Лу Цзэ не стал продолжать разговор, слегка надавил на газ и увёз её. Отсюда до места, где она жила, было довольно далеко — около часа езды.
Цяо Сюнь смертельно устала.
Спустя полчаса, прислонившись к спинке сиденья, она совершенно неожиданно для себя заснула.
Когда она проснулась, машина стояла у её дома.
Она слегка растерялась, её голос звучал хрипло:
— Мы так быстро приехали! Спасибо, что подвезли. Я отдам платье в химчистку и верну вам.
Сказав это, Цяо Сюнь попыталась выйти из машины.
Но в следующее мгновение Лу Цзэ обхватил её за тонкую талию и притянул к себе на колени. Нажав на рычаг, он откинул спинку сиденья назад.
Цяо Сюнь оказалась прижата к его груди.
Она попыталась оттолкнуть его, но Лу Цзэ слегка придержал её за пояс.
Она не смела делать резких движений, страшно боясь спровоцировать его.
Лу Цзэ нежно целовал её, то и дело меняя угол и углубляя поцелуй.
Его горячая ладонь скользила по изгибу её тонкой талии, и, продолжая целовать и гладить её, он хриплым голосом спросил:
— Нравится так? Цяо Сюнь, тебе нравится, когда я так целую?
Цяо Сюнь молчала.
Вырваться она не могла, а отвечать ему не желала — до чего же это было унизительно!
Наконец Лу Цзэ насытился поцелуями.
Уткнувшись лбом в её лоб, он прерывисто дышал, пытаясь успокоиться... Его чёрные глаза в упор смотрели на её личико, изучая её реакцию, но Цяо Сюнь лишь спрятала лицо, уткнувшись ему в ямочку на шее.
Однако от этого всё происходило ещё более пронзительно и трогательно, чем недавние поцелуи и ласки.
Лу Цзэ повернул голову и поцеловал её в аккуратный носик, после чего замолчал и просто крепко обнимал её... словно они были влюблённой парой, словно они были любящими супругами.
Но Цяо Сюнь знала — это не так.
Эта мимолётная нежность — всего лишь игра дофамина в крови Лу Цзэ!
— О чём думаешь?
— спросил он. Не дождавшись ответа, его горячие пальцы нашли её губы и легко погладили: — Поднимешься наверх сварить мне лапши? Я за весь вечер почти ничего не ел.
Цяо Сюнь отказалась:
— Неудобно!
Лу Цзэ чмокнул её в губы:
— Сто тысяч за миску, идёт, госпожа Лу?
Ради денег Цяо Сюнь сдалась.
Лу Цзэ подался вперед и открыл для неё дверь машины. Выходя, он вдруг схватил её за руку... Цяо Сюнь обернулась на него.
Лу Цзэ смотрел на неё мягким взглядом, его голос слегка охрип.
Он произнес:
— Платье тебе очень идет.
Пожалуй, за три года их брака это был самый трогательный момент. Цяо Сюнь испытала некоторое смятение, но в конце концов лишь слабо улыбнулась:
— Спасибо!
Они поднялись наверх друг за другом.
Ветхие коммуникации заставили Лу Цзэ нахмуриться, но, к счастью, перегоревшая в подъезде лампочка уже была починена.
А внизу, в темноте, стоял серебристый автомобиль.
Цинь Юй сидела за рулём и молча смотрела на то место, где они скрылись. На ней было то самое белое платье, в котором она должна была присутствовать на приеме... красивое и дерзкое.
Она последовала за ними от особняка семьи Ли.
Она видела, как Лу Цзэ увёл Цяо Сюнь. Ей ещё никогда не доводилось видеть у Лу Цзэ такого нежного выражения лица, как и таких исполненных собственничества движений — его ладонь почти всё время сжимала тонкую талию Цяо Сюнь.
Она всегда думала, что Лу Цзэ совершенно равнодушен к Цяо Сюнь.
Она также всегда считала, что Цяо Сюнь, изнурённая тремя годами лишённого любви брака, давно уже вся в шрамах, но на приеме Цяо Сюнь оказалась в центре внимания! То, как она играла на скрипке, было потрясающе красиво!
Именно поэтому Лу Цзэ не удержался и поцеловал её в машине.
