Жуань Аньнин с первого же взгляда раскусила их намерения и, сделав широкий шаг, преградила им путь.
Гу Чанцин тоже встал позади Жуань Аньнин, приняв защитную позу, а его лицо покрылось морозным узором.
— Извинитесь!
Свирепый взгляд Жуань Аньнин впился в обеих девушек.
Увидев, как Гу Чанцин защищает Жуань Аньнин, Линь Сяоли словно ухватилась за её слабые местечки.
— Жуань Аньнин, ты всё ещё утверждаешь, что не путаешься с другими мужчинами? Ладно бы ты крутила шашни с кем попало, но связаться с каким-то ссыльным… Какая же ты бесстыдная шлюха — а-а!
Последнее слово выругаться она не успела, как Жуань Аньнин отвесила ей звонкую пощёчину.
Линь Сяоли зажала рукой полыхающую левую щеку и в полном неверии уставилась на Жуань Аньнин.
— Ты… как ты смеешь меня бить?
В глазах Жуань Аньнин стоял леденящий мороз.
— Из твоего рта только клевета да сплетни сыплются, не бить тебя, так кого же!
Жуань Аньнин ещё даже не успела свести с Линь Сяоли счёты, а та сама явилась на порог искать неприятностей.
Раз так, то к чему с ней церемониться!
Если тигр не выпускает когти, его и впрямь принимают за больную кошку.
Стоявшая рядом Кэ Цзюй тоже испугалась устрашающего напора Жуань Аньнин, а когда увидела, как Линь Сяоли получает пощёчину, тут же сникла.
Линь Сяоли окончательно слетела с катушек: разъяренная, она бросилась на Жуань Аньнин, но Кэ Цзюй успела её удержать.
— Прекратите, вы что тут устроили?
Начальник бригады Ли Цзяньцзюнь как раз собирался по делам, как вдруг, едва выйдя за дверь, увидел, что молодая горожанка Линь ведёт себя как базарная баба и норовит побить молодую горожанку Жуань.
Заметив идущего начальника бригады, Линь Сяоли, прижимая к лицу покрасневшую от удара левую щеку, поспешила пожаловаться первой.
— Начальник бригады, вы как раз вовремя! Вчера эта горожанка Жуань не ночевала в общежитии для молодёжи, а я всего лишь хотела проявить заботу и спросить её о чём-то, так она разозлилась и ударила меня по лицу.
Увидев яркий багровый отпечаток пяти пальцев на щеке Линь Сяоли, Линь Цзяньцзюнь с суровым видом перевёл взгляд на Жуань Аньнин.
— Горожанка Жуань, что ты можешь на это сказать?
После вчерашнего инцидента, когда эта горожанка Линь передёргивала факты и вырывала слова из контекста, рассказывая, будто Жуань Аньнин увела милиция, он уже понял: эта горожанка Линь вовсе не так проста.
Даже несмотря на то, что Линь Сяоли получила удар от Жуань Аньнин, верить на слово Линь Сяоли было нельзя.
Жуань Аньнин слово в слово пересказала Ли Цзяньцзюню всё, о чём только что говорили Линь Сяоли и Кэ Цзюй.
Справедливо и громогласно Жуань Аньнин произнесла:
— Начальник бригады, эти Линь Сяоли и Кэ Цзюй чуть что — распускают сплетни. Остальные ведь тоже начнут брать с них пример, и тогда это отразится на завоевании нашей бригадой почётного звания передового отряда. А ведь это нанесение ущерба коллективной чести, поступление крайне скверного характера, и такую вредную тенденцию нельзя поощрять!
Эти слова Жуань Аньнин были возвышенными и затрагивали проблемы коллективной организации, как раз попав в самое ядро того, о чём больше всего беспокоился Ли Цзяньцзюнь.
А именно: организация и её честь стоят выше всего.
Лицо Ли Цзяньцзюня помрачнело и стало свинцовым, а его свирепые глаза уставились на Линь Сяоли и Кэ Цзюй.
— Вы обе, молодые товарищи женского пола, имеете серьёзнейшие проблемы в идеологическом плане! Председатель Мао говорил: нет расследования — не имеешь права голоса. Вы очернили горожанку Жуань просто так, по своему произволу. Марш в свои комнаты писать объяснительную на три тысячи иероглифов, и немедленно извинитесь перед горожанкой Жуань!
У Кэ Цзюй лицо сделалось землянистого цвета, а Линь Сяоли осталась недовольна и, указав на Гу Чанцина, выпалила:
— Начальник бригады, я не распускаю сплетни! Жуань Аньнин крутится так близко возле какого-то ссыльного, вчера она тоже не ночевала в общежитии, а сегодня чуть свет — опять с этим типом вместе! Если между ними ничего нет, кто же в это поверит?!
Всё началось еще в поезде: Линь Сяоли попыталась заговорить с Гу Чанцином, а тот бросил в ответ: «Я ссыльный», — после чего Линь Сяоли вцепилась мертвой хваткой в то обстоятельство, что Гу Чанцин — ссыльный.
