Гу Чанцин спал чутко, и когда из соседней комнаты донёсся тихий шорох, он сразу проснулся.
Проснувшись, заснуть он уже не смог и тоже решил встать.
Умывшись на заднем дворе, он собрался заглянуть на кухню и, едва войдя туда, застал такую картину.
Стоявшая перед ним девушка хлопала большими влажными глазами, смущенная и донельзя забавная.
Цуань Аньнин не умела растапливать печь, и раз Гу Чанцин вызвался помочь, пусть делает.
Она же принялась мыть кастрюлю, перебирать рис и ставить вариться кашу. Ополаскивая крупу, она увидела в зеркальной водной глади собственное отражение: на лице отчетливо чернело несколько следов от сажи.
Аньнин вспомнила, как только что крутилась перед Гу Чанцином с этой рожицей, а еще — едва уловимую улыбку в глубине его глаз, когда он вошел.
Ее лицо мгновенно вспыхнуло — какой позор!
Сделав вид, что сохраняет невозмутимость, Жуань Аньнин засыпала промытое пшено в котел, а когда добавляла воду, намеренно плеснула туда целебной родниковой воды из пространства.
В этот момент Гу Чанцин разжег в печи огонь, и вскоре густой аромат пшенной каши наполнил всю кухню.
Когда каша приготовилась, Жуань Аньнин переложила ее в большую керамическую миску. В этот момент открылись двери комнат отца Гу и матери Гу.
Увидев, что завтрак уже готов, старики сильно удивились.
— Аньнин, к чему было вставать так рано? Мама сама могла бы все приготовить.
Глядя на золотистую, источающую аппетитный аромат пшенную кашу, мать Гу похвалила сноху за понятливость и сообразительность.
— Мама, мы же одна семья, вам готовить или мне — никакой разницы.
Гу Чанцин уже расставил тарелки и палочки, а Жуань Аньнин достала из своей комнаты две баночки говяжьего соуса.
Этот соус она приготовила на досуге, лучше всего подавать его к паровым булочкам и каше.
Стоило открутить крышку, как по комнате разнесся насыщенный, дразнящий аппетит аромат говядины. Почуяв этот запах, отец Гу принялся один за другим сглатывать слюнки.
Ему не терпелось всё попробовать.
— Юньфан, мы ведь часто едим пшенную кашу, но почему сегодня она кажется слаще обычной? Тебе так не кажется?
Юньфан — это было имя матери Гу, ее звали Цзи Юньфан.
Услышав это, мать Гу кивнула.
— Наверное, в нашей семье сейчас что ни день, то радость, на душе легко и радостно, вот и каша кажется вкуснее, чем раньше.
— А этот говяжий соус просто объедение! — продолжал отец Гу. — Аньнин, ты сама его сделала?
Мать Гу тоже отведала соус и нашла его куда более вкусным, чем магазинные консервы в жестких банках.
Жуань Аньнин кивнула.
— Угу, сама. Если папе с мамой понравилось, я приготовлю еще, как будет время.
В конце концов, ей и самой нравилось есть именно так.
Отец Гу улыбнулся так широко, что чуть не расплылся до ушей, и, отхлебывая кашу, то и дело кивал.
С такой искусной снохой старик теперь точно будет жить в свое удовольствие!
Гу Чанцин, которого все это время упорно игнорировали, поднял глаза на Жуань Аньнин и, заметив ее мягкую улыбку, почувствовал, как в его взгляде мелькнула легкая обида. Неторопливо он произнес:
— Мне тоже нравится.
Услышав это, Жуань Аньнин лучезарно улыбнулась, и глаза ее изогнулись полумесяцами.
— Тогда в следующий раз я приготовлю побольше.
Стоило Гу Чанцину услышать эти слова, как затаенная обида в его глазах мгновенно испарилась.
Отец и мать Гу, наблюдая за тем, как их сын выпрашивает конфетку, словно малый ребенок, дружно покачали головами — до чего же бесстыдное зрелище.
После завтрака Гу Чанцин сначала отвел Жуань Аньнин в правление производственной бригады отметиться.
Хотя Жуань Аньнин и была городской молодежью, отправленной в деревню, по прибытии в бригаду ей, как и всем остальным активистам, предстояло пройти регистрацию.
По дороге им то и дело попадались сельчане, и некоторые тетушки, завидев парочку, тут же принимались бросать на них любопытные взгляды.
Ли Дацзяо, самая большая сплетница на деревне, у которой вечно не было дел, вытянула шею, провожая их долгим взглядом, а затем ехидно бросила соседке:
— С чего это сынок семьи Гу с раннего утра тащит какую-то бабу в правление?
