После ночного переполоха, терзаемая то ли тревогой, то ли страхом, Бай Янь так и не смогла уснуть.
Она изо всех сил держала глаза открытыми, дожидаясь, когда небо начнёт светлеть.
Ворочаясь с боку на бок, она уже приняла решение: эта Жуань Сяохуэй — та ещё штучка, да и Мэн Хэчуань — сущий бессердечный злодей.
Нельзя сидеть сложа руки, надо искать случай удрать от них.
Она открыла кран, умылась и, крадучись, потянулась к двери, чтобы выскользнуть.
Но кто бы мог подумать: за дверью стоял Сяо Чжоу, вытаращив глазищи размером с медный колокольчик.
Они встретились взглядами, и Сяо Чжоу заорал: — Главный инженер Мэн, она опять сбегает!
Бай Янь снова утащили обратно. Мэн Хэчуань, не говоря ни слова, щёлкнул — и снова сковал их руки вместе.
Они сняли номер, но до прибытия следующего поезда оставалась ещё половина дня.
Деваться было некуда, и всем пришлось вернуться на вокзал.
Бай Янь сердито шагала рядом с ним и неожиданно уколола: — А вы, товарищ Мэн, если бы самолёты не строили, могли бы ястребов дрессировать.
Старый лис Мэн был тёртым калачом: такая мелкая пигалица, как Бай Янь, ни за что не выскользнула бы из его лап.
Оказывается, прошлой ночью Мэн Хэчуань ей ни капли не доверял.
Едва Бай Янь закрыла дверь в комнату, как они с Сяо Чжоу распределили дежурство.
Один караулил в первую половину ночи, другой — во вторую.
Но она не знала, что Мэн Хэчуань, хоть и распределил смены, на самом деле сторожил почти до самого рассвета и лишь тогда сменился на Сяо Чжоу.
Не то чтобы он не хотел спать — просто стоило ему закрыть глаза, как в голове назойливо всплывали её алые губы и тонкие белые пальцы.
Мэн Хэчуань с застывшим лицом погрузился в воспоминания о прошлой ночи. Бай Янь тоже размышляла, как быть дальше.
В сложившихся обстоятельствах Мэн Хэчуань ни за что не оставит её без присмотра.
Остаётся только один выход.
Покорно тащиться за ним в Цзинчжоу, дождаться, пока проверят её личность, и, если отпустят, искать другой путь.
С этой мыслью Бай Янь наконец присмирела во второй половине пути.
Но, кроме когда она ходила в туалет, Мэн Хэчуань так и не расстегнул наручники, соединявшие их.
Бай Янь решила: с глаз долой — из сердца вон, закрыла глаза и стала копить силы.
Однако если она не искала приключений, это не значило, что другие не искали их с ней.
В этом поезде Мэн Хэчуаню пришлось попросить Сяо Чжоу предъявить удостоверение, чтобы занять купе проводников.
Все четверо сидели внутри.
Поскольку рука Бай Янь была прикована к руке Мэн Хэчуаня, они сидели вместе.
Жуань Сяохуэй пришлось сидеть с Сяо Чжоу.
Но это не мешало ей увиваться вокруг Мэн Хэчуаня: то спрашивала, не хочет ли он воды, то не устали ли у него глаза от чтения.
От её болтовни Бай Янь никак не могла уснуть.
Стоило ей приоткрыть глаза и взглянуть на Жуань Сяохуэй, та тут же строила обиженную мину: — Бай Янь-цзе, чего же вы не спите? До того переполоха вы храпели так громко, что я из-за вас не уснула и вышла среди ночи…
Бай Янь усмехнулась про себя.
Эта Жуань Сяохуэй — дешёвая штучка, ни с того ни с сего припомнила прошлую ночь, чтобы её позлить, да ещё любит заниматься бабьими дрязгами.
Видно, боится, что они с Мэн Хэчуанем слишком близки, и ревнует.
Пользуясь случаем, хочет принизить Бай Янь перед Мэн Хэчуанем.
Вот только Мэн Хэчуань никак не отреагировал: перелистывал страницы книги на коленях и спокойно читал.
Зато простодушный Сяо Чжоу попался на удочку и спросил: — Товарищ Бай Янь, вы и правда храпите?
— Да, — беспечно ответила Бай Янь. — Я не только храплю, я ещё и скрежещу зубами!
— Вот-вот, точно, Бай Янь-цзе, вы и дома так часто делаете? Говорят, кто храпит, тот много пьёт. Вы, Бай Янь-цзе, похоже, любительница выпить. Уж не поэтому ли вы так храбрая? Но, Бай Янь-цзе, нам, девушкам, лучше поменьше связываться с табаком и вином.
Жуань Сяохуэй покончила с этим, выразительно покосившись на Мэн Хэчуаня.
Но он по-прежнему никак не отреагировал.
Бай Янь тоже усмехнулась, склонив голову набок: — С выпивкой у меня плохо, поэтому я обычно не пью. Зато иногда я хожу во сне. Говорят, однажды я во сне зашла к соседям и выгребла все вещи из их карманов, а потом нацепила на себя!
