Увидев, что фокус обсуждения окружающих переключился на неё, Хэ Сяожоу и вовсе пришла в ярость.
Заметив, как ситуация поворачивается против неё, Хэ Сяожоу не желала смиряться с поражением.
А публичное объявление Гу Ичэнем о помолвке — разве это не было смертельным ударом для Хэ Сяожоу?
Неужели на этот раз она проиграет Хэ Ицин? Неужели Гу Ичэнь действительно выбрал её?
Все сомнения и вопросы скопились в сердце Хэ Сяожоу, а затем взорвались.
Хэ Сяожоу нацелилась прямо на Хэ Ицин:
— Хэ Ицин, что означают твои слова?
— Что означают? Ровно то, что сказано. Думаю, в ансамбле все люди образованные? Или мне нужно объяснять тебе всё по буквам?
Теперь каждое слово Хэ Ицин звучало весомо и твёрдо, в корне отличаясь от её прежней робости и пугливости.
Нынешняя Хэ Ицин казалась Хэ Сяожоу невероятной и даже пугающей до удушья.
— Хэ Ицин, прекрати здесь изворачиваться! Какая ты на самом деле, все видят своими глазами. С чего бы товарищу командиру зариться на такую, как ты?
Хэ Сяожоу делала последнюю попытку огрызнуться. Даже проигрывая, нельзя терять лицо — проще говоря, её упорству можно было позавидовать.
Не успел Гу Ичэнь хоть как-то ответить нападкам, как со своего места поднялась пожилая женщина.
— Тьфу ты, надо же! С виду писаная красавица из ансамбля, а стыда совсем не осталось — удумала чужого мужа отбивать!
— Товарищ командир Гу всё сказал так ясно и понятно, а она всё ещё смеет клеветать на внешность члена семьи военнослужащего?
— Идите сюда, все скорее идите сюда, посмотрите на это! Вот они какие, эти превозносимые всеми за их исключительную благородство и честь молодые девушки из ансамбля!
— Парни! Протрите глаза хорошенько! Вы бы посмели привести в дом такую девицу?
Высказав всё, что накипело на душе, пожитая женщина заставила трёх девушек покраснеть до ушей так, что те были готовы сквозь землю провалиться.
Видя, что дело принимает дурной оборот, Сюй Сяофэн, старшая из трёх красавиц, схватила двух подруг за руки, намереваясь сбежать с этого полного хаоса места.
Но другая пожитая женщина, обладавшая зорким глазом и быстрой реакцией, переглянулась со своей старой подругой — официанткой.
Получив знак, дородная официантка единым взмахом преградила путь к единственному выходу из ресторана.
— Что, языком сморозили глупость, а теперь смыться хотите?
Эта официантка в своё время тоже немало натерпелась презрительных взглядов от Хэ Сяожоу и её подружек, и сегодня ей представился отличный шанс выпустить пар!
Хэ Ицин сложила руки на груди и с беззаботным видом приготовилась насладиться представлением.
Хэ Сяожоу и её компаньонки не раз обижали этих женщин среднего возраста. Пользуясь своей молодостью, они то и дело устраивали в государственном ресторане настоящее представление на тему того, что юность — это залог безмятежной жизни.
Но они не знали, что эти женщины ничего не забывают и за всё платят той же монетой: не то чтобы они не мстили, просто время ещё не пришло.
Ну что, разве сегодня не подвернулся идеальный момент?
Поняв, что сбежать не удастся, Хэ Сяожоу сорвалась на крик от бессильной злобы:
— Хэ Ицин, ты что удумала? Теперь решила найти себе защитников?
— Хэ Сяожоу, выбирай выражения! Я ведь пришла в этот государственный ресторан сегодня впервые. Какие ещё защитники?
— Я обычно сижу дома безвылазно. Если бы Ицин не привёл меня сюда сегодня, я бы даже не знала, что здесь есть такой прекрасный ресторан.
И слова Хэ Ицин были чистой правдой — из-за прежнего комплекса неполноценности она редко куда-либо выбиралась.
А сегодня она осмелилась прийти в столь многолюдное место потому, что больше не была прежней Хэ Ицин, а также потому, что полностью забыла о существовании родимого пятна на своём лице.
