Больно! Как же больно!
Лицо Жуань Аньнин было лишено всяких красок, брови крепко ссупились, и она открыла глаза, сопровождаемая раскалывающейся от боли головой.
Зрение прояснилось, и незнакомая обстановка вызвала в памяти череду чужих воспоминаний, которые пронеслись в голове, словно мелькающие за окном кареты пейзажи.
Увидев, что она очнулась, сидевшая рядом женщина заговорила с плачущими нотками в голосе:
— Аньнин, твое здоровье крепче, чем у Аньпин, ты за эти годы привыкла к тяжелой работе, так что в деревне точно сможешь адаптироваться. Не то что Аньпин — она с самого детства изнеженная, если она поедет в деревню, то как сможет вынести те лишения!
— У тебя сильные способности к работе, к тому же ты умная, так что после возвращения в город тебе не составит труда сдать экзамен на распределение.
— Аньнин, тетушка умоляет тебя, уступи работу Аньпин! Хотя бы ради памяти твоего покойного дяди.
Жуань Аньнин с бесстрастным выражением лица смотрела на плачущую и притворно несчастную женщину перед собой и не удержалась от того, чтобы закатить глаза!
Она вовсе не была хозяйкой этого тела. Она — прославленный хирург высшего уровня из двадцать первого века, летевшая на самолете за границу для участия в научной конференции.
Кто же знал, что произойдет авиакатастрофа, и, едва открыв глаза, она перенеслась в прочитанный ею роман о семидесятых годах под названием «Семьдесят: Нежная жена выходит замуж за научного гения».
И стала в этой книге недолговечной пушечной мясой — бывшей женой главного героя Гу Чанцина, носившей то же имя и фамилию!
Родители прежней владелицы тела, Жуань Аньнин, развелись пять лет назад.
Сама она осталась жить с отцом, Жуань Цзяньцзюнь.
Жуань Цзяньцзюнь был начальником цеха на механическом заводе, получал пайки, а его зарплата и льготы были хорошими.
По идее, жизнь отца с дочерью должна была складываться вполне неплохо.
Однако после развода родителей пять лет назад отец стал отдавать бо́льшую часть своей зарплаты овдовевшей невестке — младшей тетушке главной героини.
Под благовидным предлогом заботы об одинокой матери и сиротах!
У тетушки были дочь и сын: дочь родилась на три месяца позже Жуань Аньнин, а сыну было семь лет.
Обе семьи жили под одной крышей, и Жуань Аньнин повсюду подвергалась угнетению и притеснениям со стороны этой троицы.
Вся грязная и тяжелая работа по дому сваливалась на нее.
А дочка тетушки, двоюродная сестра Жуань Аньпин, которая была младше всего на три месяца, палец о палец не ударяла и при этом постоянно помыкала Жуань Аньнин.
Она явно воспринимала ее как простую служанку для всей их большой семьи.
Прежняя владелица тела жаловалась отцу, но тетушка каждый раз всё замяла, а порой это даже оборачивалось еще более жесткой местью со стороны их семьи.
Постепенно сердце девушки остыло от бесконечных отговорок отца!
В марте 1975 года военный завод, который крайне редко набирал работников со стороны, объявил о проведении экзаменов для приема новых сотрудников. Жуань Аньнин прошла строгую политическую проверку и только после этого успешно зарегистрировалась.
Она надеялась с помощью этой работы сбежать из дома, который вызывал у нее удушье.
В день оглашения результатов она просмотрела список от начала до конца, но своего имени так и не нашла.
Зато на первом месте красовалось имя Жуань Аньпин.
Та стала полноправным сотрудником канцелярии военного завода.
В тот момент, когда Жуань Аньнин увидела имя сестры, ее будто молнией поразило, и она едва не потеряла сознание от злости на месте.
Ведь она прекрасно знала, что многие вопросы на экзамене военного завода касались профессиональных знаний.
Специальность, которую Жуань Аньпин изучала в техникуме, не имела вообще никакого отношения к профилю завода.
К тому же в школе та вечно плелась на самом последнем месте по успеваемости и перед экзаменом даже в учебники не заглядывала.
Не то что на должность служащей в военном заводе — она бы и на обычную офисную работу на рядовом заводе не сдала.
Причина была лишь одна: квота на первое место и сама должность принадлежали Жуань Аньнин.
Жуань Аньпин присвоила ее рабочее место.
Обезумевшая от гнева прежняя владелица кинулась домой, чтобы разобраться с сестрой, но не успела она переступить порог, как появились сотрудники уличного комитета и велели ей готовиться к поездке в деревню.
Только тогда она узнала, что тетушка записала на отправку в деревню именно ее.
Хотя ехать туда должна была Жуань Аньпин!
