Первым в комнату ворвался Хун Жэньсюн — один из Четырех зверей Цинчэна, которых в мире боевых искусств для насмешки называли Четверкой героев Цинчэн. Следом за ним ввалились двое младших соучеников, Сян Данянь и Ми Вэйи, а сам Юй Цанхай, всем своим видом изображая великого мастера, важно стоял позади них, напуская на себя таинственности.
— Линху… Линху Чун, как ты можешь быть жив…?
При виде Линху Чуна у Хун Жэньсюна душа ушла в пятки. Он попятился, боязливо отступая на несколько шагов назад. Он ведь своими глазами видел, как меч его старшего соученика Ло Жэньцзе пронзил грудь Линху Чуна, и тот был уже одной ногой в могиле.
Линху Чун, опираясь на свой меч, взглянул на жалкое зрелище, которое представлял собой этот Хун Жэньсюн, и с усмешкой произвел:
— И кто же из Четверки героев Цинчэн пожаловал ко мне? Неужели вы, как и я, решили посетить Цюнььюйюань, чтобы подучить местный хэншаньский диалект?
Сян Данянь и Ми Вэйи раньше никогда не видели Линху Чуна, лишь слышали от Хун Жэньсюна, будто тот уже убит Ло Жэньцзе. Услышав знакомое имя из уст Хун Жэньсюна, они оба вздрогнули от ужаса и бросились назад наперегонки. Кто знает, быть может, не отступишь сейчас — и тут же получишь меч промеж ребер.
В глазах Хун Жэньсюна забегали огоньки, а в голове завертелись мысли: раз сын учителя уже пал от рук Линь Пинчжи из Охранного агентства «Фувэй», а Ло Жэньцзе от меча Линху Чуна, то должность следующего главы секты почти у него в кармане. К тому же учитель сейчас здесь, нужно обязательно показать себя с лучшей стороны.
— Линху… Линху Чун, не болтай ерундой! Я пришел сюда, чтобы забрать твою собачью жизнь и отомстить за смерть соученика!
Каким именно образом он собирался забрать жизнь Линху Чуна, Хун Жэньсюн не уточнил, да и с места не сдвинулся.
Линху Чун посмотрел на побагровевшего от ярости Хун Жэньсюна и рассмеялся:
— Брат Хун, разве месть когда-нибудь заканчивается? А вести разговоры о кровавых убийствах в таком месте, как Цюнььюйюань, — это просто портить себе настроение.
Юй Цанхай окинул взглядом своих учеников, стоявших с ошарашенным видом, и вздохнул про себя: «Скоро им предстоит одним отправиться в странствия, а они такие неспособные. Как теперь оставить их в покое?»
Он медленно вышел вперед, ученики тут же расступились по сторонам. Юй Цанхай невнятно буркнул:
— Ты и есть Линху Чун?
В оригинальной истории Линху Чун при виде Юй Цанхая тут же загорался ненавистью, как к убийце своего отца, и хотя уступал ему в мастерстве, все равно лез на рожон, едва не погибнув от одного удара ладонью.
Но нынешний Линху Чун был совсем не тем персонажем. Как он мог, едва попав в этот мир, рисковать жизнью ради пары колких слов? Раз уж даже зверя удалось перекрестить в брата Хуна, то и с главой секты Юй Цанхаем договоримся.
К тому же, черт возьми, он только здесь очутился, и не хотелось бы, чтобы его «карта жизни» так быстро истекла!
Увидев Юй Цанхая, Линху Чун, не обращая внимания на боль в ране, поспешил встать и с улыбкой поприветствовал того, кого считал первым серьезным боссом на своем пути:
— Приветствую главу секты Юй! Рад, что вы почтили своим визитом Цюнььюйюань с инспекцией!
От такого приема глава секты Юй окончательно растерялся. Он задумался: «С каких пор я, Юй Цанхай, стал так популярен среди учеников Союза Пяти Горных Мечей? А ведь он — первый ученик секты Хуашань!»