Секретарь Цинь сжала руль, на её лице застыло выражение глубокого разочарования.
Она не могла смириться с этой реальностью!
Достав телефон, она выбрала фотографию, на которой Лу Цзэ и Цяо Сюнь танцуют, и отправила её с дополнительного аккаунта в WeChat Бай Сяосяо... Она была уверена: увидев столь интимные снимки, Бай Сяосяо не сможет усидеть на месте!
Цинь Юй тихонько усмехнулась.
Некоторые вещи не достанутся ей — но и Цяо Сюнь ими не завладеет.
Дом семьи Цяо был очень маленьким.
Рост Лу Цзэ приближался к ста восьмидесяти восьми сантиметрам, и в дверной проём он протискивался, пригнув голову.
Оказавшись внутри, он сразу уткнулся во всё вокруг, а усевшись в единственное кресло, выглядел стеснённым. Цяо Сюнь же держалась непринуждённо: она ушла в спальню переодеться в удобную домашнюю одежду.
Затем она отправилась на кухню варить лапшу.
Лу Цзэ снял пальто, откинулся на спинку дивана и закурил, не сводя чёрных глаз с её спины.
Вообще-то раньше, когда он возвращался с работы, Цяо Сюнь тоже вот так варила ему лапшу.
Но он никогда прежде не смотрел на неё вот так — внимательно и сосредоточенно.
Даже в постели он никогда не разглядывал её подолгу. Он знал лишь то, что у неё белая кожа, тонкая талия, а ноги длинные и прямые.
Он привычно предавался с ней супружеским утехам, даже не людя её.
Он молча наблюдал за ней.
Сигарета между его длинными пальцами источала тонкую серую дымку, которая шёлковыми нитями вилась вокруг него, придавая обстановке зыбкую таинственность.
Цяо Сюнь сварила две порции лапши с куриными волокнами.
Бульон из старой курицы, тонко разобранные куриные волокна, небольшой пучок золотистой лапши, аппетитное цельное яйцо-пашот и пара веточек ярко-зелёного пекинского бок-чоя.
В самом конце всё сбрызнули парой капель ароматного кунжутного масла.
От одного запаха текли слюнки.
Лу Цзэ затушил сигарету, подошёл к маленькому обеденному столу и принялся за еду. Будучи аристократом из богатой семьи, он совсем не привык к таким миниатюрным столам и стульям, и ему потребовалось немало времени, чтобы кое-как устроиться и выпрямить ноги.
Подцепив палочками порцию, он попробовал — лапша оказалась действительно очень вкусной.
Лу Цзэ поднял глаза, посмотрел на то, как аккуратно Цяо Сюнь ест свою порцию, и тихо произнес:
— Раньше в доме семьи Цяо жили совсем иначе. Как ты научилась всем этим премудростям домашней хозяйки?
Цяо Сюнь замерла с палочками в руках, на секунду погрузившись в оцепенение.
Оказывается, Лу Цзэ до сих пор не знал, что в начале их брака она была избалованной белоручкой, пальцем о палец не ударившей. Всему этому она научилась лишь потому, что Лу Цзэ был привередлив в быту.
Впрочем, знал он об этом или нет, теперь это уже не имело никакого значения.
Цяо Сюнь холодно ответила:
— Всё это простые вещи, научиться несложно!
Лу Цзэ окинул её глубоким взглядом и больше ничего не сказал...
Закончив трапезу, Цяо Сюнь собрала посуду и пошла мыть её.
Лу Цзэ по-прежнему сидел за столом. Он вытащил сигарету, но зажигать не стал, просто зажал её губами и принялся смотреть на спину Цяо Сюня — его тёмные глаза в моменты сосредоточения обладали особенным магнетизмом.
Кухонный свет падал на фигуру Цяо Сюнь.
Её опущенный взгляд и покорный вид на самом деле невероятно привлекали мужчин, и по меньшей мере сейчас Лу Цзэ страстно желал заключить её в объятия...
Подумав так, Лу Цзэ тут же претворил это в жизнь.
Он вошёл на тесную кухню, обнял её со спины, положил подбородок на её хрупкие плечи и, слегка склонив голову, нежно поцеловал в мягкую кожу за ухом.