Ли Дацзяо своими глазами видела, как они оба чуть свет вышли со двора Гу.
— Наверно, новенькая городская попросила паренька из семьи Гу о помощи!
Тетушка Ван издалека бросила взгляд на девушку: судя по одежде, та сразу казалась горожанкой.
Вчера во второй половине дня до нее дошли слухи, что прибыла новая партия молодежи для работы в деревне, и бригадир созвал некоторых сельчан помочь на постоялом дворе.
— Тьфу! Какая еще городская молодежь? Сразу видно — вертихвостка, мужчин заманивает! — с презрением сплюнула Ли Дацзяо.
Тетушка Ван сочла слова Ли Дацзяо чересчур резкими, но, вспомнив, что та славится на всю округу отъявленной скандалисткой, умеющей закатывать истерики с катанием по земле и угрозами наложить на себя руки — приемы, работавшие безотказно, — покачала головой и молча вернулась в дом.
Ли Дацзяо еще собиралась продолжить перемывать кости, но тетушка Ван уже скрылась за дверью.
В этот момент из дома вышла дочка Ли Дацзяо, Хэ Сяося, и, заметив, что мать все таращится куда-то вдаль, удивленно спросила:
— Мам, ты чего высматриваешь?
Хэ Сяося проследила за материнским взглядом и увидела знакомую фигуру, от которой у нее замирало сердце.
В следующую секунду, разглядев рядом с этой стройной фигурой хрупкий девичий силуэт, Сяося помрачнела в лице.
— Мам, а эта девка кто такая?
Всего одного взгляда со спины хватило, чтобы в душе Хэ Сяося поднялась волна жгучей тревоги.
Ли Дацзяо презрительно фыркнула:
— И откуда только выискалась эта лиса? Чуть свет — и уже из дома Гу выходит, а тот парень как раз ведет ее в правление.
На сердце у Хэ Сяося заскребли кошки, и она, не выдержав смутной тревоги, тоже поспешно выскользнула из дома вслед за ними, направляясь к правлению.
Ли Дацзяо бросила сердитый взгляд на непутевую дочь и досадливо топнула ногой:
— И какую же дурман-траву этот Гу тебе подмешал? Пять лет прошло, а ты все сохнешь по нему!
Хэ Сяося расслышала бормотание матери за спиной, но пропустила слова мимо ушей.
С тех пор как пять лет назад Гу Чанцин появился в деревне, она влюбилась в этого мужчину с первого же взгляда и уже не могла сопротивляться своему чувству.
В тот самый момент Хэ Сяося поняла: только Гу Чанцин достоин ее.
Она любила этого мужчину уже пять лет, пусть он никогда и не одаривал ее даже намеком на благосклонность.
Но она верила в поговорку: терпение и труд все перетрут.
Стоит ей и дальше стараться и делать ему добро, как она обязательно растопит его сердце.
Гу Чанцин и Жуань Аньнин пришли к правлению бригады рано: ни секретарь ячейки, ни бригадир еще не появились.
Они присели на потрепанную длинную лавку в коридоре и принялись лениво перекидываться словами.
— Брат Гу, с какими делами ты так рано пришел в правление?
Неподалеку раздался чуть сдвоенный, не то женский, не то мужской голос.
Жуань Аньнин обернулась на звук: перед ней стояла молодая женщина в ватнике с мелким цветочным уризором, крепкого телосложения, с квадратным лицом и кожей землистого цвета, столь привычной для крестьян.
Пока Аньнин разглядывала Хэ Сяося, та в ответ уставилась на нее.
Стоило Хэ Сяося взглянуть на незнакомку, как ее тут же охватило тягостное чувство собственной неполноценности.
Эта женщина была не только хороша собой, но и обладала изысканной красотой; даже простенький ватник не мог скрыть ее игривого очарования.
В то же время в ее голове взвыла самая громкая сирена тревоги.
Эта женщина рядом с братом Гу представляла смертельную опасность.
Сообразив это, Хэ Сяося опустила ресницы, чтобы спрятать злобу, мелькнувшую на дне глаз.
Увидев перед собой Хэ Сяося, Гу Чанцин едва заметно нахмурился, а его голос прозвучал холодно и отстраненно, отталкивая за версту:
— По делу!
Хэ Сяося не собиралась отступать. Натянув на лицо безобидную улыбку, она тоном старой знакомой осведомилась:
— А кто эта товарищ? Брат Гу, не познакомишь?
Гу Чанцин вовсе не горел желанием общаться с Хэ Сяося, но та, очевидна, напрочь была лишена такта.