Хун Жэньсюн за его спиной так вытаращил глаза, что они, казалось, вот-вот выпадут. Неужели это действительно тот самый Линху Чун, который ради маленькой монашенки готов был пожертвовать жизнью? Неужели Тянь Богуан заразил его чем-то опасным?
Юй Цанхай дважды хмыкнул, приводя в чувство и учеников, и самого себя, после чего спросил:
— Что ты делаешь в этом борделе?
Линху Чун рассмеялся:
— Докладываю главе секты Юй: меня тут ваши люди едва не прикончили, вот я и решил — раз уж выжил, то стоит заглянуть в самое известное заведение города Хэншань, поваляться в постели и немного отдохнуть.
Юй Цанхай холодно произнес:
— В мире говорят, что в секте Хуашань строжайшие правила и она служит образцом для всего Союза Пяти Горных Мечей. А ты, старший ученик, прямой наследник знаменитого Меча Благородного Мужа — Юэ Буцюня, шляешься по борделям и не ночуешь дома. Это просто верх неприличия!
Линху Чун усмехнулся:
— Прошу прощения, глава секты, если разочаровал вас. Правила в нашей секте действительно строгие, вот поэтому я и пришел сюда украдкой!
Опытного мастера не так-то просто было водить за нос. Даже если Линху Чун вел себя подобострастно, Юй Цанхай не терял бдительности, хотя убийственная аура вокруг него заметно угасла.
Заметив, что лицо Линху Чуна бледное, а тело продолжает дрожать от потери крови и тяжелого ранения, Юй Цанхай спросил:
— Маленькая монашенка из секты Хэншань сказала, что тебя убил Жэньцзе, но ты жив, а он мертв. Как это понимать?
Линху Чун быстро сообразил, что к чему, и с притворной печалью ответил:
— Глава секты, все вышло случайно. Мы с братом Жэньцзе обменялись ударами, но его клинок, направленный мне в сердце, отклонился на полцуня. Должно быть, брат Жэньцзе проявил милосердие, а я, неуч, не владею своим мастерством в совершенстве и в пылу схватки нечаянно нанес ему ответный удар.
Сказав это, Линху Чун даже приоткрыл рану, предлагая Юй Цанхаю убедиться самому.
Юй Цанхай мельком взглянул на окровавленную грудь Линху Чуна, но не подошел ближе. Он подал знак глазом Хун Жэньсюну.
Хун Жэньсюн быстро подошел к учителю и прошептал ему на ухо:
— Учитель, они действительно обменялись ударами!
— Линху Чун, кто-то видел, как маленькая монашенка из секты Хэншань заходила в этот бордель, но сейчас ее нигде не найти. Ты ее видел? — спросил Юй Цанхай.
Линху Чун нахмурился и развел руками, но при этом его собственный меч с грохотом упал на пол.
«Прости, брат Линху, — мысленно прошептал он, — я привык держать в руках пистолет, а не меч, подвел твою репутацию!»
Смущенно улыбнувшись, Линху Чун ответил:
— Глава секты Юй, вы, наверное, слышали, какой у меня принцип: стоит увидеть монашенку — и удача отворачивается. Поэтому я стараюсь обходить их стороной. К тому же я все это время лежал в постели, стала бы монашенка сама ко мне в комнату пробираться?
Хун Жэньсюн вклинился в разговор:
— Учитель, это правда! В Павильоне Возвращающихся Гусей он сам говорил, что встреча с монашенкой приносит неудачи в азартных играх.
Мозг Юй Цанхая лихорадочно заработал: «Линху Чун проявляет почтение, к тому же Ло Жэньцзе почти сразил его — если я убью его сейчас, придется оправдываться перед Союзом Пяти Горных Мечей. Он ведь старший ученик Юэ Буцюня, лицо секты Хуашань! Врагов кругом полно, пока не стоит его трогать. Очистку рядов пусть проводит сам Юэ Буцюнь.