Столь внезапная нежность застала врасплох.
У Цяо Сюнь чуть не подкосились ноги.
Она опустила взгляд на недомытую тарелку в своих руках и глухим голосом произнесла:
— Лу Цзэ, ты же говорил, что поднимаешься поесть лапши, и теперь... что ты делаешь?!
Лу Цзэ сильнее сжал руки в кольцо и прошептал ей на ухо:
— Цяо Сюнь, поехали со мной!
Тело Цяо Сюнь слегка напряглось.
Впервые Лу Цзэ призывал её вернуться не властным приказом... а почти что просьбой. Эта крошечная перемена заставила сердце болезненно сжаться.
Она опустила голову и молчала.
Лу Цзэ поцеловал её волосы и чуть приподнял лицо:
— Ну согласись... ну пожалуйста?
В тишине резко зазвонил телефон.
Лу Цзэ слегка нахмурился, ему совершенно не хотелось отвечать, но Цяо Сюнь уже пришла в себя.
— Ответь на звонок!
Лу Цзэ бросил взгляд на экран — звонила Бай Сяосяо.
Он сбросил вызов, собираясь что-то объяснить.
Догадавшись, кто звонил, Цяо Сюнь продолжала мыть посуду и холодно бросила:
— Тебе пора! Не забудь перевести мне 100 тысяч!
Её вид выражал полное равнодушие, в её мыслях крутились лишь те сто тысяч.
От недавней двусмысленности не осталось и следа.
Лу Цзэ отступил на шаг, вглядываясь в её спину, и спустя долгую паузу едва слышно спросил:
— Цяо Сюнь, неужели при любых обстоятельствах ты наотрез отказываешься возвращаться со мной?
Вся спина Цяо Сюнь кричала об отказе.
Лу Цзэ тоже обладал гордостью — разве станет он унижаться перед женщиной? Не говоря больше ни слова, он достал телефон, перевёл ей 100 тысяч, затем направился к дивану в гостиной, взял пальто и ушёл...
Цяо Сюнь продолжала монотонно тереть тарелки.
Она услышала тихий сигнал входящего сообщения, услышала, как уходит Лу Цзэ, и лёгкую вибрацию закрывающейся двери. Она заставляла себя не придавать этому значения, потому что слишком хорошо понимала, чем была вызвана сегодняшняя нежность Лу Цзэ.
Его интересовала её ценность!
Если бы она не смогла расположить к себе госпожу Ли и помочь ему заполучить тот контракт, он бы и взглядом на неё не повел, никогда бы не унизился визитом сюда ради какой-то миски лапши и не стал бы говорить с ней такими мягкими словами.
Потому что он — Лу Цзэ, волк в овечьей шкуре, хищник в мире бизнеса.
Они расстались на минорной ноте.
Цяо Сюнь убеждала себя, что ей всё равно,
но глаза всё равно слегка защипало. В конце концов, она же не деревянная, у неё, разумеется, есть чувства.
В последующие несколько дней Цяо Сюнь не видела Лу Цзэ.
И это принесло ей облегчение.
В один из дней она отправилась в больницу навестить Цяо Дасюня. Не успела она побыть там и недолгого времени, как заметила странность в поведении тетушки Шэнь — та выглядела так, будто держала в себе какой-то тяжёлый груз.
И действительно, в разгар обеденного часа Шэнь Цин сослалась на то, что ей жутко захотелось рыбы по-сычуаньски, но одной ей целую порцию не осилить. Цяо Дасюнь ни о чём не догадался и с улыбкой сказал:
— Разве Сюнь-сюнь её не любит? Попроси её составить тебе компанию, вдвоём поешьте да хоть по душам поговорите.
Шэнь Цин аккуратно поправила ему подушку под спину, разгладила складки и лишь после этого удалилась.
Больничная столовая.
Заказанную рыбу ещё не принесли, когда Цяо Сюнь тихо спросила:
— Тетушка Шэнь, что-то случилось?
Шэнь Цин долго держалась, но в конце концов не выдержала и прорвалась.
Она выпалила Цяо Сюнь:
— Эта девчонка Бай Сяосяо... Цяо Сюнь, а ты вообще знаешь, откуда она взялась?