Стоило Жуань Аньнин встретиться взглядом с Хэ Сяося, как она тут же уловила мимолетную враждебность в ее глазах.
А этот панибратский тон с Гу Чанцином... Любой дурак понял бы, что Хэ Сяося нацелилась на него.
Вот только интересно, что на это скажет сам Гу Чанцин?
Уголки губ Жуань Аньнин тронула лукавая усмешка, и она молча уставилась на спутника.
— Это моя жена, Жуань Аньнин.
Голос Гу Чанцина не дрогнул, будто он сообщал о самой заурядной вещи на свете.
Но для Хэ Сяося эти слова прозвучали как гром среди ясного неба: у нее мгновенно закружилась голова, и весь мир поплыл перед глазами.
— Ч-что? Жена?
Хэ Сяося вытаращила глаза от изумления, язык у нее заплетался, и она тупо пялилась на Гу Чанцина.
— Брат Гу, ты женился? С чего это вдруг?!
Она отчаянно надеялась, что ей просто послышалось.
Все эти пять лет она следила за каждым его шагом — у него даже невесты не было, откуда же на пустом месте вдруг взялась жена?!
Заметив выражение лица Хэ Сяося, Жуань Аньнин поняла, что ее догадки подтвердились. Она слабо улыбнулась и вежливо кивнула:
— Здравствуйте! Мы поженились совсем недавно.
Глядя на сияющую улыбку девушки напротив, Хэ Сяося чувствовала лишь сочившееся из нее торжество.
Ей хотелось броситься и разорвать это лицо в клочья, но она сдержала дикий порыв ярости.
Гу Чанцин — человек образованный, ему наверняка не по душе подобные грубые манеры.
Она любила Гу Чанцина пять лет, и тут откуда ни возьмись появляется какая-то женщина и заявляет, что она его законная жена. Ее душа сейчас напоминала утлую лодочку, перевернутую гигантской волной.
Хэ Сяося из последних сил натянула на лицо улыбку, которая выглядела хуже слез, выдавила сухое Поздравляю и бросилась бежать прочь.
Проводив взглядом потерянную фигурку убегающей Хэ Сяося, Жуань Аньнин с иронией покачала головой:
— А у тебя, Гу Чанцин, оказывается, немалый успех у женщин!
Гу Чанцин окинул ее озадаченным взглядом.
Он уже хотел было ответить, как его острый слух уловил приглушенные шаги.
К крыльцу приближались двое мужчин в армейских шинелях. Они были ровесниками, лет пятидесяти с небольшим.
У одного из них были совершенно седые волосы и добродушное лицо, а второй выглядел более суровым.
Это были деревенский секретарь Чжоу Юнкуань и бригадир Ли Цзяньцзюнь.
Завидев Гу Чанцина, Чжоу Юнкуань добродушно рассмеялся:
— Сяо Гу, с какими ветрами в такую рань в сельсовет? Ого, а это кто за товарищ с тобой?
Ли Цзяньцзюнь спокойным взглядом окинул обоих, храня молчание.
Гу Чанцин представил их друг другу:
— Ее зовут Жуань Аньнин, она городская молодежь, прибывшая на этот раз из Пекина в нашу деревню на заработки, пришла зарегистрироваться.
— Аньнин, это секретарь Чжоу, а это бригадир Ли.
Жуань Аньнин слегка кивнула и вежливо поздоровалась:
— Секретарь Чжоу, бригадир Ли, здравствуйте!
Чжоу Юнкуань кивнул и жестом пригласил их пройти в кабинет.
Усевшись за стол, Ли Цзяньцзюнь бросил взгляд на Жуань Аньнин и спросил:
— Почему вы не явились на регистрацию вместе с остальными новичками?
Вчера, оформляя документы прибывших, Ли Цзяньцзюнь обнаружил, что одна девушка отсутствует.
Он небрежно поинтересовался у девушек-горожанок, и некая Линь Сяоли ответила, что эту Жуань задержала на вокзале милиция, не вдаваясь в подробности.
Из-за этого у Ли Цзяньцзюня с самого начала сложилось предвзятое мнение об Аньнин.
Жуань Аньнин в деталях объяснила все, что произошло накануне на вокзале.
Гу Чанцин подтвердил ее слова.
Выслушав историю от начала до конца, Ли Цзяньцзюнь немного смягчился в лице.
Вскоре регистрация Жуань Аньнин была успешно завершена.
Ли Цзяньцзюнь дал указания:
— Сейчас холодно, на полевые работы пока выходить не нужно, но каждое утро ровно в восемь часов все обязаны являться в клуб на политическую учебу и идейное воспитание.
Жуань Аньнин кивнула.
