Мертвая кошка и злой дух
Ближе к вечеру господин Чэн вернулся, принеся с собой огромный пакет. Мы с Чжан Юем открыли его и с удивлением увидели внутри самые разнообразные пилюли «Лювэй Дихуан», искусно имитирующие настоящие, но созданные специально для загробного мира.
Там были и пилюли в больших восковых оболочках в коробочках, и концентрированные пилюли в баночках, и порошки. Надо же было додуматься до такого!
Уже совсем стемнело, и господин Чэн не успевал отнести эти вещи на кладбище для сожжения, поэтому он с загадочным видом утащил весь этот пакет в другую спальню.
Камеры видеонаблюдения мы установили только в главной спальне, больше нигде их не было. Он пробыл там один, взаперти, больше часа, а когда вышел, сразу же запер дверь за собой.
Этот поступок вызвал у меня подозрения: чем он мог заниматься в одиночестве столько времени, да еще и с полным пакетом погребальных вещей для мертвецов?
Неужели он сжег то предназначение для покойников подношение прямо в этой спальне?
Я прямо спросил его:
— С этой спальней что-то не так?
На лице господина Чэна промелькнуло удивление, но он тут же сгладил его улыбкой и ответил:
— Ничего подобного, я просто завернул эти вещи и спрятал их, чтобы не привлечь в дом одиноких духов и диких призраков. Время уже позднее, на кладбище идти поздно, поэтому мне пришлось поступить так.
— Точно всё в порядке? Тогда позволь мне войти и взглянуть. — Я уставился на него с недоверием. Мы здесь для того, чтобы помочь ему, но только сейчас я понял, что он что-то скрывает. Если между нами нет доверия, то и вероятность успешного завершения дела резко падает.
Я подробно объяснил ему всю серьезность ситуации, и только после этого господин Чэн отпер дверь. Взяв компас фэн-шуй, я вошел внутрь и сделал круг, но стрелка не показала никаких аномалий.
Однако встроенный шкаф в этой спальне показался мне каким-то странным: то ли стиль его отделки совершенно не гармонировал со спальней, то ли мне просто мерещилось, будто внутри прячется нечисть. Я велел Чжан Юю распахнуть дверцы, а сам встал позади, вооружившись медным зеркалом Багуа.
Медное зеркало Багуа способно отражать призраков — этому трюку я научился из древних манускриптов всего пару дней назад. Большая часть недавно приобретенных знаний теперь пригождалась на практике, и это меня невероятно радовало. Поистине, учиться — огромная польза. На собственном опыте я прочувствовал всю истину изречения: знания — это сила, знания — это богатство.
Когда дверцы шкафа распахнулись, внутри обнаружилось всего несколько бедных вещичек, что выглядело как-то несоразмерно с огромным платяным шкафом во всю стену. Мои подозрения лишь усилились, и я спросил господина Чэна:
— Почему здесь так мало одежды?
Господин Чэн ответил:
— Я обычно сплю в главной спальне, а эта комната всегда пустует. Эти вещи давно вышли из моды, поэтому я просто бросил их здесь.
С тех пор как я поселился в доме господина Чэна, я ни разу не видел его жену. Ему около тридцати лет, не может же быть, чтобы он не был женат. Мои подозрения крепли, и я поинтересовался:
— А где твоя жена?
Господин Чэн покачал головой:
— Все эти годы я был полностью поглощен бизнесом и еще не женился, откуда же взяться жене. Кто бы мог подумать, что я стану рассуждать здраво и в итоге совершу ошибку.
К счастью, сейчас господин Чэн не обращался ко мне за гаданием, иначе я бы только опозорил собственную вывеску. И все же покоя на душе не было: мне казалось, что в этой комнате что-то не так, поэтому я продолжал неотрывно следить за шкафом.
Я подошел ближе и постучал по стенкам, надеясь услышать пустой звук. Наверное, я перечитал романов про боевые искусства — в мыслях упорно крутилось, что у богатеев дома обязательно должны быть тайники, в которых обычно прячут ценности.
Точно! Господин Чэн говорил, что спрятал те пилюли «Лювэй Дихуан» для загробного мира. Почему бы не заставить его достать их прямо сейчас? Если он сможет их предъявить, значит, с этой комнатой и вправду всё в порядке.
Лицо господина Чэна мгновенно омрачилось, и он попытался отговориться:
— Время уже позднее, вам обоим ночью еще не спать, лучше прилягте вздремнуть. Раз я их спрятал, разве они куда-то денутся? Не переживайте.