Но ведь Союз Пяти Горных Мечей везде кричит о своей благородности, глядя свысока на всех, кроме Шаолиня и Удана; мою же секту Цинчэн давно поливают грязью, приравнивая к еретикам, с которыми даже за стол опасно садиться. Если я сейчас вытащу из борделя монашенку из секты Хэншань — поглядим, как тогда они будут отмываться!»
Темные мысли взяли верх. Юй Цанхай обвел взглядом комнату и остановился на задернутых пологах кровати, решив, что это его главный шанс.
— Жэньсюн, отдерни шторы, посмотрим, каков вкус у старшего ученика секты Хуашань, — приказал Юй Цанхай.
— Постойте! — воскликнул Линху Чун.
Юй Цанхай вдруг изменился в лице так, словно увидел перед собой призрака.
Все ученики за его спиной вмиг обнажили мечи.
Линху Чун не стал выяснять, откуда у учителя Юй такие способности к моментальному изменению лица, и поспешил объяснить:
— Глава секты, зачем же так официально? Если хотите взглянуть на то, что скрыто от глаз, я сам могу это сделать, к чему утруждать учеников?
Илинь и Цюй Фэйянь, обнявшись под тяжелым одеялом, слышали каждое слово и дрожали от страха. Когда они услышали, что полог сейчас отдернут, то едва не лишились чувств.
Линху Чун осторожно приподнял полог. Все взгляды устремились к постели, где под красным одеялом, расшитым переплетенными парами уточек-мандаринок, что-то непрерывно вздрагивало. На подушке разметались черные, как шелк, пряди волос, колышущиеся в неверном свете свечи.
Стоило Юй Цанхаю увидеть длинные женские волосы, как огонь его любопытства мгновенно погас. Здравый смысл подсказывал: у женщины с длинными волосами, да еще и при таких обстоятельствах, не может быть ничего общего с монашенкой!
Линху Чун, выходит, и правда здесь развлекается. Ну и позорище для Юэ Буцюня. Впрочем, туда ему и дорога. Вспомнив болтливость Линху Чуна, Юй Цанхай решил, что тот даже хуже Тянь Богуана — ведь Тянь Богуан хотя бы грешит открыто, на глазах у всего люда!
Линху Чун с улыбкой спросил:
— Глава секты Юй, этого достаточно? Может, стоит еще одеяло откинуть? Пожалуй, не стоит — если поползут слухи, что глава секты Цинчэн со своими учениками и старший ученик Хуашань вместе рассматривают обнаженных девиц в Цюнььюйюань, это не добавит вам чести. Мне-то, пропащему человеку, все равно, но ваш имидж пострадает.
Не успел Юй Цанхай ответить, как из соседней комнаты послышался насмешливый крик:
— Эй, даос Юй, тебе мало того, что ты уничтожил агентство «Фувэй», так теперь решил завести себе сына прямо в борделе?
Юй Цанхай с ревом вылетел из комнаты:
— Тянь Богуан, куда ты бежишь?!
Его ученики, увидев, что учитель скрылся, даже не рискнули связываться с Линху Чуном и гурьбой бросились вслед за ним.
Как только толпа исчезла, Линху Чун, выбившись из сил, бессильно рухнул на кровать.
В глубине одеяла кто-то тихо ахнул, и в комнате воцарилась тишина — если не считать дрожащих от напряжения девушек.
Линху Чун, сам не зная куда, положил руку и почувствовал нечто мягкое. После стольких опасностей он был слишком напуган, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
Он прошептал про себя: «Брат Тянь, подожди пару дней, пока я не приготовлю лекарство мастера Буцзе! Хорошо, что меня спас не Линь Пинчжи — быть кому-то обязанным всегда мешает ловко вытаскивать меч!»