— Сяо Гу, а с какой стати ты сопровождал эту товарищ Жуань на регистрацию?
Как только бумажные дела были закончены, Чжоу Юнкуань с лукавым прищуром посмотрел на Гу Чанцина.
Эх, парень, пять лет он провел в бригаде, но никогда прежде не замечал за ним такого рвения к женскому полу.
Похоже, верна мудрость: даже герои партают перед женской красотой!
Ли Цзяньцзюнь отродясь не интересовался подобными мелочами, но с подачи Чжоу Юнкуаня тоже уловил в происходящем нечто необычное.
Столкнувшись с пытливыми взглядами Чжоу Юнкуаня и Ли Цзяньцзюня, Гу Чанцин серьезно произнес:
— Аньнин приехала в деревню главным образом из-за меня.
Ого! Вот оно что, Чжоу Юнкуань и Ли Цзяньцзюнь мгновенно все сообразили.
— А парень-то у нас счастливчик!
Чжоу Юнкуань легко похлопал Гу Чанцина по плечу.
Их уважение к Жуань Аньнин тут же возросло: в наши дни мало кто согласится променять хорошую городскую жизнь на деревенскую глушь.
Если уж девушка решилась ехать в деревню ради своего избранника, на такой поступок способен далеко не каждый.
Выйдя из сельсовета, они как раз столкнулись с несколькими девушками из городской молодежи, которые направлялись из общежития за покупками.
Линь Сяоли издалека заметила, как Гу Чанцин и Жуань Аньнин вместе выходят из правления, и, вспомнив, что накануне вечером не видела Аньнин в общежитии, сразу сопоставила факты.
В ее голове мгновенно созрели некие выводы, и она короткими шажками подбежала прямо к Жуань Аньнин, перегородив ей дорогу.
С ходу она набросилась на нее с расспросами:
— Жуань Аньнин, где тебя носили черти всю ночь, почему ты вчера не ночевала в общежитии?
Слова Линь Сяоли заставили остальных девушек посмотреть на Жуань Аньнин косо и подозрительно.
— Куда я хожу — не твое собачье дело! Что, у тебя дом на берегу моря? До всего есть дело! — Жуань Аньнин закатила глаза.
Линь Сяоли подавилась от неожиданности, а затем злобно усмехнулась:
— Сама барышня, а где-то шатаешься ночами напролет! Кто знает, чем ты там занималась на стороне, позоря доброе имя нашей городской молодежи!
Высказывание Линь Сяоли вызвало открытое недовольство остальных новеньких девушек.
Они только что прибыли в деревню и страшно дорожили своей репутацией — им вовсе не улыбалось из-за одной паршивой овцы вроде Жуань Аньнин портить всю картину.
— Товарищ Жуань, все же стоит следить за своими словами и поступками. Тебе-то плевать на собственное лицо, а вот нам оно дорого!
Вслед за Линь Сяоли заступилась еще одна спутница, Кэ Цзюй. Ее взгляд скользнул по Жуань Аньнин и Гу Чанцину, а губы скривились в презрительной усмешке.
Только прибыла, а уже якшается с элементами под надзором — совсем стыд потеряла.
При этих словах брови Гу Чанцина сошлись на переносице, и от него повеяло таким леденящим холодом, что стоявшие рядом девушки испуганно переменились в лице от накатившей мощи.
Он уже собирался открыть рот, но Жуань Аньнин остановила его взглядом.
Зачем ему марать руки о таких праздных язычниц?
Аньнин холодно усмехнулась:
— Что, вы обе под носом выкопали по выгребной яме? С чего это с самого утра изо рта так несет?
Линь Сяоли и Кэ Цзюй аж оцепенели от злости, рефлексивно прикрыв рты руками.
— Стоит вам только языками пошлепать, как вы уже готовы оклеветать человека в бесстыдстве. Идемте, отсюда до сельсовета рукой подать, пойдем к секретарю и бригадиру, пусть они нас рассудят.
Слова Жуань Аньнин напугали Линь Сяоли и Кэ Цзюй. Линь Сяоли привыкла задирать Аньнин почем зря, и каждый раз, видя ее, чувствовала зуд в ногах, если не пнет лишний раз.
А Кэ Цзюй просто испытывала к ней какую-то жгучую антипатию, оттого и ввернула словечко.
Еще две девушки, хранившие молчание и не желавшие ввязываться в скандалы, поспешно ретировались.
Линь Сяоли и Кэ Цзюй тоже вознамерились сбежать: они ляпнули это просто ради красного словца, а если дело и впрямь дойдет до секретаря с бригадиром, в споре без улик им точно ничего не светит.