— Недоразумение, всё недоразумение. Куйкуй — моя единственная драгоценная внучка, да и Ли Вань — хорошая девушка, как бы я мог относиться к ним плохо? Я только что велела отнести моей драгоценной внучке свежесваренного куриного бульона. Доктор сказал, что её рану нужно подпитывать, медленно восстанавливать. И вдруг оказалось, что её нет в комнате. Как же она оказалась на улице да ещё говорит такие обидные для бабушки слова, — сказала Старая госпожа Шан и посмотрела на Шан Куй. Взгляд её был таким, каким смотрят на любимого, но озорного отпрыска.
Шан Куй взглянула на чашу с бульоном, выставленную напоказ, перевела взгляд и встретилась глазами со Старой госпожой. Никакой любви она не почувствовала, только ощущение, будто иголки впиваются в спину.
О, и ещё лёгкий озноб.
Тут же Старая госпожа закрыла лицо руками, изображая рыдания, и начала жаловаться, что в последнее время дела в их лавках идут плохо, в доме с деньгами туго, поэтому стол стал скуднее. Но и то, говорила она, Ли с дочерью еды не лишали. Это одна из служанок, затаив обиду на Ли Вань за то, что та когда-то её журила, принесла им свой обед и солгала, будто это от неё, старухи.
— Эту злобную служанку я уже велела выгнать. И это моя вина: в последнее время я больше занималась лавками, а по дому, видно, ослабила присмотр, вот прислуга и обнаглела, стала забываться, — с этими словами Старая госпожа выглядела одновременно и кающейся, и преисполненной вины перед Ли Вань, так что многие из зевак ей поверили.
— Раз это недоразумение, то его уладили — и хорошо. Вам, госпожа Шан, не стоит слишком себя винить. В конце концов, во всём виновата та злобная служанка, — уговаривал её кто-то из поверивших.
Остальные, в чьих душах закралось сомнение, молчали. Глядя на круглолицую, упитанную и цветущую Старую госпожу Шан, они гораздо больше верили исхудавшей, желтолицей Ли Вань с дочерью. К тому же Шан Куй — дитя, в возрасте непосредственности и прямоты; вряд ли она способна на столь чудовищную ложь.
Шан Куй, разумеется, понимала, что старуха притворяется и морочит людям голову. Но она не собиралась позволять той так легко добиться своего. Нужно было во что бы то ни стало заставить эту внешне добрую, но на деле жестокосердую старуху скинуть хоть шкуру.
Шан Куй подняла голову и с наивным видом спросила:
— Но ведь полмесяца назад я сама ходила на кухню за едой. Кухарка прямо мне сказала, что та каша из батата и соленья — это для меня и мамы. Рядом было много-много мясных блюд, но мне не дали взять ни одного. Неужели и кухарка тоже обнаглела и забыла, кто хозяйка?
Та кухарка приходилась родственницей няне Ван. Шан Куй ждала, когда они начнут грызться между собой.
Няня Ван хотела было открыть рот, чтобы защитить родню, но Старая госпожа бросила на неё предостерегающий взгляд, и та проглотила слова.
— Это, верно, сама кухарка так решила. Мы сейчас же пойдём и уволим её, — сказала Старая госпожа Шан, рассчитывая сначала заманить Шан Куй обратно в усадьбу. А уж закроются ворота — тогда она сможет наказать обеих как вздумается.
Шан Куй, конечно, понимала замысел старухи и уклонилась от её протянутой руки.
— Бабушка, внучка ещё не всё сказала. В тот день, когда я поранилась и меня привезли домой, управляющий Ван всё не звал лекаря. В конце концов моя мать, боясь, что лечение запоздает, поспешила заложить украшения, оставленные ей покойной бабушкой, собрала денег на лекарства и сама пошла за доктором Лю. Если бы не это, я, боюсь, уже увидела бы дедушку.
Старуха хотела прикинуться доброй, а Шан Куй, будучи младшей, по положению не могла открыто перечить старшей родственнице. Но она могла обойти саму Старую госпожу и напасть на её слуг.
Так никто не мог бы упрекнуть её в непочтении к старшим. И жалоба Шан Куй на злых слуг, забывших о госпоже, отвечала принципу справедливости.
— Бабушка, если даже такая прислуга может пренебречь моей жизнью, какой же это дом? Это же сущий Зал Асуров, где меня хотят уморить! — повернулась она к Ли Вань, которая при воспоминании о том страшном дне всё ещё вздрагивала от ужаса. — Мама, мне страшно. Я не хочу возвращаться. Давай лучше пойдём в Храм городского бога. Говорят, там жить можно бесплатно и еду рядом можно просить.
Ли Вань опешила. С чего это вдруг перескочили на Храм городского бога и попрошайничество?