Мало того что рабочее место отобрали, так еще и заставили занять место сестры на селе.
Не вынеся двойного удара, девушка рухнула на землю.
Хуан Гуйсян испугалась, что правда всплывет наружу и помешает дочери устроиться на военный завод, поэтому и принялась притворно рыдать, разыгрывая жалость и «жалуясь на судьбу».
Подумаешь, девчонка из чужой семьи, у которой ни мать заступиться не может, ни отец не любит, а характер мягкий — ну отобрали у нее работу, и что с того?
Какую бурю она вообще способна поднять?
Хуан Гуйсян фальшиво смахнула несуществующие слезы с уголков глаз, а на самом деле рукавом прикрыла расчетливый блеск во взгляде.
В тесной маленькой комнататке раздавались лишь всхлипывания Хуан Гуйсян.
Она плакала понарошку, при этом исподтишка наблюдая краем глаза за реакцией Жуань Аньнин.
Заметив, что та сидит неподвижно и никак не реагирует, женщина внутренне недовольна.
Пять лет они жили под одной крышей, и Хуан Гуйсян отлично изучила мягкий характер Жуань Аньнин, держа ее в ежовых рукавицах.
Стоило той лишь нахмуриться, как племянница тут же напрягалась, словно перед лицом смертельной опасности, и пугалась до растерянности.
Стоило приказать ей идти на восток, как она ни за что не посмела бы пойти на запад!
Но сейчас та трепала языком до потери голоса, а Жуань Аньнин сидела словно зритель в театре, оставаясь абсолютно равнодушной!
У Хуан Гуйсян иссякло терпение: раз мягкие методы не работают, остается только применить жесткие.
Поэтому женщина вернулась к своему обычному холодному выражению лица.
— Аньнин, твой вопрос с отъездом в деревню уже решен, а Аньпин вскоре приступит к работе на военном заводе, так что выбрось из головы все лишние мысли.
Уголки губ Жуань Аньнин слегка дрогнули в усмешке.
Больше не может притворяться, решила раскрыть карты.
Но она — не прежняя владелица тела, у нее нет того кроткого нрава, позволяющего помыкать собой.
— А что, если я не поеду в деревню?
Едва Жуань Аньнин произнесла эти слова, лицо Хуан Гуйсян мгновенно перекосило — она никак не ожидала, что та посмеет ей возразить.
Не успела тетушка раскрыть рот, как стоявшая рядом Жуань Аньпин, уже давно не выдерживавшая, завопила во весь голос:
— Жуань Аньнин, я твоя родная сестра! Ну и что с того, что ты уступила мне рабочее место? Разве ты не так крута в учебе? Съездишь в деревню, а вернешься — сдашь экзамен заново!
— Мы же одна семья, стоит ли так мелочиться? В конце концов, добро из семьи не ушло!
— Моя мама уже исчерпала все слова, неужели тебе нужно, чтобы мы перед тобой на колени опустились, чтобы ты осталась довольна? Есть ли у тебя вообще в сердце уважение к моей маме как к старшей?
Мелочится она? Девушка бы с удовольствием спросила эту парочку матерей и дочерей, променявших совесть на выгоду: с какой стати у них появилась такая наглость,
что они изрыгают столь бесстыдные речи?
услышав это, Жуань Аньнин презрительно усмехнулась и холодно бросила:
— Кто она такая, чтобы быть мне старшей? У меня нет столь бесстыдных родственников.
Мать с дочерью никак не ожидали, что Жуань Аньнин, прежде покорная и безмолвная, словно глиняный горшок, выкинет такие дерзкие фокусы.
Лицо Хуан Гуйсян почернело, как днище котла!
Жуань Аньпин была избалована заботами матери донельзя: обладая капризным характером, она все пять лет только и делала, что угнетала Жуань Аньнин, находя радость в издевательствах над ней.
Когда ей приходилось терпеть подобное унижение?
— Жуань Аньнин, ты, тряпка, шкура снова зачесалась, да? Как ты посмела так разговаривать с моей мамой!
Вспыльчивая Жуань Аньнин в ярости подскочила к ней, вцепилась в воротник одежды и с размаху влепила пощечину.
Хлёсткий звук удара звонко разнесся по тесной комнате.
Половина лица Жуань Аньпин тут же распухла и покраснела.
Стряхнув и размяв запястье, Жуань Аньнин почувствовала, как к ней возвращается полнота сил.
Прежняя владелица тела привыкла к тяжелому труду, и хотя организм страдал от недоедания, силы в нем было предостаточно.
Получив удар, Жуань Аньпин замерла на месте, схватившись за щеку и неверующим взглядом уставившись на сводную сестру.
— Ты... как ты посмела меня ударить?!