2012 год, Синьаньчжэнь в Ханьдане, провинция Хэбэй.
— Эх, уйти из жизни в таком молодом возрасте, ну разве это дело!
На широкой улице городка Синьаньчжэнь медленно двигалась похоронная процессия. Только что слова эти произнес какой-то старик, стоявший на обочине.
— Полно, жизнь и смерть предопределены небесами, а богатство зависит от судьбы. Срок вышел, так что толковать тут больше не о чем! — беззаботно отозвался другой, услышав старика.
— У семьи Лао Чжао дочь умерла, а вы тут вздыхаете да причитаете, — недовольно прикрикнула на них проходившая мимо женщина.
Процессия удалялась всё дальше, пока наконец не скрылась за поворотом.
Стоило похоронной процессии скрыться из виду, как с северной окраины городка появился какой-то мужчина. На вид ему было лет двадцать семь или двадцать восьмая. Ростом метр восемьдесят, за плечами рюкзак, в очках, с аккуратной короткой черной стрижкой — он выглядел интеллигентным и утонченным. Брови походили на ивовые листья, переносица была высокой и прямой, а в глазах за очками то и дело вспыхивал пронзительный блеск.
Заметив столько людей на большой улице, усеянную белой бумагой землю и доносящиеся издалека звуки погребальной музыки, он сразу понял, что произошло.
— Ох, а разве это не парень из клана Ли? — старик, уже собиравшийся уходить, заметил приближающегося с окраины молодого человека, указал на него и с недоумением сказал соседу.
— И впрямь он! Помню, когда он был малюткой, я даже грудью его кормила. Несколько лет не виделась, а он в мгновение ока вымахал таким большим.
Женщина поддакнула старику.
— Похоже, и впрямь постарели мы, — с сожалением вздохнул старик.
— Ли Сюйян! — женщина замахала руками и громко окликнула молодого человека, только что вошедшего в городок.
Услышав, что кто-то зовет его по имени, молодой человек сначала вздрогнал, а узнав, кто это, с улыбкой подбежал ближе.
— Тетушка Ху, столько лет не виделись, как вы? — Ли Сюйян улыбнулся, крепко пожал руку тетушки Ху и участливо спросил:
— Эх, помаленьку! Помнится, когда ты был маленьким, то едва доставал мне до плеча, а теперь вырос совсем взрослым.
Тетушка Ху вздохнула, будто сетуя на то, как быстро летит время.
— Что вы такое говорите? Как бы я ни изменился, разве перед вами я не остаюсь тем же мальчишкой, который никак не вырастет? — с улыбкой ответил Ли Сюйян.
— Славный малый, хватит болтать с тетушкой Ху, неужели ты забыл своего дедушку Вана? — с шутливым недовольством произнес старик, обращаясь к Ли Сюйяну. Хотя он так говорил, глаза его сузились в щелочки, а в уголках проступили лучики морщин.
— Дедушка Ван, вы всё такой же молодой? Кажется, будто вы совсем не стареете.
Ли Сюйян повернулся и поприветствовал дедушку Вана.
— Острый на язык малец, — беспомощно покачал головой старик.
— Хватит тут попусту языком трепать. Отец, наверное, заждался тебя дома? Ступай сначала домой! — напомнил дедушка Ван, советуя ему сперва навестить отца.
— Верно! Раз уж ты вернулся, да еще ненадолго, сперва иди проведай отца! — поддержала тетушка Ху.
— Хорошо. Дедушка Ван, тетушка Ху, еще увидимся! — бросил Ли Сюйян, помахал им на прощание и зашагал дальше.
— Эх, какой прекрасный ребенок! Почему же выпала ему такая горькая доля? — тихо промолвил дедушка Ван, глядя вслед удаляющемуся Ли Сюйяну.
— Эх, ничего не поделаешь, — вздохнула тетушка Ху и тоже направилась к дому.
