……
От этих слов Цян Гэ и остальные посмотрели на Цинь Хуэя.
Особенно Цян Гэ: он крепко сжимал пивную бутылку, но сколько ни пытался, не мог вырвать её из рук Цинь Хуэя.
— Твою мать, ты лезешь не в своё дело? — злобно прорычал Цян Гэ, глядя на Цинь Хуэя.
Тот, не долго думая, выхватил у Цян Гэ бутылку, а девушка — то ли испугалась, то ли потеряла равновесие — рухнула прямо в объятия Цинь Хуэя.
Как нарочно — это взбесило Цян Гэ ещё больше.
Девчонка, которую он присмотрел, ещё не успел развлечься, а она уже к другому в руки упала.
— Слышь, если ты тоже на неё глаз положил, то подожди, пока я наиграюсь, — а уж потом подтирай. Не ищи себе на задницу приключений.
С этими словами Цян Гэ махнул своим — пусть возьмут его в оборот.
Тут один из парней, глянув на Цинь Хуэя, тихо сказал Цян Гэ:
— Это Цинь Хуэй с сельскохозяйственного рынка.
— Какой, твою мать, Хуэй? Куда он выхуил? — выругался Цян Гэ.
Парень добавил:
— Цян Гэ, это тот самый Цинь Хуэй, который зарезал Чэнь Наня. А сегодня ещё и Сюй Кэ порезал, говорят, чуть до смерти не зарезал.
Тут Цян Гэ вспомнил.
— Сюй Кэ? Тот самый брат Лю Хуна из ночного клуба Пьяная Мечта? Этот парень его порезал?
Он окинул Цинь Хуэя взглядом. Тем временем Чжоу Цзюнь и Ань Гуанлун подошли и встали рядом с Цинь Хуэем.
— Да, он его порезал. Об этом уже вся Улица Цзимо говорит.
Услышав это, Цян Гэ стушевался. Имя Лю Хуна на Улице Цзимо было весомым, а Сюй Кэ — не какой-нибудь проходимец. Тот, кто смог порезать такого, был явно не прост.
— Валите отсюда, — властно приказал Цинь Хуэй, даже не повышая голоса.
За последние дни Цинь Хуэй сильно изменился: всё больше походил на старшего брата, в каждом слове и жесте чувствовалась перемена.
Цян Гэ и его люди, услышав это, не посмели возразить и ретировались.
Когда они ушли, Цинь Хуэй взглянул на девушку. Она и правда была хороша собой — даже красивее той, с которой он ходил на свидание.
Он попытался отстранить её, но девушка вдруг крепко обхватила его и не отпускала.
Цинь Хуэй не знал, что делать, и тут девушку вырвало — прямо на него. Его чуть не стошнило от отвращения.
— Сяо Цзюнь, оттащи её скорее.
Не успел Чжоу Цзюнь подойти, как девушка, пьяная, пробормотала:
— Не уходи... не бросай меня...
И расплакалась.
Ясно: её бросил парень, и она приняла Цинь Хуэя за своего обидчика.
— Брат Хуэй, раз сама пришла, чего стесняться? У старшего брата должна быть женщина, — с улыбкой заметил Чжоу Цзюнь, видя, как девушка вцепилась в Цинь Хуэя.
— Проваливай, оттащи её! Видишь, во что она мне одежду вымарала?
В конце концов Цинь Хуэй отцепил её и усадил на место.
Настроение пить пропало, он оплатил счёт и собрался уходить.
Не сделал и двух шагов, как услышал, что девушка горько плачет.
Он остановился.
— Брат Хуэй, если оставить её здесь одну, её обязательно подберут. Может, заберёшь к себе? Ань Гуанлун, у нас ведь ещё дела? Брат Хуэй, мы пошли.
С этими словами Чжоу Цзюнь позвал Ань Гуанлуна, но тот, лишённый чутья, стоял как вкопанный рядом с Цинь Хуэем.
Чжоу Цзюнь разозлился и силком утащил Ань Гуанлуна.
Цинь Хуэй прекрасно понимал, что задумал Чжоу Цзюнь. Он хотел обругать его, но увидел, что те уже убежали.
— Чёрт, за кого он меня принимает?
Он снова посмотрел на девушку и подошёл к ней — не из каких-то побуждений, а потому что Чжоу Цзюнь был прав: если оставить её здесь, её точно унесут утолять похоть. А раз он это видел, не мог не вмешаться.
Он позвал её несколько раз — без ответа. Она спала, уронив голову на стол.
Делать нечего: Цинь Хуэй оплатил счёт, взвалил девушку на плечо и пошёл.
Сначала хотел отвести её в гостиницу, но в кармане осталось мало денег — надо было приберечь на завтрашнюю закупку арбузов.
Пришлось тащить её в свою арендованную квартиру.
Вернувшись, он уложил её на кровать, кое-как стёр с неё грязь и больше не трогал.
Сам же налил воды, как следует вымылся, устроил постель на полу и лёг спать.
Он ничего с ней не сделал — то ли из порядочности, то ли из-за отсутствия интереса, но оставил её в покое.
На следующее утро Цинь Хуэй проснулся в полудрёме и почувствовал, что на нём что-то лежит — дышать тяжело.
Открыл глаза — и обалдел.
Девушка спала, навалившись на него, и была совершенно голой, только в лифчике и трусиках.
А он сам — тоже голый. Опустил руку вниз — слава богу, трусы на месте.
От этого движения девушка проснулась. Медленно открыв глаза, она сначала мило улыбнулась, увидев Цинь Хуэя.
Но тут же пронзительно закричала:
— Ты кто? Как ты попал в мой дом?
Перепуганная, она вскочила, обнаружила, что голая, и поспешно прикрылась первой попавшейся тряпкой.
— Подонок, что ты со мной сделал? Ты...
Она расплакалась — навзрыд.
Цинь Хуэй тем временем нашёл одежду и оделся. Потом, глядя на неё, принялся объяснять:
— Не плачь, я ничего с тобой не делал. И вообще, это мой дом. Вчера тебя обижали, я тебя спас.
Он рассказал всё как было, но девушка всё равно не поверила.
— Не трогал? А почему я голая? Я тебя предупреждаю: ты пропал. Знаешь, кто я? А ты — мелкий замухрышка — посмел ко мне прикоснуться?
Эти слова взбесили Цинь Хуэя. Он шагнул к ней, в глазах сверкнула злоба.
— Ты чего? Не подходи! Не смей!
Тут она снова заплакала.
Цинь Хуэй швырнул ей одежду и грубо сказал:
— Хочешь — верь, хочешь — нет. Я ничего с тобой не делал. Можешь идти.
— Ты...
Девушка от такой наглости тоже разозлилась и продолжила:
— Дай мне свой телефон. Если я забеременею, тебе конец.
— У меня нет телефона. Если не уйдёшь, я с тобой невежливо обойдусь.
— Сволочь! Развлёкся и хочешь свалить? Я, Су Юй, не такая уж простушка! Не дашь телефон — никуда не пойду!
Вдруг она начала набиваться.
Как Цинь Хуэй ни пугал её, она не уходила. В конце концов, ему пришлось дать ей номер Чжоу Цзюня.
— Тебя зовут Цинь Хуэй, да? Жди, это ещё не конец.
Когда Су Юй позвонила по номеру и убедилась, что так можно найти Цинь Хуэя, она ушла, кипя от злости.