Мысленно я выругался: Чего мне переживать? Если ты и дальше будешь так всё утаивать и скрывать, причину бед выяснить не удастся, а значит, и проблему не решить. Только нас зря измотаешь.
Он упирался изо всех сил, а мы с Чжан Юем провели в этой комнате полчаса и ничего не нашли. Делать было нечего, пришлось временно отступить. Вернувшись в мониторную, Чжан Юй нахмурился и произнес:
— С чего это он так упрямо отказывается показать нам тот пакет с пилюлями «Лювэй Дихуан», который приготовил для мертвецов? Зуб даю, он их уже сжег!
Я покачал головой:
— Если бы он их сжег, в комнате отсутствовала бы вытяжка или вентилятор, а значит, обязательно остался бы едкий дым и запах горелой бумаги. Но мы вошли туда, и ничего подобного не обнаружили.
Чжан Юй почесал затылок:
— И ломай голову теперь... Сделай-ка расклад для гадания, посмотри, какой тут подвох кроется.
Я ведь совсем забыл об этом! Торопливо бросив монеты, я составил гексаграмму. Четкого ответа на вопрос, в чем именно дело, она не дала, но одна вещь бросалась в глаза: стена со шкафом находилась под влиянием комбинации звезд Тэншэ и Цзи-Синь.
Тэншэ, Цзи и Синь — всё это указывало на присутствие призраков или мертвецов. Неужели за этой стеной замурован труп или подавлен чей-то дух? Может быть, здесь подавили душу его собственного покойного отца?
Поразмыслив, я отбросил эту последнюю догадку: душа его отца точно не могла быть запечатана здесь. Будь оно так, старик обязательно являлся бы ему во сне и умолял о спасении. Отец и так постоянно являлся к нему во сне и требовал подношений, что лишний раз доказывало: его душа преспокойно наслаждается жизнью богача в загробном мире.
Корень проблемы определенно крылся за этой стеной, но господин Чэн вовсе не желал раскрывать нам секрет, а без этого продолжать расследование было невозможно.
Я сказал Чжан Юю:
— У него точно есть темные секреты. Кажется, этих денег нам не видать, проще сказать ему, что мы отказываемся.
Чжан Юй замялся: ему было жаль бросать дело, ведь пятьдесят тысяч — это полуторагодовая зарплата нас обоих, если сложить вместе.
— Прояви твердость, давай возьмем его «на слабо», — ответил я. — Иначе дело так и останется в мертвой точке.
Ранним утром мы объявили, что уходим. Тут господин Чэн запаниковал и замахал руками:
— Нет-нет, за эти дни я понял, что вы люди с добрым сердцем и глубокими познаниями в даосизме, я ведь полностью полагаюсь на вас!
Видя, что он готов уступить, я решил ковать железо пока горячо:
— Хочешь остаться в живых — ломай стену шкафа и давай зайдем внутрь.
— А? — Господин Чэн опешил. — Вы... вы знаете, что за этой стеной что-то есть?
Я холодно усмехнулся и промолчал. Чжан Юй тут же принялся хвастаться:
— Мы же полубессмертные! Что от нас утаишь? Давай быстрее!
— Поразительно, просто поразительно! — Господин Чэн подошел к шкафу и открыл дверцу. В самом низу, вплотную к полу, обнаружился едва заметный выпуклый выключатель. Стоило нажать на него, как в задней стенке шкафа отворилась потайная дверца.
Этот переключатель был совершенно незаметен, а его рельеф в точности повторял узор на древесине шкафа. Когда мы осматривали комнату в первый раз, мы ничего не заметили. У богатеев дома хитрости продуманы куда лучше, чем у простых людей!
За дверью царил кромешный мрак, оттуда веяло жуткой, зловещей сыростью. До того как дверца открылась, мы не чувствовали ни малейшего дуновения темной энергии инь, и трудно было представить, что внутри скрывается такая мощь.
В одной руке я держал компас, в другой — медное зеркало Багуа, и осторожно шагнул вперед. Стрелка компаса закрутилась с бешеной скоростью, и мне впервые стало по-настоящему страшно: столь сильной энергии инь я еще не встречал.
Чжан Юй только перешагнул порог, как его тут же едва не стошнило, и он попросил включить свет. Господин Чэн щелкнул выключателем, и когда пространство озарилось, я наконец разглядел, что стены этой тайной комнаты покрыты толстым слоем белого воска.