Ли Сюйян шел по улицам городка, здороваясь со всеми встречными-поперечными.
Городок этот был не мал: с севера на юг тянулось восемь улиц, а с востока на запад — четыре. В этом поселении насчитывалось более тысячи дворов, а население превышало четыре тысячи человек. Главной особенностью было то, что прямо посреди Синьаньчжэня проходила трехсот девятая государственная трасса, разделявшая его на две части — северную и южную. Дом же Ли Сюйяна находился в южной половине.
Жилище Ли Сюйяна располагалось в самом центре городка, и путь от въезда пешком занимал от силы минут десять. Когда ему исполнилось семнадцать и он окончил среднюю школу, то ушел в армию. Прослужив три года, он был направлен по распределению на работу в Шаньси, где трудился еще несколько лет. За усердие и отличные успехи во всех начинаниях его повысили по службе и перевели еще дальше — в Гуанси.
Поначалу всё шло спокойно, Ли Сюйян зарабатывал хорошие деньги и каждый месяц отправлял часть семье. Его отец, Ли Юнъань, уже постарел, к тому же здоровье его с каждым днем оставляло желать лучшего. Тогда Ли Сюйян уволился со службы и вернулся домой, чтобы ухаживать за отцом и заодно помогать ему с лавкой.
Ремесло Ли Юнъаня досталось ему по наследству от предков: они торговали погребальной утварью — гробами, венками, бумажными повозками, фигурками слуг обоего пола и прочим.
Ли Сюйян знал об изготовлении этих вещей лишь понаслышке и вовсе не умел делать их столь искусно, как отец. Он лишь помогал ему в детстве из простого любопытства. Позднее, поступив в среднюю школу, он и вовсе потерял к этому всякий интерес.
Вглядываясь в знакомые улицы и проходящих мимо людей, Ли Сюйян сам не заметил, как дошел до отцовской лавки. Дверь была приоткрыта; поскольку выход смотрел на север, внутри казалось сумрачно.
Ли Сюйян толкнул приоткрытую дверь и шагнул внутрь. Едва он переступил порог, до его слуха донесся слабый, старческий голос:
— Молодой человек, вам что-то нужно?
Услышав эти слова, Ли Сюйян почувствовал, будто всё, что он хотел сказать, застряло в горле — ни вымолвить, ни проглотить, отчего стало невероятно тяжело. Единственное, что он ощущал — это слезы, катившиеся градом по щекам.
— У вас есть хорошие гробы? — спустя долгое время тихо спросил Ли Сюйян.
В глубине лавки раздалось удивленное «м-м», а затем посчастливый, звонкий смех.
— Паршивец, кому это глоток... то есть гроб понадобился? Твоему отцу, что ли? — с напускной руганью усмехнулся тот.
— Как можно, папа!
Ли Сюйян увидел, как из темноты появилась исхудавшая фигура.
Мужчина был весьма высокого роста — на полголовы выше самого Ли Сюйяна, — но седые волосы и худоба создавали впечатление, что от него осталась одна лишь кожа да кости.
— Вернулся, — Ли Юнъань отложил бамбуковую щепку и посмотрел на стоявшего у порога Ли Сюйяна со слезами на глазах.
— Да, папа, — Ли Сюйян смахнул слезы с уголков глаз.
— Поел?
— Нет.
Они обменялись лишь скупыми фразами, словно не видевшие друг друга вечность. Со времен службы в армии, откуда Ли Сюйян заглянул домой лишь раз, прошло уже целых семь-восемь лет.
Семья Ли в Синьаньчжэне была единственной в своем роде. Помнится, дед Ли Сюйяна по имени Ли Чэнмин имел лишь одного сына — отца, а у отца, в свою очередь, был только он один. Род всегда передавался по прямой мужской линии, и тем не менее семейный очаг не угас.
Мать Ли Сюйяна умерла рано, ее не стало, когда он был совсем крохой. Поговаривали, что мать самого Ли Юнъаня умерла в те же детские годы. И хотя этот вопрос долго крутился в голове Ли Сюйяна, он так и не решился расспросить об этом отца.