Цяо Сюнь знала лишь то, что Бай Сяосяо раньше работала медсестрой.
Она покачала головой.
Шэнь Цин была вне себя от ярости, её перекосило от злорадной усмешки:
— Родители этой Бай Сяосяо — один был шофёром в нашем доме, а вторая стряпухой на кухне! Мы с твоим отцом в своё время к ним со всей душой относились, ни в чём не обделяли. А они родили такую дочурку, которая нагло увела твоего мужа! И сейчас она здесь, в больнице, VIP-палата оплачена Лу Цзэ, лучшие врачи вокруг неё крутятся... Какая же насмешка судьбы!
Цяо Сюнь тоже была поражена.
Родители Бай Сяосяо, оказывается, в прошлом работали у семьи Цяо.
В этот момент официант поставил на стол большую глубокую чашку с рыбой, но у Шэнь Цин пропал всякий аппетит.
Она продолжала кипеть от праведного гнева:
— Семья Бай стопроцентно замышляет недоброе!
На душе у Цяо Сюнь тоже кошки скребли. Она легонько коснулась тыльной стороны ладони тетушки Шэнь и мягко успокоила её.
Она прекрасно понимала Шэнь Цин.
Семья у тетушки Шэнь была зажиточной, и в своё время она, будучи двадцатишестилетней девицей, наотрез отказалась слушать родню и вышла замуж за сорокалетнего Цяо Дасюня, у которого уже было двое детей от первого брака. В итоге она разругалась с собственной семьёй так, что они перестали общаться наглухо.
Тетушка Шэнь всегда отличалась гордым нравом.
Она поклялась себе жить богато и доказать семье, что её выбор был верным... Но теперь её топчет ногами дочь бывшей прислуги — разве могла она проглотить такое унижение?
Цяо Сюнь долго утешала её.
Потом она заговорила о тех двух миллионах:
— С этими деньгами нам станет намного легче. Тетушка Шэнь, дальше всё будет только лучше!
Шэнь Цин невольно улыбнулась от её уговоров.
Но, улыбаясь, она вновь не смогла сдержать слёз:
— Сюнь-сюнь, тетушка плачет не о себе, мне просто обидно за тебя! Дочь шофёра и кухарки, да к тому же такая мымра, с какой стати она...
Она замолчала на секунду, а затем продолжила:
— Лу Цзэ просто ослеп!
Цяо Сюнь продолжила успокаивать её, поддакивая в нужных местах.
Выплеснув накопившуюся злость, Шэнь Цин почувствовала себя намного лучше. Вспомнив о муже, она немного поела и поспешно ушла, оставив Цяо Сюнь одну сидеть перед большой миской остывающей рыбы.
— Госпожа Лу!
Внезапно раздавшийся голос прозвучал у самого уха — одновременно знакомый и чужой.
Цяо Сюнь подняла глаза и увидела Бай Сяосяо...
Бай Сяосяо сидела в инвалидном кресле в больничной пижаме, всем своим видом изображая хрупкость и беззащитность. Однако в её на вид невинных миндалевидных глазах читался трезвый расчет.
Бай Сяосяо решилась на этот шаг от безысходности.
Последние дни Лу Цзэ упорно не отвечал на её звонки и не навещал в больнице, а когда она звонила секретарю Цинь, та неизменно говорила с ней загадками, прозрачно намекая, что вороне до павлина далеко.
Она запаниковала, а потому пришла к Цяо Сюнь.
Происхождение у Бай Сяосяо было низким, и методы она использовала соответствующие — грязные.
Совершенно забыв про гордость, она с заплаканными глазами уставилась на Цяо Сюнь и даже вцепилась той в рукав с самым жалостливым видом:
— Госпожа Лу, я умоляю вас, перестаньте преследовать Лу Цзэ, мы с ним искренне любим друг друга! Если вы отойдете в сторону, мы непременно будем счастливы с ним. Насильно мил не будешь, госпожа Лу, вы же сами понимаете?
Цяо Сюнь и Лу Цзэ были женаты три года,
и всё это время существовала Бай Сяосяо, но лицом к лицу они столкнулись впервые.
Мелкая душонка и полное бесстыдство!