Жуань Сяохуэй побледнела как мел.
Губы у неё задрожали, и она долго не решалась ответить.
Бай Янь было лень продолжать перепалку; фыркнув, она подпёрла подбородок одной рукой и уставилась в окно на пейзаж.
До Цзинчжоу оставалось ещё шесть-семь часов. На одной из станций, когда поезд стоял в ожидании встречного состава, на платформе появился мальчишка с коромыслом, на котором висели корзины с мандаринами. Он ходил вдоль вагонов и зазывал покупателей.
Мандарины были как раз в сезон — ярко-зелёные и выглядели очень аппетитно.
Мальчугану, торговавшему мандаринами, было лет двенадцать-тринадцать, и он был очень шустрым.
Заметив, что Бай Янь засмотрелась на товар, он задержался у их окна и принялся уговаривать её купить.
— Сестрица, наши домашние мандарины очень сладкие! Ты красивая, я угощаю тебя одним, попробуй. Если не сладко — не плати.
Кому не понравится похвала? Бай Янь, улыбнувшись глазами, звонко ответила: — Давай!
Она протянула руку, чтобы взять мандарин, но тут же обнаружила: из-за того, что она прикована к Мэн Хэчуаню, ей неудобно его чистить.
Она захлопала ресницами, глядя на него: — Главный инженер Мэн, мне так неудобно чистить мандарин. В поезде я всё равно никуда не денусь, может быть…
— Нет, — его взгляд по-прежнему был прикован к книге на коленях, голос звучал ровно, но безапелляционно: — Вчера ты тоже была в поезде, но всё равно сбежала.
Бай Янь прикусила язык.
Мальчуган поспешно подпрыгнул и просунул руку в окно: — Сестрица, давай я почищу тебе!
— Спасибо тебе огромное! — Бай Янь взяла очищенный мандарин, отломила дольку, отправила в рот — и правда, сладко.
Она, смеясь, попросила мальчика отвесить полкило.
Перед уходом мальчуган сунул ей ещё горсть зимних фиников.
Жуань Сяохуэй, наблюдавшая со стороны, скривила губы и вдруг заговорила: — Бай Янь-цзе, вы такая красивая — это, конечно, хорошо. Куда вам до меня! Улыбнётесь кому — и мандарины уже ваши. Бай Янь-цзе, у вас, наверное, дома куча поклонников, да?
Эта Жуань Сяохуэй сыпала колкостями раз за разом, и Бай Янь наконец не выдержала.
Она подняла голову, и с её губ сорвался чистый голос: — Ты дома, наверное, часто готовишь?
— А?
— Я думаю, в стряпне ты, должно быть, мастерица. Так умело подливаешь масла в огонь — в древности тебе бы в придворные повара не было цены.
Жуань Сяохуэй, затаив злобу, постаралась изобразить испуг и растерянность: — Прости, Бай Янь-цзе, наверное, я сказала что-то, что вам не по душе…
— Раз знаешь, что мне не по душе, — молчи.
Жуань Сяохуэй стиснула зубы: — Извините…
— Если дело сделано, простительные слова можно и приберечь.
Сяо Чжоу не сдержался и прыснул, тут же зажав рот рукой.
Мэн Хэчуань отвлёкся от книги и взглянул на неё.
Бай Янь решила вовремя остановиться; она разжала ладонь, на которой лежал зелёный мандарин, оттеняя белизну её руки.
— Мандарин, Главный инженер Мэн, будете?
— …Не надо.
— Не бойтесь, денег не возьму, угощаю.
…
В пять часов вечера, под гудки паровоза, зелёный поезд наконец вкатился на конечную станцию — Цзинчжоу.
Мэн Хэчуань дождался, пока почти все пассажиры выйдут, и только тогда вышел с тремя своими спутниками.
На Яньчжоу станции Мэн Хэчуань позвонил по телефону в часть.
Едва они вышли на вокзальную площадь, как у выхода заметно припарковался военно-зелёный джип с номером BD00143.
Бай Янь отреагировала так же спокойно, как и Мэн Хэчуань с остальными, зато Жуань Сяохуэй и лицом, и в душе кипела от волнения.
Она выросла в глухой деревне и до восемнадцати лет никогда не ездила на поезде — пока её не похитили торговцы людьми.
И теперь ей, оказывается, выпала возможность прокатиться и на автомобиле.
Из джипа выскочил водитель и, увидев Мэн Хэчуаня, щёлкнув каблуками, отдал воинское приветствие: — Главный инженер Мэн! Командующий очень обрадовался вашему звонку и специально прислал меня встретить вас. Он просил, чтобы вы, как прибудете, немедленно шли к нему с переведёнными чертежами.
Мэн Хэчуань слегка кивнул и велел всем по порядку садиться в машину.
Бай Янь, скованная с ним, пришлось сесть рядом.
В джипе было тесно: на заднем сиденье поместились она, Жуань Сяохуэй и Мэн Хэчуань.
