……
В конце концов, Цинь Хуэй всё же решил спасать Су Юй.
Никаких других причин не было — просто он считал, что за свои поступки нужно отвечать самому, таков уж его характер. Это дело изначально не касалось Су Юй, и он, конечно, не мог допустить, чтобы Лю Хун расправился с ней.
На сей раз Цинь Хуэй не взял с собой ни Чжоу Цзюня, ни Ань Гуанлуна. Лю Хун велел ему явиться одному, пригрозив в противном случае тронуть Су Юй, так что Цинь Хуэю ничего не оставалось, кроме как идти одному.
Когда он собрался идти один, Чжоу Цзюнь и Ань Гуанлун пытались его удержать, но Цинь Хуэй упёрся рогом, и в конце концов им оставалось только смотреть, как он отправляется один.
Когда Цинь Хуэй добрался до недостроенного здания, первое, что он увидел — несколько десятков людей, вооружённых тесаками и железными трубами. Все они смотрели на него недружелюбно.
На этих людей Цинь Хуэй даже не взглянул толком, а широким шагом подошёл к Лю Хуну.
— Я — Цинь Хуэй.
Глядя на Лю Хуна, Цинь Хуэй сказал это с достоинством, не выказывая ни подобострастия, ни дерзости.
Тут только Лю Хун стал разглядывать Цинь Хуэя: парень самый обыкновенный, ростом невысок, ни толстый, ни худой — обычнее некуда.
И этот парень зарубил Сюй Кэ?
Лю Хун как ни смотрел, не мог в это поверить.
— Ты зарубил моего братана?
— Я зарубил. Хочешь отомстить — вали на меня, к другим это не относится.
Уставившись на Лю Хуна, Цинь Хуэй сверкнул глазами и прорычал.
— Тьфу, ты, парень, больно борзый, явился сюда и ещё смеешь выступать? Кончайте его.
С этими словами несколько парней вытащили тесаки и двинулись на Цинь Хуэя.
А Цинь Хуэй, ни секунды не колеблясь, распахнул куртку, вытащил тесак и кинулся прямо на Лю Хуна.
— Я тебя прикончу!
Громко крикнув, Цинь Хуэй рванул вперёд с тесаком наготове. Напор был страшен — чувствовалось, что он готов на всё.
Но люди Лю Хуна были не чета Чэнь Наню и его компании. Это были настоящие уличные бойцы, и напор Цинь Хуэя их не испугал. Они тоже подняли тесаки и бросились на него.
Цинь Хуэй в одиночку схватился с несколькими противниками. Он рубил тесаком не щадя себя, не обращая внимания на удары, которые сыпались на него самого.
Он знал: если сегодня не будет драться как в последний раз — живым отсюда не выйти, поэтому нужно биться не на жизнь, а на смерть.
Эта отчаянность позволила ему в самом деле завалить нескольких человек, и хотя его самого тоже полоснули пару раз, ему было всё равно.
При таком раскладе даже эти бывалые бойцы струхнули.
Как говорится, наглый боится безумного — никто не хочет меняться жизнями с безумцем.
Когда некоторые уже начали пугаться, Цинь Хуэй, пропустив ещё несколько ударов, ринулся на Лю Хуна.
А Лю Хун — не зря старый авторитет. Даже перед пышущим убийственной яростью Цинь Хуэем он оставался невозмутим.
И когда Цинь Хуэй уже занёс тесак для удара, человек, стоящий рядом с Лю Хуном, вдруг вытащил из-за пазухи двустволку и выстрелил в потолок.
Бах — выстрел тут же заставил Цинь Хуэя остановиться.
Глядя на ружьё в руках этого человека, Цинь Хуэй впервые почувствовал страх.
Всё же это было его первое знакомство с огнестрелом, пусть и всего лишь с двустволкой, но с таким тесаком не совладать.
Видя, что Цинь Хуэй стоит как вкопанный и не смеет пошевелиться, парень с ружьём шагнул вперёд и приставил ствол прямо ко лбу Цинь Хуэя.
— Бля буду, драться горазд, да? А ну, давай, продолжай.
Крикнул этот парень Цинь Хуэю.
Цинь Хуэй, сверкая глазами, злобно уставился на него, потом перевёл взгляд на Лю Хуна и сказал:
— У вас пушки, у меня нет, считайте, вы крутые. Пристрелите меня.
Даже в этот момент слова Цинь Хуэя оставались жёсткими, он не сказал ни единого мягкого слова.