Воск блокировал утечку энергии инь наружу — неудивительно, что пока дверь была закрыта, оттуда не доносилось ни единого дуновения.
Подняв глаза, я увидел напротив алтарь, на котором громоздилось что-то черное. Из-за моей легкой близорукости разобрать, что это такое, было трудно.
Мы с Чжан Юем в полном смятении, с колотящимися сердцами медленно продвинулись вперед. Подойдя ближе, мы отчетливо разглядели, что на столе лежит отрезанная кошачья голова черного цвета.
Очевидно, эту кошку почитали как низшее божество инь. Подобное обстоятельство, казалось, не имело ни малейшего отношения к душе покойного отца — вряд ли же после смерти душа старика вселилась в кошку, а когда кошка умерла, он затаил обиду и велел сыну поймать ее, отрубить голову, чтобы его собственная душа обрела свободу, а затем водрузить кошачий череп на алтарь, приравняв его к духу отца?
Пока я ломал голову над этой дикой догадкой, глядя на одинокую кошачью голову без тела, до меня дошло, каким жестоким способом добыли этот череп. Я повернулся к господину Чэну:
— Что это значит?
Господин Чэн долго мялся, прежде чем ответить:
— Всё это мне велел сделать отец во сне. Он говорил, что о других снах можно рассказывать кому угодно, но о почитании мертвой кошки нельзя упоминать ни единой живой душе, иначе он не сможет помогать мне богатеть.
— Богатеть? Ты почитал мертвую кошку лишь для того, чтобы привлечь богатство? — подозрительно спросил я.
Господин Чэн кивнул:
— Это чистая правда, я не обманываю. Отец являлся ко мне во сне и говорил: если я буду в точности исполнять его волю и совершать подношения мертвой кошачьей голове, дела пойдут в гору, а кроме того, я смогу общаться с ним самим. Достаточно лишь сжечь благовоние перед сном, а потом лечь и дожидаться его в сновидении.
Мы с Чжан Юем переглянулись и подумали: Оказывается, он сам во всем виноват.
У господина Чэна оказался отличный слух, и он тут же подхватил:
— Поначалу я вовсе не навлекал на себя беду. Тогда отец только-только умер, делами в семье заниматься было некому, и из-за неопытности я нес одни убытки. В самый разгар моего отчаяния отец явился во сне и сказал, что может помочь, но взамен мы заключим сделку. Он наладит мой бизнес, а я буду выполнять любые его поручения из снов. Если откажусь — он бросит меня на произвол судьбы.
— Твой отец просто шантажировал тебя, — сказал я. — Ты же клюнул на его удочку. Со временем твои силы неизбежно начали бы таять. Почему ты не рассказал обо всем раньше, почему продолжал всё скрывать?
Господин Чэн вздохнул:
— Я боялся, что если проболтаюсь, бизнес рухнет. На самом деле я хотел найти способ избавиться от его снов, но сохранить его метод привлечения богатства. Только вот ни один из мастеров, к которым я обращался, не смог этого сделать, да и тайну этой комнаты никто из них не разгадал — кроме вас.
Я покачал головой:
— В этом мире не бывает бесплатного сыра. Желать наживы и не хотеть за это платить — такого почти не случается. Сейчас тебе придется сделать выбор: деньги или жизнь?
Перед лицом моих расспросов господин Чэн всё еще колебался.
Искушение богатством в определенной степени порой важнее человеческой жизни. Некоторые люди готовы предпочесть деньги смерти. В конце концов, для таких людей дни без гроша в кармане настолько невыносимы, что умереть кажется куда проще!
Прошло полчаса, а он так и не принял решение. Без крутых мер было не обойтись, и я громко бросил Чжан Юю:
— Пошли отсюда! Никакие деньги не спасут того, кому суждено умереть, пусть всё идет своим чередом!
Господин Чэн вздрогнул всем телом, судорожно схватил меня за рукав и взмолился:
— Я хочу жить! Будет жизнь — заработаю еще, к тому же у меня столько денег осталось нетрачеными!
Я усмехнулся:
— Вот так бы сразу!
Дальше я велел ему отвезти голову мертвой кошки в храм, чтобы с ней разобрались опытные монахи-даосы.