Слова Хэ Ицин вновь вогнали Хэ Сяожоу в краску.
— Эта девушка права! Я раньше вообще её здесь не видел. Все вокруг, только посмотрите: девицы из ансамбля только и могут, что возводить напраслину, оскорблять хороших людей и клеветать на членов семей военных!
Официантка, которую тоже задели в споре, принялась громить Хэ Сяожоу.
В те времена оскорбление семьи военнослужащего каралось по закону.
Такое обвинение для Хэ Сяожоу было слишком тяжелым.
Парни, которые обычно были без ума от трёх красавиц, тоже зашушукались между собой:
— И подумать не мог, что они способны на такое. С виду красавицы, а на деле — змеи ядовитые!
— И не говори! Нам такую девушку ни содержать, ни вынести.
— А языки у них какие! Смертоносное оружие! Подумать только, вздумай невеста товарища командира Гу наложить на себя руки из-за них, это же стало бы их преступлением.
Хэ Ицин, наблюдавшая за зрелищем, навострила уши.
Слова этого парня мгновенно привели её в боевую готовность.
Ещё секунду назад стоявшая со скрещенными на груди руками и наблюдающая за весельем Хэ Ицин резко изменилась в лице: глаза наполнились слезами, вид стал жалобным, а пальчики легонько потянули Гу Ичэня за край одежды.
— Ичэнь, наверное, из-за меня ты потерял лицо? Если так, давай забудем об этом, я не хочу постоянно доставлять тебе хлопоты. Я... я не хочу тебя позорить.
Вот это да! Эта девчонка... Так быстро меняет маски? На секунду Гу Ичэнь даже усомнился, не показалось ли ему. Разве она не только что с восторгом наблюдала за чужим позором?
— Ты что говоришь такое? Разве к военному браку можно относиться легкомысленно? Я же уже говорил тебе: мне всё равно, как ты выглядишь.
— Глядите-ка! Всё-таки наш товарищ командир Гу — настоящий военный, его сознание намного выше нашего, простых людей!
Пожилая женщина принялась нахваливать Гу Ичэня, впрочем, главным образом для того, чтобы еще сильнее ухудшить положение Хэ Сяожоу.
— Давайте похлопаем товарищу командиру Гу!
Предложение пожилой женщины вызвало бурную волну аплодисментов у собравшихся вокруг людей.
Что за менталитет у людей в эту эпоху? — мысленно сокрушалась Хэ Ицин.
Гу Ичэнь чувствовал себя предельно неловко.
Какая бы эпоха ни стояла на дворе, наверняка всегда найдутся люди с одной и той же философией: если мне не досталось, так пусть оно будет уничтожено...
— Извинитесь! Немедленно извинитесь перед товарищем командиром Гу и его невестой! Никогда бы не подумал, что у такой красавицы, как Хэ Сяожоу, сердце ядовитой змеи.
Парень из соседнего за столиком ряда уже встал на табурет и страстно выражал переполнявшие его эмоции.
Когда-то он тоже был одним из поклонников Хэ Сяожоу.
— Верно, извинитесь перед товарищем командиром Гу! — слова парня нашли отклик у толпы, и люди дружно поддержали его требование.
Хэ Сяожоу словно вросла в землю, намертво вцепившись в руку старшей сестрицы Сюй Сяофэн.
Дежурившая у выхода официантка воспользовалась моментом и от души толкнула Хэ Сяожоу в спину.
Споткнувшись и едва удержавшись на ногах, Хэ Сяожоу оказалась прямо перед Гу Ичэнем и Хэ Ицин.
Сердце Хэ Ицин чуть не пело от радости, уголки губ невольно задергались.
Она с трудом сдержала эмоции, изобразила на лице горькую обиду, со слезами на глазах уставилась на стоящую перед ней некогда гордую Хэ Сяожоу и стала ждать извинений.
Хэ Ицин слишком хорошо знала Хэ Сяожоу — в конце концов, они росли вместе, и было ли что-то, чего она о ней не ведала?
Эта её смертоносная гордыня однажды вполне может погубить её.
Сама Хэ Ицин винила лишь излишнюю мягкотелость прежней хозяйки тела, из-за которой тогда Хэ Сяожоу и одержала верх.
Но на этот раз всё будет иначе, повторения прошлого не случится.