Му Линсяо взял Цзин Сы за руку и усадил на свободное место. К Цзин Сы подошла сильно накрашенная девушка примерно её лет и поприветствовала её:
— Привет, сестрёнка, будешь петь?
Цзин Сы посмотрела на неё и ответила:
— Пой лучше ты, а я посижу с Линсяо.
Цзин Сы не стала называть его дядей, боясь, что эта компания друзей начнёт подшучивать над ними и дразнить Му Линсяо из-за такого обращения. Му Линсяо, услышав, как она назвала его по имени, почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Он слегка сжал руку Цзин Сы, которую держал в своей, и они обменялись улыбками. Му Линсяо понятия не имел, чья это спутница привязалась к его девушке — похоже было, что она нарочно цепляется и непременно хочет заставить её петь. Цзин Сы, однако, с легкостью приняла из её рук микрофон и заказала себе песню на кантонском диалекте.
Стоило ей запеть, как шумная комната мгновенно стихла. Все притихли и слушали её пение, словно на концерте:
— Пусть вечерний ветер подует в моем сердце, разгонит мои слёзы...
...Пусть вечерний ветер унесет меня прямо в твоё сердце.
Вечерние огни отражаются на распускающихся цветах,
Луна освещает и ранит моё сердце, безумную страсть не унять...
Глава 32