Моей собственной духовной силы было слишком мало, я бы и близко не подошел к этому черепу. В древних трактатах записано, что кошки обладают удивительным свойством притягивать энергию инь, а черные — в особенности. Добавьте к этому то, что черная кошачья голова годами подпитывалась молитвами, и ее злоба должна была многократно превзойти ярость обычного призрака. Стоило бы мне коснуться ее, как озлобленный дух вцепился бы в меня мертвой хваткой — справиться с нечистью столь высокого уровня я был не в силах, и исход оставался бы один: верная смерть.
Пока господин Чэн увозил кошачий череп, мы с Чжан Юем тщательно выскребли тайную комнату, содрали со стен толстый слой белого воска и подорвали внутри связку петард, чтобы выгнать остаточные следы призрачной ауры.
Это помещение было заперто почти два года, и даже после наших усилий зловещий холодок не желал рассеиваться. Я наказал господину Чэну не закрывать окна и двери круглые сутки, а по ночам обязательно оставлять свет, пока вся мрачная энергия окончательно не выветрится.
После этого лучше всего было бы вообще снести тайную комнату и заново отремонтировать спальню — только так можно было окончательно отвадить злобного духа. Если же оставить всё как есть, злой дух по старой памяти запросто вернется назад.
Закончив с этим, предстояло заняться духом его покойного отца. Я предполагал, что раньше старик являлся исключительно во снах и не оставлял после себя призрачного следа лишь потому, что мрачная энергия мертвой кошки надежно маскировала ауру его собственного духа. Благодаря этому призрачный отец не оставлял следов на теле сына, и пагубное влияние на здоровье было не столь разрушительным.
Когда живой человек соприкасается с духами, наименьший вред телу наносят лишь души прямых кровных родственников. Быть может, отец и вправду переродился в теле этой кошки, иначе чем объяснить, что сын постоянно поклонялся духу мертвой кошки, а сам при этом оставался относительно невредим?
Отец заставил его во сне отыскать кошку и отрубить ей голову именно для того, чтобы его собственная душа освободилась от кошачьего тела и смогла вернуться в загробный мир.
Вот только оставалось загадкой, почему душа старика продолжала донимать сына столь странными снами. Мои познания в загробных делах были невелики, оставалось лишь строить догадки: возможно, умерев дважды за короткий срок, он попал в путаницу, и чиновники Преисподней просто не успели им заняться. Оставшись без присмотра в мире мертвых, он и продолжал безобразничать с помощью сновидений.
Я спросил господина Чэна, не помнит ли он, случалось ли такое, чтобы в день похорон его отца под гробом пробегала черная кошка. Господин Чэн ответил:
— Давно забыл. Столько лет прошло, к тому же тогда мы были убежденными атеистами, так что никто на это не обращал внимания.
На пути борца с нечистью вечно возникали какие-то непонятные преграды, делавшие мою работу донельзя извилистой. То, на что у других охотников на призраков уходил день-два, у меня растягивалось на неделю, а чужую недельную работу я ковырял полмесяца.
Но к счастью, несмотря на постоянные задержки, заказчики неизменно верили мне, не выставляли жестких сроков и не подгоняли — это сильно меня утешало.
Ночью я повесил зеркало Багуа на стену спальни господина Чэна прямо напротив кровати. Дождавшись одиннадцати часов, когда он погрузился в сон, мы снова устроились в мониторной.
Чжан Юй просидел перед экранами пол-ночи, а когда пришла моя очередь, я, протирая сонные глаза, спросил, не произошло ли чего. Чжан Юй мотнул головой: ничего. Я замер, вмиг протрезвев, и тревожно переспросил:
— Ты точно не дремал? Вдруг всё самое интересное пропустил?
Чжан Юй с уверенностью заявил, что нет, и предложил самому пересмотреть запись. Что-то здесь было не так: раз уж мы разобрались с духом черной кошки, аура призрачного старика должна была проявиться, но мониторы упорно молчали.
Дождавшись рассвета, перепуганный господин Чэн выскочил из спальни и закричал:
— Дух моего отца сказал, что придушит меня! Этой ночью мне приснилось, будто он давит мне горло так, что я чуть не задохнулся.
Я бросился осматривать шею господина Чэна — никаких следов пальцев там не было. Похоже, этот старый хрыч не просто являлся во снах без следа, но и душил людей без единого синяка.
Раз нам никак не удавалось отыскать душу старика, справиться с ним было невозможно. Что же делать?
Ситуация снова зашла в тупик. В ремесле изгнания духов легких путей не бывает.
