— Отец скорее поверит постороннему, чем мне?
Линь Шисюэ, облаченная в бирюзовое платье из легкого шелка, тонкая, словно ива, с кожей белее снега, смотрела на отца глазами, полными ледяной обиды.
В прошлой жизни было то же самое: она одна приехала в столицу, и едва оказалась в особняке хоу, как старшая сестра ее оклеветала. Тогда она не могла оправдаться, брат ее презирал, а отец приказал ей стоять на коленях целый день и ночь.
С детства она была слаба здоровьем, и после одного дня стояния на коленях не выдержала и потеряла сознание. Тогда же она заполучила тот недуг, который в итоге и свел ее в могилу.
Но пока она болела, Линь Жуйчан, вопреки обыкновению, проявил о ней небывалую заботу и даже отчитал Линь Фэйяо и Линь Цзыана.
Тогда она наивно полагала, что отец понял, что ее оклеветали, и потому был так добр к ней.
И лишь когда она, уже больная, умирала в постели, до нее наконец дошло, что все поступки Линь Жуйчана были направлены лишь на то, чтобы завладеть деньгами, оставленными ей матерью!
Но теперь все иначе: вернувшись к жизни, она уже не та маленькая девочка из прошлой жизни, которую можно безнаказанно обижать!
— Хм! Улик и свидетелей предостаточно! Что ты еще можешь сказать в свое оправдание!
В ответ на вопросы Линь Шисюэ гнев Линь Жуйчана лишь возрос, и он тут же рявкнул:
— Стража! Уведите эту неблагодарную дочь!
— Погодите. — раздалось два голоса одновременно.
Едва Линь Жуйчан договорил, как прозвучали две фразы.
Услышав голос Гу Исюаня, Линь Шисюэ обернулась к нему, в глазах ее мелькнуло недоумение.
В глазах Гу Исюаня промелькнула тень досады. Линь Шисюэ, хоть и была главной героиней, напрямую с ним не конфликтовала. Он пришел сюда лишь затем, чтобы бесплатно посмотреть на представление в поместье Линь.
Но вся проблема в том, что Гу Ичэнь тоже оказался здесь и помог Линь Цзыану сфабриковать ложные доказательства. Если бы это удалось, то ладно, но ведь не удалось же.
Гу Исюань, знающий сюжет, отлично помнил, что вернувшаяся к жизни Линь Шисюэ на глазах у всех, полных сомнений, совершит блестящую контратаку и жестко ударит по лицу оклеветавшую ее Линь Фэйяо!
К тому же солгавший Гу Ичэнь непременно вызовет нарекания. Гу Исюань, как законный старший сын клана Гу, естественно, не мог допустить, чтобы клан Гу потерял лицо из-за Гу Ичэня.
В конце концов, пусть лучше ложь Гу Ичэня разоблачит он, его старший брат, чем это сделает какой-то чужак — так будет менее унизительно.
— Маркиз Уань, что вы хотите сказать? — Линь Жуйчан взглянул на Гу Исюаня с недоумением в глазах.
— Я только что осмотрел рану на запястье госпожи Линь. Она действительно не похожа на ту, что могла быть получена во время ссоры, — Гу Исюань указал на запястье Линь Фэйяо.
— Вот как? — хотя Линь Жуйчан уже решил про себя, что это Линь Шисюэ поранила Линь Фэйяо, раз Гу Исюань так сказал, ему пришлось отнестись к этому серьезно. Он повернулся к Линь Фэйяо.
— Яоэр, маркиз Уань говорит правду?
В глазах Линь Фэйяо мелькнула растерянность. Она незаметно спрятала кровоточащее запястье в рукав и только потом ответила:
— Маркизу Уаню, верно, показалось. Мою руку поранила именно сестра Шисюэ.
— Вот как? Я однажды с сотни шагов сразил стрелой вражеского военачальника, а ты говоришь, что мне показалось?
Гу Исюань холодно усмехнулся, во взгляде, брошенном на Линь Фэйяо, мелькнуло презрение. Эта глупая женщина даже не понимает, что ее используют собственные родители.
— Я… я.
Линь Фэйяо instantly лишилась дара речи и могла лишь умоляюще смотреть на отца.
Видя дочь в таком состоянии, Линь Жуйчан примерно догадался об истинном положении дел и сказал сурово:
— Яоэр, покажи руку.
Раз уж Линь Жуйчан сказал об этом, Линь Фэйяо пришлось нехотя протянуть руку.
Линь Жуйчан внимательно осмотрел запястье дочери, все еще покрытое кровью, в глазах его мелькнула жалость, но, не обнаружив ничего необычного, он снова посмотрел на Гу Исюаня.