Даже стараясь быть осторожной, Бай Янь то и дело касалась ногой ноги сидящего рядом Мэн Хэчуаня.
Джип не был приспособлен для бездорожья: на каждой кочке его подбрасывало.
За всю дорогу от вокзала до Авиационного двора Бай Янь несколько раз валилась на Мэн Хэчуаня.
Ткань его формы была жёсткой и грубой; она тёрлась о него, и он весь напрягался.
Всякий раз, когда Бай Янь падала на него, он поправлял её.
Наконец он не выдержал, стиснул зубы и, вытянув руку, тяжело хлопнул водителя по сиденью: — Так машину не держишь! Вернёшься — будешь катать покрышку десять кругов по стадиону.
Когда машина подъехала к КПП военного округа, водитель сидел с кислой миной.
Он так и не понял, чем прогневал Главного инженера Мэна.
Мэн Хэчуань не стал ничего объяснять; он сам отстегнул наручники, соединявшие его с Бай Янь.
— Сяо Чжоу, проводи товарища Сяо Жуань в двенадцатое общежитие. А ты — за мной.
С того момента, как они вошли в ворота военного округа, Бай Янь вела себя тихо, не бунтовала и не шумела.
Что скажет Мэн Хэчуань — то и делала.
Увидев это, он не удержался и фыркнул: — Ты довольно умна.
Бай Янь промолчала, закатив глаза про себя.
Вокруг — охрана с настоящими стволами; она не дура, понимает, когда лучше прикусить язык.
…
Кабинет командующего находился на третьем этаже.
Мэн Хэчуань велел Бай Янь ждать у двери, а сам постучался: — Товарищ командующий, товарищ комиссар, разрешите доложить.
— Входи, — Лу Чжэньхуа снял очки и поманил его рукой: — Вернулся.
Военные люди всегда были людьми дела: делают — не говорят.
Мэн Хэчуань отдал воинское приветствие нескольким начальникам, затем достал привезённые с юга чертежи и записи и протянул их: — В этой поездке на юг я почерпнул много полезного.
Он коротко изложил своё понимание чертежей и направление дальнейших исследований. Лу Чжэньхуа слушал, кивал и время от времени переговаривался вполголоса с другими присутствующими.
Когда Мэн Хэчуань закончил доклад, лица нескольких начальников просветлели.
Лу Чжэньхуа жестом предложил Мэн Хэчуаню сесть: — Я вижу, ты стал лучше разбираться в содержимом чертежей?
В пути было много дел, и Мэн Хэчуань ещё не успел доложить в часть подробности.
Услышав вопрос, он глянул в сторону двери: — Товарищ командующий, товарищ комиссар, дело вот в чём: в Цзиньлине я повстречал одну девуш…
Он запнулся, не зная, как назвать Бай Янь — женщиной-товарищем или женщиной-шпионкой.
— Я встретил одну девушку. По стечению обстоятельств я обнаружил, что она знает английский и может свободно переводить содержимое чертежей…
Выслушав, Лу Чжэньхуа снова надел очки и внимательно рассмотрел черновики перевода, написанные рукой Бай Янь.
Почерк на черновиках был аккуратным, страницы плотно исписаны.
Но все иероглифы были упрощённые.
Лу Чжэньхуа покосился в сторону двери, но увидел лишь скромное молодое лицо.
Он задумался на мгновение, затем перевёл взгляд на Мэн Хэчуаня: — Это всё написал тот молодой человек?
Мэн Хэчуань кивнул ему и подробно пересказал всю историю: как встретил Бай Янь и что было дальше.
За дверью уже почти час слышались приглушённые голоса. Бай Янь чувствовала, что ноги у неё вот-вот подкосятся.
Она хотела было прислониться к стене, чтобы дать им отдых, но тут раздался бесцветный голос: — Смирно.
Он просто хотел её напугать, но Бай Янь, с детства прошедшая военную подготовку, была молодцом.
Услышав команду, она почти рефлекторно щёлкнула ногой и вытянулась по струнке.
Стойка у неё была довольно правильная.
Увидев её в такой позе, в глазах Мэн Хэчуаня мелькнула едва заметная улыбка.
— Ого, вы и улыбаться умеете? — Бай Янь подумала, что ей показалось, и заморгала.
Услышав это, Мэн Хэчуань тут же стёр выражение с лица и снова превратился в ледяную статую.
— Командующий хочет тебя видеть.
Он посторонился, пропуская её, и повёл Бай Янь обратно в кабинет.
Стоя у двери, Бай Янь уже морально подготовилась, поэтому при виде одетых в форму начальников военного округа не занервничала.
А поскольку она была хороша собой, на вид скромна и не знала, как по уставу обращаться к начальству, то всех одинаково сладко называла дядюшками.
Этим она рассмешила комиссара, у которого дома не было дочерей.
— Товарищ начальник, я правда не шпионка, я просто обычная… обычная старшеклассница. Эти иностранные языки я выучила сама, в свободное время, у себя в деревне. А в Цзинчжоу я попала поневоле…