В прежние времена Цяо Сюнь наверняка растерялась бы.
Но, пожалуй, из-за того, что ей больше был безразличен Лу Цзэ, она держалась с поразительным спокойствием и даже совершенно невозмутимо ответила Бай Сяосяо:
— Мисс Бай, эти слова вам следовало бы сказать Лу Цзэ! Если женщина не может добиться официального статуса, проблема чаще всего кроется в самом мужчине, а вовсе не в его законной жене.
Бай Сяосяо закусила губу, её лицо залила краска стыда.
В её представлении Цяо Сюнь была предельно наивной дурочкой, она никак не ожидала столкнуться с непробиваемой стеной.
Вокруг уже начали шептаться зеваки, и Бай Сяосяо потеряла всякое лицо. К тому же Цяо Сюнь вовсе не собиралась продолжать этот цирк и, поднявшись, собралась уходить. Та запаниковала... забыв о приличиях, она крикнула ей в спину:
— Он совсем тебя не любит!
Шаги Цяо Сюнь замерли.
На лице Бай Сяосяо промелькнуло торжество. Чуть вскинув подбородок, она продолжила:
— Если бы он любил тебя, разве стал бы бросать твоего брата в беде?
— Если бы он любил тебя, разве позволил бы твоему отцу ютиться в такой паршивой палате?.. А я, Бай Сяосяо, лечусь в лучшей VIP-палате больницы Суншань, пользуясь самыми передовыми медицинскими ресурсами! Госпожа Лу, он совершенно вас не любит!
Цяо Сюнь опустила глаза и холодно бросила:
— Не утруждайте себя заботой о чужих делах!
Уходя, она ощутила, как сердце пронзила острая, частая боль.
Разве она сама не знала?
Лу Цзэ не любит её, за три года брака она усвоила это чётче некуда!
Планы Цяо Сюнь были просты донельзя.
Вылечить отцовскую болезнь, вытащить брата из заключения и начать нормальную жизнь вместе с семьей.
Но судьба, судя по всему, вовсе не собиралась оставлять её в покое...
И Лу Цзэ тоже не собирался отпускать её!
В тот же вечер, во время ее выступления в Хуантин, ей позвонил Линь Сяо. Голос Линь Сяо звучал встревоженно:
— Цяо Сюнь, срочно приезжай в больницу! ЧП!
Сердце Цяо Сюнь ёкнуло.
Она поспешно переспросила:
— Что случилось?
Линь Сяо на секунду замялся, прежде чем тихо выговорить:
— Тетушка Шэнь поссорилась с Бай Сяосяо, шум поднялся страшный, туда даже полиция приехала. Цяо Сюнь, подготовься морально... Тетушку Шэнь могут увезти в участок.
Телефон выскользнул из рук Цяо Сюнь.
К счастью, Лу Цзиньшэн вызвался подвезти её до больницы. Ехать было недалеко, и менее чем через полчаса она прибыла на место.
Но Цяо Сюнь всё равно опоздала.
К её приезду Шэнь Цин уже увезли.
Обстановка на месте по-прежнему оставалась хаотичной — всё семейство Бай было в сборе. Мать Бай прижимала к себе обожжённую руку дочери, причитая и голося на всю больницу, что у её девочки изуродовано прекрасное лицо, и громогласно требуя, чтобы Шэнь Цин сгнила за реставкой в тюрьме.
Отец Бай угрюмо сидел в стороне.
Самым неожиданным для Цяо Сюнь оказалось появление Лу Цзэ, сопровождаемого секретарем Цинь.
Стоило ему появиться, как Бай Сяосяо тут же бросилась в его объятия.
Вся такая немощная и несчастная.
Мать Бай мгновенно переключилась на роль обиженной жертвы и заплакала:
— Она и так ходила с трудом, а теперь ещё и рука обезображена, как же наша Сяосяо будет жить дальше!
Одна из медсестёр напомнила:
— Больной срочно нужно обработать ожог, иначе останутся шрамы.
Инвалидное кресло Бай Сяосяо сломалось.
Она изо всех сил толкнула колёса пару раз, но те не крутились!