— Маркиз Уань, мне кажется, в этой ране нет ничего особенного?
Вместо ответа Гу Исюань перевел взгляд на Линь Шисюэ, которая стояла в стороне, спокойно наблюдая за происходящим.
— Уверен, госпожа Шисюэ тоже может дать ответ на этот вопрос.
Линь Шисюэ, молча наблюдавшая за представлением, удивилась, когда Гу Исюань упомянул ее, но не оробела. Она шагнула вперед, указала на запястье Линь Фэйяо и произнесла мягким голосом:
— Если бы эту рану нанесла я во время ссоры с сестрой, осколком нефритового браслета, то глубина раны была бы неровной. Но взгляните, разве рана на запястье сестры такова?
Присутствующие в зале вытянули шеи, чтобы посмотреть, и обнаружили, что рана на запястье Линь Фэйяо действительно не такая, как описала Линь Шисюэ. Напротив, глубина ее была ровной, словно кто-то аккуратно нанес порез.
— Верно. К тому же эта рана глубокая в начале и мелкая в конце. Очевидно, она сама, держа осколок фарфора, медленно резала себя.
Гу Исюань вовремя вставил слово, тем самым подтвердив слова Линь Шисюэ и подведя итог этому делу.
— Но почему же Ичэнь… — Линь Цзыан хотел было еще что-то сказать, но почувствовал на себе острый взгляд, от которого у него по спине пробежал холодок.
— Ты сомневаешься в моих словах?
Линь Цзыан поднял глаза и встретился с ледяным, прямо устремленным на него взглядом Гу Исюаня!
Линь Жуйчан мысленно обозвал сына дураком и поспешил вмешаться, чтобы сгладить ситуацию:
— В этот раз действительно Яоэр была неправа. Стража! Отведите старшую госпожу в ее комнату!
Раз Гу Исюань знал, что Линь Шисюэ и сама справится с этим наветом, и тем не менее лично разоблачил, что рану себе нанесла сама Линь Фэйяо, то сделал он это не для того ли, чтобы не ставить в неловкое положение солгавшего Гу Ичэня?
Линь Жуйчан и подумать не мог, что его сын окажется настолько неспособен оценить обстановку и еще попытается использовать слова Гу Ичэня, чтобы возразить Гу Исюаню. Что же он, если не дурак?
— Кхм-кхм, прошу простить нас, маркиз Уань. Я сейчас же прикажу накрыть стол, чтобы мы могли выпить с вами и таким образом загладить сегодняшнюю оплошность.
Когда Линь Фэйяо увели, Линь Жуйчан заговорил, намереваясь пригласить Гу Исюаня остаться на пир. Ведь выходка Линь Фэйяо наверняка произвела на Гу Исюаня дурное впечатление, и упусти он этот шанс, будет очень трудно снова наладить связь с кланом Гу.
Но разве Гу Исюань не догадывался о его тайных замыслах? Он сразу же вежливо отказался:
— Благодарю за любезное приглашение, господин Аньпинский хоу. Однако после возвращения из похода мне нужно еще многое обсудить с отцом, так что не буду вас утруждать.
С этими словами, не дожидаясь ответа Линь Жуйчана, Гу Исюань перевел взгляд на Гу Ичэня и сказал:
— Младший брат, пойдем.
Услышав эти слова, Гу Ичэнь вздрогнул и поспешно подошел к Гу Исюаню, опустив голову и не смея на него взглянуть.
— Тогда я провожу маркиза Уаня, — в глазах Линь Жуйчана читалось сожаление, но, видя решимость Гу Исюаня уйти, он не стал больше настаивать и хотел проводить его до ворот.
— Не стоит. Господин Аньпинский хоу лучше сначала разберитесь с делами в своем поместье.
Закончив, Гу Исюань вывел Гу Ичэня из зала. Однако перед уходом он обернулся и взглянул на госпожу Ли Хуэйжу, которая за все время произнесла лишь одну фразу.
Во всем особняке Аньпинского хоу самым глубокомысленным человеком была эта женщина. Даже вернувшаяся к жизни Линь Шисюэ смогла одолеть ее лишь с помощью главного героя.
Но все это уже не имело отношения к Гу Исюаню. Раз он убедился, что главная героиня Линь Шисюэ напрямую с ним не конфликтует, то и не собирался иметь с ней дел.
Однако Гу Исюань не заметил, что главная героиня Линь Шисюэ пристально смотрит ему вслед, и в глазах ее мерцает странный блеск…