Да уж, никто не хочет сталкиваться с подобным. Е Няо — такая невиновная и жалостливая, так что все последствия должна расхлебывать Е Цинь, которая приходится ей старшей сестрой.
В конце концов, что такого в этой старшей сестре? Она всего лишь родилась на полгода раньше Е Цинь, но никаких трех голов и шести рук у нее не было!
Е Цинь ничего не ответила, обошла Чжао Цзюань и прямиком направилась в свой новый дом.
Ремонт в новом жилье Е Цинь делала вместе с Сюй Юцянем, у них получился очень уютный домашний стиль. В спальне висела большая свадебная фотография, и стоило Е Цинь переступить порог, как она почувствовала себя совершенно расслабленно.
Приняв приятную горячую ванну и переодевшись в чистую одежду, она взглянула на часы — время было как раз подходящее — и отправилась на кухню варить суп и готовить ужин.
Стоило ей закончить с едой, как Сюй Юцянь толкнул дверь и вошел. Е Цинь улыбнулась:
— Сначала иди в душ, суп как раз скоро будет готов.
Уют домашнего очага разом прогнал всю накопившуюся у Сюй Юцяня хмарь. Даже не меняя обуви, он шагнул прямо к ней, сгреб в охавку и страстно поцеловал.
Этот поцелуй оказался куда нежнее, чем тогда на крыше, он был пропитан безграничной любовью и так легко заставлял погрузиться в омут с головой. Тело Е Цинь от нахлынувшего наслаждения быстро обмякло, и когда она пришла в себя, сильные руки Сюй Юцяня уже вовсю хозяйничали у нее на талии.
Е Цинь застеснялась, ее взгляд забегал:
— Иди скорее в душ.
Забавный вид смущенной девушки лишь сильнее раззадорил Сюй Юцяня. Он подался вперед, заставляя ее в полной мере прочувствовать всю его мужскую силу.
— Малышка Цинь, я вдруг передумал. Будь со мной, м?
Он прижался к ее уху, обжигая горячим дыханием, а его двусмысленный тон туманил разум. Е Цинь растерялась и заговорила запинаясь:
— Давай с... сначала поужинаем.
Она не отказала, а это означало лучшее из приглашений. Сюй Юцянь подхватил Е Цинь на руки и усадил на обеденный стол, в его глазах пылало откровенное вожделение:
— Я хочу тебя прямо сейчас.
С этими словами он набросился на нее. На сей раз поцелуй был исполнен агрессии, Е Цинь немного испугалась и уже попыталась ускользнуть, но тут зазвонил телефон Сюй Юцяня.
Е Цинь слегка ударила его кулачком, призывая ответить на звонок, однако Сюй Юцянь сделал вид, будто ничего не слышит.
Разум Е Цинь был полностью парализован этим властным натиском, и лишь когда ее спина прижалась к холодной поверхности стола, она наконец обрела способность мыслить и судорожно вздрогнула.
— Холодно? — спросил Сюй Юцянь, протягивая руку и притягивая ее к себе.
Е Цинь смущенно не знала, куда деть глаза, а телефон тем временем зазвонил снова.
Она торопливо схватила мобильный и ответила. В трубке раздалась яростная бравада Е Цзинго:
— Ты что, оглохла? Почему так долго отвечала! Живо веди Сюй Юцяня в больницу, Няо-няо только что вскрыла себе вены!
Много лет спустя Е Цинь все думала: если бы тогда она не ответила на тот звонок, неужели у них с Сюй Юцянем все сложилось бы иначе?
Но в этой жизни никогда не бывает сослагательного наклонения.
Когда Е Цинь и Сюй Юцянь прибыли в больницу, Е Няо уже спасли, и она была вне опасности.
Они примчались слишком поспешно, так что Е Цинь успела лишь сменить одежду, и следы на ее шее теперь были видны как на ладони.
Лица окружающих выражали самые разные эмоции, и под их взглядами Е Цинь почувствовала себя неловко.
Е Цзинго внезапно бросился вперед, занеся руку в намерении влепить Е Цинь пощечину, но Сюй Юцянь рывком оттянул ее назад, приняв этот удар на себя.
Звучный шлепок прозвучал так громко, будто ударили не Сюй Юцяня, а саму Е Цинь.
— Я виноват. Папа, если ты зол, срывай злость на мне, — глухим голосом произнес Сюй Юцянь, и в каждой его нотке сквозило яростное желание защитить ее.
Е Цзинго гневно зыркнул на Е Цинь, тяжело фыркнул и больше ничего не сказал.
Лечащий врач подошел, чтобы разъяснить ситуацию, а напоследок крайне деликатно попросил больше не травмировать пациентку.
Стоило прозвучать этим словам, как Е Цинь вновь оказалась всеобщей мишенью для упреков.