Я велел господину Чэну в мельчайших деталях пересказать сон — авось удастся зацепиться за какую-нибудь лазейку. Но и после его рассказа ясности не прибавилось: во сне старик просто свирепствовал, упрекал сына в непослушании и грозился сжить со свету. Больше ничего.
Ломая голову безрезультатно, я решил занять себя хоть чем-нибудь. Чжан Юй тем временем в третий раз зачищал тайную комнату, но могильный холод из нее так и не уходил.
Во-первых, стояла холодная погода, и зловещая аура казалась неистребимой. Во-вторых, помещение было наглухо закрытым, и даже после сноса шкафа циркуляция воздуха оставалась нарушенной.
Вооружившись компасом, я шагнул внутрь и с изумлением заметил, что стрелка по-прежнему бешено вращается. По идее, остаточная энергия инь не могла заставить компас вертеться с такой скоростью.
Неужели призрак никуда не ушел? Меня прошиб холодный пот, я тут же принялся водить во все стороны зеркалом Багуа, но после тщательного осмотра каждого угла ничего не обнаружил.
Заметив, что я снова достал магический артефакт и лицо мое помрачнело, Чжан Юй испуганно пискнул:
— Призрак не ушел?
Я кивнул, и перепуганный Чжан Юй тут же швырнул на пол метлу вместе с лезвием (которым соскабливали воск) и бросился к выходу.
В этот момент в моей голове мелькнула догадка: а что, если этот призрак прятался все это время именно потому, что не получил положенных подношений?
Раз старый хрыч раньше так яростно требовал пилюли «Лювэй Дихуан», почему бы не скормить их ему? Я тут же велел господину Чэну раздобыть настоящих пилюль, а заодно принести вина или спирта.
Мы с Чжан Юем развесили по трем стенам тайной комнаты зеркала Багуа и соединили их красной нитью, образовав Массив Запирания Души. Он должен был запереть алтарь: стоило подношению приманить дух наружу, как массив накрепко захлопнул бы ловушку.
Когда всё было готово, с наступлением темноты я велел Чжан Юю встать у стены со шкафом, вооружившись четвертым зеркалом, строго-настрого наказав ему ни при каких обстоятельствах не трясти рукой и не позволить зеркалу или красной нити порваться, иначе всех нас ждала гибель от лап призрака.
Сам же я с пилюлями и спиртом подошел к алтарю, высыпал пилюли на блюдце, плеснул немного алкоголя и чиркнул спичкой. Пилюли занялись ярким пламенем. Не сводя глаз с алтаря, я потихоньку подливал спирт, чтобы огонь не погас до появления нечисти.
Прошло минут десять, как вдруг пламя на блюдце затрепетало и взметнулось вверх — знак того, что дух вылез на волю. Я поспешно отступил за красную нить и уставился на медное зеркало в руках Чжан Юя.
В отражении показалось густо поросшее черной шерстью человекоподобное создание — нечто среднее между человеком и кошкой, словно у человека выросла звериная шерсть.
Чудовище со страшной, оскаленной мордой жадно пожирало подношение, стремясь исцелить свои почки, и никак не ожидало угодить в капкан. Взревев от ярости, оно изо всех сил рванулось на свободу.
Чжан Юй почувствовал, как его руку сводит судорогой, и чуть не выронил зеркало. Я тут же намертво вцепился в его локоть, рявкнув, чтобы он держал крепче — стоило ему разжать пальцы, и нам конец.
Призрака питали слишком долго, злоба его накопилась чудовищная, и Массив Запирания Души едва сдерживал натиск. Без дополнительных мер нам было не выстоять.
Я закричал господину Чэну:
— Его можно только разбить на части, отправить обратно не получится! Быстро бери из моей сумки порошок из клейкого риса и кизила и швыряй в него!
Господин Чэн исполнил приказание, швырнув огромную пригоршню порошка прямо в фигуру призрака. Воздух вокруг задрожал. Следя за происходящим через зеркало, я видел, как тварь сжалась от боли, но не рассеялась.
Судя по всему, его мысленная энергия была слишком сильна, и этого оказалось недостаточно, чтобы уничтожить чудовище. Я велел господину Чэну немедленно бросить еще один пакет, не давая твари опомниться.
Вторая порция порошка из клейкого риса и кизила довершила дело — проклятый призрак наконец развеялся в прах. В тот же миг комнату обдал порыв дикого, леденящего душу ветра, и я поспешно зажал нос и рот ладонью, чтобы зловонный холод не проник внутрь.