Услышав это, свинцовое лицо Ли Цзяньцзюня сменилось мрачным гневом. Заметив такое выражение, Линь Сяоли решила, будто начальник бригады поверил её словам.
Она мысленно торжествовала, полагая, что ухватилась за ключевой момент и держит Жуань Аньнин за уязвимое место.
Однако Ли Цзяньцзюнь сурово уставился на Линь Сяоли и отчеканил:
— Горожанка Линь, похоже, заставить тебя писать объяснительную на три тысячи иероглифов было ещё слишком мягким наказанием. С завтрашнего дня в качестве дисциплинарного взыскания уборка клуба целиком ложится на твою ответственность.
Самодовольная улыбка на губах Линь Сяоли застыла. Заставить её убираться в клубе? На каком основании?!
— Начальник бригады, я не согласна!
— Не согласна — возвращайся туда, откуда пришла! Наш храм маленький и твоего великого будду вместить не сможет.
Ли Цзяньцзюнь тоже был крепким орешком, мастером ставить на место любых бунтарей.
Услышав угрозу отправить её обратно, Линь Сяоли мгновенно запаниковала: если её вышлют назад, ещё неизвестно, в какое глухое и тяжёлое место её забросят.
Подумав об этом, она вмиг растеряла всю свою заносчивость и была вынуждена скрепя сердце вместе с Кэ Цзюй принести извинения Жуань Аньнин.
Обе девицы сбежали поджав хвосты.
— Спасибо, начальник бригады, что только что восстановили справедливость.
Жуань Аньнин видела, что, хотя начальник бригады на вид человек нелюдимый, дела он вершит непредвзято.
Ли Цзяньцзюнь кивнул, прижал к боку свой портфель и зашагал размашистым шагом.
Жуань Аньнин подняла голову на высокого и красивого мужчину рядом с ней.
— Гу Чанцин, у меня есть к тебе вопрос.
Гу Чанцин слегка сузил брови.
— Спрашивай!
— Насколько я помню, ваша семья ведь была сослана пять лет назад? Почему всё совсем не так, как я себе представляла?
Разве сосланные не должны жить в коровниках и постоянно проходить перевоспитание?
Почему же семья Гу живёт в небольшом крестьянском дворике, а сам Гу Чанцин, судя по всему, пользуется большим уважением секретаря и начальника бригады в деревне?
Что произошло за эти пять лет?
Гу Чанцин поднял взгляд на пустынную тропинку впереди, словно погружаясь в воспоминания.
— Изначально это действительно была ссылка, но у семьи Гу ещё оставались кое-какие связи и ресурсы в Пекине, поэтому ссылку в итоге заменили на высылку в деревню.
Правда, об этом мало кто знал; это делалось и для того, чтобы уберечь семью Гу от некоторых скрытых опасностей.
Была и другая, более важная причина: разработка важнейшего для страны вооружения, причём множество научно-исследовательских материалов хранилось в головах его отца и его собственной.
Если бы с ними действительно что-то случилось и они погибли в деревне, стоявшие за кукловодами злоумышленники тоже не поздоровилось бы.
А вот семья дедушки Жуань Аньнин оказалась не столь удачливой.
При одной этой мысли выражение лица Гу Чанцина невольно стало чуть более суровым.
— Вот оно как!
Жуань Аньнин так и думала: если Гу Чанцин в ссылке, как он вообще мог вернуться в Пекин, да и семья Гу вовсе не ютится в коровнике.
Поболтав еще немного, они добрались до небольшого двора Гу. Когда они вернулись вчера вечером, было уже темно, и толком разглядеть двор не удалось.
Утром тоже спешили выйти и не обратили внимания. Теперь же Жуань Аньнин с удивлением обнаружила перед домом огромный огород.
На грядках зеленели редиска, пекинская капуста, а также лук-батун и зелёный лук.
Рядом росло несколько фруктовых деревьев.
Мать Гу как раз сидела на корточках и собирала овощи. Заметив возвращение молодых людей, она спросила:
— Аньнин, регистрация закончилась?
Жуань Аньнин кивнула.
— Мама, регистрацию прошли. Я сейчас пойду в соседнюю деревню к дедушке и остальным, так что обедать дома не буду.
— Хорошо!
Мать Гу с улыбкой кивнула, но вдруг что-то вспомнив, поспешно вернулась в комнату.
Жуань Аньнин достала из комнаты дорожную сумку, в которой лежали кое-какие вещи для дедушки и остальных.
Мать Гу протянула Жуань Аньнин две банки солодового молока, которые та отдала ей вчера.
— Аньнин, отнеси это дедушке и остальным, им сейчас гораздо больше нашего нужно укреплять здоровье.
Вчера она приняла их не для того, чтобы отвергнуть душевный порыв ребёнка по имени Аньнин.
А сегодня, раз уж Аньнин навещает дедушку с бабушкой, пусть прихватит эти гостинцы с собой — считай, они преподносят чужой дар от своего имени.