из рук:
— Мы же теперь муж и жена, какая разница, кто притащит добычу в дом?
Из свободной и независимой женщины она в один миг превратилась в замужнюю даму, и к такой перемене статуса Су Юэхуа ещё не успела привыкнуть.
Разве она дура, чтобы не пользоваться бесплатной рабочей силой?
Повернув голову, она увидела на окраине деревни большой дом из синего кирпича, который совершенно не вязался с глинобитными мазанками остальных жителей.
— Чэнъи, чей это дом? Такой красивый.
Шэнь Чэнъи остановился, бросил взгляд на ворота и ответил:
— Раньше этот дом принадлежал помещику Вану, а теперь он принадлежит общине и используется как пункт для цинчжи.
Услышав их разговор, невестка Чжан повернулась и подошла ближе:
— Ишь ты, такой хороший дом им выделили, а они ещё и нос воротят! Говорят, мол, в доме холодно, требуют обязательно поставить железные печки-буржуйки.
— Хозяйка дома Чжана, ты имеешь что-то против решения деревни? — раздался суровый голос подошедшего со спины старосты Шэня, который шагал, заложив руки за спину.
— Староста, да как я смею иметь что-то против! Ко мне тут гости скоро зайдут, я пожалуй пойду, — завидев старосту Шэня, невестка Чжан испугалась не меньше мыши, увидевшей кота, и мгновенно скрылась из виду.
Шэнь Чэнъи поздоровался:
— Пятый дядюшка, ты куда путь держишь?
Староста Шэнь вздохнул и сказал:
— Иду проведать этих цинчжи. Я ещё вчера предупреждал их, что сегодня идём в горы за дровами. Только что опять заходил, стучал, а они всё не просыпаются.
— Пятый дядюшка, неужели вообще никто не проснулся? Сколько всего человек живёт в цинчжиском пункте? — прямо спросила Су Юэхуа.
Староста Шэнь призадумался:
— Всего в нашу деревню приехало семнадцать цинчжи, из них двое вышли замуж и съехали, а ещё пятеро на Новый год отпросились домой.
— Уже больше девяти часов, не может же быть, чтобы из десяти человек никто не проснулся! — Су Юэхуа посмотрела на плотно закрытые ворота двора, в её голове что-то мелькнуло, и она отчаянно забарабанила в створки: — Тук-тук!
Но люди внутри словно мертвецким сном спали — ни единого звука в ответ.
— Не к добру это, Чэнъи, быстро...
Стоило Су Юэхуа крикнуть, как Шэнь Чэнъи мгновенно сориентировался: упершись руками в забор и оттолкнувшись ногами, он ловко и беззвучно перепрыгнул внутрь.
Затем он отворил ворота, впуская Су Юэхуа и старосту Шэня.
Окна и двери в цинчжиском пункте были наглухо закрыты, состояние людей внутри разглядеть было невозможно.
Староста Шэнь с тревожным стуком колотил в дверь комнаты, но ему никто не отвечал.
— Пятый дядюшка, ключи есть? — подал голос Шэнь Чэнъи.
— Нет.
Не успел староста Шэнь договорить, как кусок черепицы из рук Су Юэхуа уже полетел в окно.
— Брясь! — от звона разлетевшегося стекла из комнаты повалил густой запах дыма.
Шэнь Чэнъи уже не обращал внимания на осколки, оставшиеся на раме, и сиганул прямо внутрь.
Буквально через мгновение он вытащил на спине парня-цинчжи:
— Пятый дядюшка, угольный угар! Зовите скорее людей на помощь!
— Чэнъи, положи его на землю на бок!
— Пятый дядюшка, быстро узнай, у кого дома есть квашеная капуста, наберите побольше рассола и влейте отравившимся угарным газом цинчжи! — времени на раздумья не оставалось, и Су Юэхуа могла рассчитывать только на это проверенное народное средство.
Сказав это, она задержала дыхание и бросилась вслед за Шэнь Чэнъи в комнату, попытавшись сдвинуть с постели девушку-цинчжи, но её сил на это катастрофически не хватало.
Тем временем на помощь уже бежали другие деревенские жители, присоединяясь к спасательной операции.
Она поспешно бросилась открывать окна и только теперь заметила, что все щели были наглухо проклеены полосками ткани — свежий воздух не проник бы внутрь ни единой капелькой.
С приложением немалых усилий ей удалось распахнуть несколько створок.
Староста Шэнь от страха едва переставлял ноги, но всё же старался сохранять видимость хладнокровия, руководя действиями людей.
— Жена Чэнъи, рассол принесли!
Выбежав из комнаты, Су Юэхуа взяла из рук старосты Шэня миску и принялась заливать жидкость в рот цинчжи, лежавшему прямо на снегу.
— Жена Чэнъи, а это точно поможет? — староста Шэнь с замиранием сердца смотрел на неподвижного парня, безумно переживая.
Су Юэхуа была целиком поглощена спасением человека и вовсе не собиралась отвечать на вопросы старосты.
— Пятый дядюшка, помогите мне приподнять этого цинчжи.
— Хорошо.
Су Юэхуа крепко сжала челюсти молодого человека, намереваясь влить ему в уголок рта рассол, как вдруг в комнату вихрем ворвалась безумная Шэнь Лили:
— Су Юэхуа, что ты собралась вливать Цинь Цзяньпину?! Немедленно оставь его в покое!