Незаметно наступил полдень, и они пообедали. Ли Юнъань обратился к сыну:
— У тебя есть дела на сегодня? Если нет, отвези партию товара в лавку старого Яна из соседней деревни.
— О? А что там? — Ли Сюйян не стал ни отказываться, ни сразу соглашаться, решив уточнить, что входит в заказ.
— Пара бумажных слуг, пара белых журавлей, пара золотой и серебряный ковши, один погребальный наряд, пять комплектов траурной одежды и семь венков, среди которых два больших и один маленький, — зачитывая список с листочка, перечислил Ли Юнъань.
— Хорошо, — с готовностью согласился Ли Сюйян.
Стоило ему начать погрузку вещей в тележку, как кто-то тихо подкрался сзади, резко закрыл ему ладонями глаза и с улыбкой спросил:
— Угадай, кто я?
— Ван Хунчжи, — невозмутимо ответил Ли Сюйян.
— Черт, ну и скука, сразу угадал, — Ван Хунчжи убрал руки и протянул пачку сигарет.
Ли Сюйян отказался, сказав, что не курит.
— Семь лет не виделись, а ты всё крепчаешь, братец, — Ван Хунчжи зажал сигарету в зубах и легко постучал кулаком по груди Ли Сюйяна.
— Сам-то! Сильно изменился, только голос такой же противный, — поддразнил его Ли Сюйян.
— Твою мать, разве так можно говорить со старшим братом? — Ван Хунчжи покосился на него.
Ван Хунчжи был лучшим другом Ли Сюйяна с самого детства. Они общались до тех пор, пока Ли Сюйян не ушел в армию, после чего видеться стали редко. Позднее, когда Ли Сюйян наведывался домой, Ван Хунчжи уезжал на заработки. Прошло еще несколько лет, он женился, у него родилась дочка, которой сейчас уже исполнилось три года.
— Дед сказал мне, что ты вернулся, вот я и прибежал бросив все дела. Не думал, что ты вообще вспомнишь дорогу назад, я уж было решил, что ты позабыл места, где родился и вырос! — затягиваясь сигаретой, с улыбкой произнес Ван Хунчжи.
— Разве такое забудешь? — тихо ответил Ли Сюйян.
— Ладно, раз приехал — помогай давай, чего стоишь столбом?
Ли Сюйян взял фигурки слуг и погрузил их в тележку.
— Сам ты столб, — отпарировал Ван Хунчжи.
— Нет, это ты, — без тени смущения парировал Ли Сюйян.
Спустя добрых полчаса вся тележка оказалась забита венками и прочей утварью. Ван Хунчжи сел за руль, а Ли Сюйян устроился в кузове сзади, и они вместе отправились в соседнюю деревню Янчжуан.
По дороге Ван Хунчжи громко крикнул сидевшему в кузове Ли Сюйяну:
— Послушай, а ведь ваша семья не такая, как все обычные люди, верно?
Слова Ван Хунчжи застали Ли Сюйяна врасплох. Озадаченный, он переспросил:
— В смысле — не такая? Это как же?
— Старик мне сказывал, будто у вашего клана Ли есть нечто такое, о чем посторонние не знают, и еще какая-то книга, — продолжал горланить Ван Хунчжи.
— Брешет твой старик, с чего бы мне не знать о таком? — Ли Сюйян с улыбкой покачал головой.
Ли Сюйян был единственным сыном Ли Юнъаня. Стали бы от него скрывать семейные секреты? А раз отец никогда об этом не упоминал, значит, ничем они от остальных не отличаются.
— Книга эта называется Записки погребения, неужто не слыхал? — Ван Хунчжи подозрительно покосился на него через плечо.
— Вперлы... то есть понятия не имею. Следи лучше за дорогой. Твою мать, впереди канава!