Правда, поскольку Сюй Юцянь стоял на страже, никто не решался высказать ей всё в открытую.
Из-за этой попытки самоубийства Сюй Юцянь едва ли не превратился в личную сиделку Е Няо: он проводил с ней каждый день, а порой, даже возвращаясь домой, среди глубокой ночи срывался по их звонку обратно в больницу.
Е Цинь видела, как он постепенно худеет, но была совершенно бессильна что-либо изменить.
Накануне выписки Е Няо Чжао Цзюань навестила Е Цинь. Была как раз суббота, и когда Чжао Цзюань переступила порог, Е Цинь только что сварила кастрюлю супа и как раз ставила ее на стол.
Визит Чжао Цзюань стал для Е Цинь полной неожиданностью.
В конце концов, с тех пор как она поступила в университет, эта так называемая мать практически ни разу ей не звонила.
— Мама, — почтительно произвела Е Цинь, вытерла руки о фартук и шагнула в сторону, пропуская Чжао Цзюань в квартиру.
Для Чжао Цзюань это был первый визит в дом Е Цинь и Сюй Юцяня. Она бегло огляделась по сторонам, и в ее глазах на миг мелькнула радость — было очевидно, что дизайн интерьера пришелся ей по душе.
Е Цинь заварила для нее чашку цветочного чая, помня, что та обожала его еще дома.
Заметив, что дочь приготовила ее любимый напиток, Чжао Цзюань на секунду замерла, а затем неловко произнесла:
— Ты... всё помнишь?
— Да, — отозвалась Е Цинь и села напротив Чжао Цзюань.
Некоторое время царило молчание: они не знали, о чем говорить, и атмосфера была крайне неловкой.
Чжао Цзюань погрузилась в легкое оцепенение. Она еще помнила, как в детстве эта дочь любила льнуть к ней, капризничать и проситься на ручки, но совершенно не помнила, в какой именно момент между ними пролегла такая пропасть.
Сделав глоток чая и покрутив чашку в пальцах, Чжао Цзюань после некоторых колебаний заговорила:
— Цинь-цинь, ты помнишь, как Няо-няо впервые появилась в нашем доме?
Судя по воспоминаниям Е Цинь, с тех пор как появилась Е Няо, последний раз Чжао Цзюань вела с ней столь долгий и откровенный разговор, пожалуй, тогда, когда отчитывала ее за обиду на Е Няо, втайне утащившую ее черновик для участия в национальном архитектурном конкурсе.
Тогда Е Няо заняла первое место, и все вокруг поздравляли ее, в то время как Е Цинь получила строгое взыскание с занесением в личное дело за якобы плагиат в своей статье.
Памятуя о том горьком опыте, Е Цинь прямо ответила:
— Я тогда была маленькой, плохо помню.
Отповедь Е Цинь заставила Чжао Цзюань подавиться словами, но та, ничуть не смутившись, продолжила:
— А мама помнит, что ты раньше очень любила сестренку. Всё самое лучшее отдавала ей, ты...
Казалось, погрузившись в какие-то приятные воспоминания, лицо Чжао Цзюань смягчилось и стало любящим, однако Е Цинь резко поднялась на ноги, и в ее голосе зазвучали недобрые нотки:
— Мама, если вы хотите что-то сказать, говорите прямо!
Е Цинь широко распахнула глаза, ее плечи слегка дрожали.
Стараясь изо всех сил сдержать себя, Чжао Цзюань испугалась такой реакции дочери. Она опустила чашку на стол и тихо произнесла:
— Завтра Няо-няо выписывается из больницы, и она хочет пожить здесь.
Эта короткая фраза прозвучала словно острое лезвие, наотмашь полоснувшее по сердцу Е Цинь.
На мгновение ей даже показалось, что она расслышала что-то не то. Разве подобные слова могли исходить от ее собственной матери?
— Мама, что ты только что сказала?
Глаза Е Цинь покраснели, голос дрожал, выдавая бушевавшее внутри волнение.
Чжао Цзюань наконец заметила ее неадекватное состояние, подняла руку, пытаясь ее удержать, но Е Цинь с гневом отбросила ее ладонь.
Долго сдерживаемые слезы все же пролились, затуманив зрение настолько, что Е Цинь больше не могла разглядеть лицо матери.
— Мама, неужели только Е Няо — твоя дочь, а я вообще нет?!
— Цинь-цинь, что ты такое говоришь! Да ведь ты же та, кого мама вынашивала десять месяцев, кого с таким трудом родила! Ты же плоть от плоти моей!
Чжао Цзюань поспешила успокоить Е Цинь.
В ее памяти Е Цинь всегда была послушной и кроткой девочкой, которая во всем уступала Е Няо.
Она понимала, что ее сегодняшняя просьба выглядит чересчур дерзкой, однако никак не ожидала, что Е Цинь отреагирует на нее столь болезненно.