Она не понимала, но вспомнила, что дочь просила ей верить, и тихо ответила: «Хорошо».
Шан Куй решила уйти немедля. Поблагодарив тех, кто уговаривал её не горячиться, она, пока старуха не опомнилась, схватила Ли Вань и побежала к ближайшему Храму городского бога.
Старая госпожа Шан пришла в себя, глядь — а Шан Куй уже далеко. Разгневанная, она залепила няне Ван пощёчину:
— Чего вылупилась?! Живо вели людям привести обеих обратно!
Если Шан Куй и правда поселится в Храме городского бога, весть о том, что она, старуха, невзлюбила невестку с внучкой и потворствует злым слугам, облетит весь Посёлок быстрее, чем за одну ароматическую палочку!
У старухи от злости разболелась голова. Она махнула рукой, веля разогнать толпу, и собралась возвращаться в усадьбу ждать новостей.
Но не успела она войти в ворота, как явились несколько главных старейшин клана.
Старуха вгляделась в их лица — одно строже другого. Она поняла, что дело дрянь. Неужели какой-то любитель совать нос в чужие дела уже успел доложить старейшинам о сегодняшнем происшествии?
— Чэнь-ши, где сейчас Ли Вань с дочерью? — спросил Третий старейшина клана. Он слышал, что Ли Вань с дочерью, не в силах больше терпеть нужду, вышли на улицу и плакались, но ещё не знал, что Шан Куй, воспользовавшись случаем, утащила мать в Храм городского бога.
— Они... они в заднем дворе... — Старуха хотела солгать, но Третий старейшина сверкнул глазами, сказав, что если она посмеет врать, он немедленно позовёт Первого старейшину. Пришлось ей, опустив голову, признаться: — Они пошли в Храм городского бога.
— Бессмыслица!
Старейшины, видя, как у старухи виноватый вид, поняли: пусть в подробностях могли быть расхождения, но обиды, причинённые Ли Вань и её дочери, по большей части были правдой. Они сурово спросили:
— Как ты могла быть такой неразумной? Ты забыла, что будет через полгода? Пока существует тот Брачный договор, Шан Куй — это мост, который свяжет нас с Сектой бессмертных культиваторов!
Старая госпожа Шан не посмела дерзить старейшинам, но в душе осталась при своём мнении.
Этот брак — всего лишь устная договорённость покойного старшего господина. Ещё неизвестно, сочтут ли её действительной. Ли Вань не родила сына, была бы умница — сама уступила бы место. Она, старуха, уже проявила милость, не выгнав их сразу.
— Мне нет дела до того, что ты делала раньше. С сегодняшнего дня ты обязана содержать Шан Куй и её мать как зеницу ока. Если к исходу дня ты не придумаешь, как с почестями вернуть их обратно, пеняй на себя. Вмешается клан — тогда уже не тебе решать, как всё уладить.
Закончив, старейшины, встряхнув длинными рукавами, удалились, оставив Старую госпожу Шан в гостиной браниться и крушить очередной чайный сервиз.
— Эй, кто-нибудь! Запрягайте лошадь в повозку! Поеду сама!
...
Тем временем Шан Куй, добравшись до Храма городского бога, прибрала место, где можно было присесть, и протянула Ли Вань всё ещё тёплую лепёшку:
— Мам, поешьте пока.
Ли Вань вдохнула яичный запах, но аппетита не было. Глядя на сияющее личико дочери, она подавила тревогу, разломила лепёшку пополам и половину отдала Шан Куй.
Шан Куй хотела сказать, что не голодна, и уговорить мать съесть всё самой, но, встретив её полный беспокойства взгляд, всё же взяла лепёшку и, жуя вместе с Ли Вань по маленькому кусочку, принялась её утешать:
— Мам, вы не волнуйтесь. Мы тут только временно, чтобы немного проучить бабушку. Если бабушке дорога её репутация, она примчится сюда во весь опор. Я видела, у бабушки ноги ещё довольно резвые, так что, думаю, она скоро будет. Мы пока отдохнём, а потом ещё будем с ней торговаться.
Чтобы они с матерью вернулись, это будет не легко. Пусть старуха морально готовится.
Ли Вань и подумать не могла, что дочь, разгневав свекровь, ещё и посмеет ставить условия. Она с тревогой посмотрела на повязку на голове Шан Куй и подумала про себя: хорошо, что она взяла все деньги с собой. Надо будет потом всё-таки позвать лекаря, осмотреть девочку. Как бы у неё не осталось каких-то последствий после удара.
Шан Куй ещё не знала, что Ли Вань приняла её дерзкие речи за последствия сотрясения мозга, и уже обдумывала, какие же условия поставить.