Лу Цзэ наклонился, подхватил её на руки, собираясь переложить на носилки... Но, подняв глаза, он случайно встретился взглядом с Цяо Сюнь.
Цяо Сюнь едва заметно моргнула.
Она смотрела на своего мужа, который с такой бережной заботой держал на руках другую женщину. Выбор между женой и любовницей был очевиден — он выбрал любовницу!
Лу Цзэ тоже смотрел на неё.
Какое-то время Цяо Сюнь не произносила ни слова...
Внезапно Лу Цзэ передумал укладывать её на носилки и, так и не отпуская Бай Сяосяо из объятий, направился прямиком к лифту. Рука жутко болела, но тщеславие Бай Сяосяо было полностью удовлетворено. Устроившись на сгибе руки Лу Цзэ, она бросила на Цяо Сюнь победную улыбку.
Вокруг толпились зеваки, переругиваясь вполголоса:
— Какая романтика, он несёт её на руках!
— Глянь-ка, как бы ни была хороша законная жена, толку ноль, у них настоящая любовь!
— Держу пари, этот мужик точно разведётся!
На площадке крутилось немало журналистов, и Цяо Сюнь чувствовала себя так, будто ей публично отвесили звонкую пощёчину.
Мать Бай, видя, что дочь берет верх, осмелела окончательно.
И вдруг, не церемонясь, отвесила Цяо Сюнь смачную оплеуху:
— Если с нашей Сяосяо что-то случится, я заставлю твою мамашу заплатить за это жизнью!
Удар пришёлся по касательной, задев щёку Цяо Сюнь...
Больно ей особо не было,
но эта пощёчина словно со страшной силой вывела Цяо Сюнь из оцепенения. Она перечеркнула все прежние чувства Цяо Сюнь, сделав их жалкими и смешными, и с невероятной жестокостью обнавила всю бессмысленность трёх лет её унизительного брака.
Тем временем двери лифта медленно закрывались, скрывая Лу Цзэ с Бай Сяосяо на руках.
В глазах Лу Цзэ читалась мрачная, тяжёлая неопределенность...
А Цяо Сюнь стояла неподвижно.
В этот момент она подумала: оказывается, финал женщины, которую не любят, выглядит именно так — жалко и убого.
В лифте даже секретарю Цинь стало не по себе.
Кем бы ни была Цяо Сюнь, она оставалась законной госпожой Лу, а мать Бай посмела поднять на неё руку... Секретарь Цинь, как никто другой понимавшая характер Лу Цзэ, бросила на него опасливый взгляд.
Лу Цзэ хранил каменное выражение лица.
Бай Сяосяо жеманно протянула:
— Лу Цзэ!
Лу Цзэ перевёл взгляд на отца Бай. Тот сообразил быстрее и поспешно раскинул руки, подхватывая дочь:
— Давай я понесу, не стоит утруждать господина Лу.
Бай Сяосяо, уже упивавшаяся своим торжеством, недовольно сморщилась:
— Папа!
Лу Цзэ сухо произнес:
— Ладно!
Едва разжав руки — то ли отец Бай не рассчитал сил и не удержал её, то ли ещё что, — Бай Сяосяо плашмя рухнула на пол. Оперированная нога с мерзким хрустом сломалась вновь, а обожженная кожа на руке содралась о грубый кафель... обнажая кровавое мясо.
Боль была такой пронзительной, что лоб Бай Сяосяо покрылся холодным потом.
Отец Бай в панике подхватил дочь на руки...
Лу Цзэ опустил глаза и бесстрастно обронил:
— У меня дела в офисе, я поехал!
Лифт прибыл на первый этаж, и он вышел.
Секретарь Цинь поспешила следом.
Вслед ему донеслись капризные крики Бай Сяосяо:
— Господин Лу! Господин Лу...
Отец Бай прижимал к себе дочь и тяжело вздыхал:
— Доча, не слишком ли далеко мы зашли? Мало того, что ты подставила жену этого человека, так твоя мать ещё и ударила девушку... Вдруг после такого господин Лу передумает на тебе жениться, что нам тогда делать?
Бай Сяосяо заскрежетала зубами от злости.
Прикусив губу, она прошипела:
— Ни за что не поверю, что я не смогу привязать к себе Лу Цзэ.