С того самого дня, как он решил податься в бандиты, он сказал себе: что бы ни случилось, не бояться. А струсишь — лучше не ввязывайся.
Как сейчас: даже если придётся здесь погибнуть, нельзя показывать страх.
Эти слова рассмешили Лю Хуна. Он поднялся с дивана, подошёл к Цинь Хуэю и сказал:
— Пацан, всё ещё борзый? Даже не боишься? Не веришь, что я тебе башку с одного выстрела разнесу в хлам?
С этими словами он взял двустволку в руки и приставил её к Цинь Хуэю.
— Если у тебя кишка не лопнет — вали меня. А не убьёшь — я потом раздобуду двустволку и пришью тебя самого.
Цинь Хуэй, снова сверкнув глазами, уставился на Лю Хуна и процедил сквозь зубы.
Тут даже Лю Хун почувствовал убийственную ауру, исходящую от Цинь Хуэя, и это поставило его в неловкое положение.
Все в этом мире знают: если проиграл в драке — прогнись, заплати отступных, и дело с концом. Но Цинь Хуэй, видно, не понимает своей выгоды, смерти не боится.
И Лю Хун не знал, как быть. Он хоть и Социальный авторитет, но убивать людей не рискнёт. Если он в самом деле прикончит Цинь Хуэя, потом ему будет не расхлебать.
К тому же, как говорил Чэнь Нань, Цинь Хуэя прикрывает Ван Вэймин, так что уж точно нельзя его валить.
— Брат Хун, не поверю, что этот тип не боится смерти. Давай просто покончим с ним.
Тут подошёл Сяо Хай, тоже с двустволкой в руке, и уже собрался стрелять в Цинь Хуэя.
— Погоди.
Лю Хун перехватил Сяо Хая и повернулся к Цинь Хуэю:
— Пацан, вижу, ты парень с яйцами. Давай так: прогнись передо мной, будешь у меня работать, а сельскохозяйственный рынок я тебе оставлю. Как тебе?
Он сказал это не просто чтобы сохранить лицо — Лю Хуна в самом деле впечатлила смелость Цинь Хуэя.
Такая отвага у Цинь Хуэя на голову выше, чем у Чэнь Наня. Взять такого себе в подручные — однозначно удача.
— Ха-ха, хочешь, чтобы я, Цинь Хуэй, пошёл к тебе в шестёрки? Мечтай. Скажу прямо: не убьёшь меня сегодня — завтра я приду и убью тебя.
Цинь Хуэй захохотал, а потом сказал.
— Чёрт, закопайте этого щенка. Я не верю, что не смогу с ним справиться.
После этих слов несколько парней навалились на Цинь Хуэя и потащили его к яме на улице.
Это было недостроенное здание, кругом одни котлованы — излюбленное место бандитов. Здесь, говорят, зарыто немало народу.
Хотя Лю Хун и не решался убивать людей, но среди его людей находились и такие, кто решался, так что мертвецов тут хватало.
Как только Цинь Хуэя бросили в яму, наконец заговорила Су Юй.
— Цинь Хуэй, ты дурак, что ли? Прогнуться бы — не умер бы.
Она была ошеломлена его поступком. Она никогда не видела, как дерутся бандиты, и тем более не видела, чтобы кто-то так не боялся смерти, как Цинь Хуэй.
И самое главное — он рисковал жизнью, чтобы её спасти. Какой мужественный!
В этот миг образ Цинь Хуэя в глазах Су Юй перевернулся с ног на голову.
— Цинь Хуэй, девчонка права. Я хотел взять тебя к себе, потому что разглядел в тебе смелость. Не будь неблагодарным. Убить тебя для меня — вопрос денег, а ты потеряешь жизнь.
Снова заговорил Лю Хун, и тон его стал гораздо жёстче.
Он и правда не хотел убивать Цинь Хуэя — дело пока не дошло до смертоубийства. Он всего лишь хотел проучить парня и заодно вытянуть из него деньги: и перед братвой отчитаться, и себе выгоду поиметь.
Но если Цинь Хуэй окончательно загонит его в угол, он его всё-таки прикончит.
В этом мире превыше всего ценится лицо, и сейчас дело именно в этом.
Цинь Хуэй молчал, по-прежнему сверля Лю Хуна злым взглядом.
Тут снова заговорила Су Юй:
— Цинь Хуэй, ты пришёл сюда, чтобы меня вытащить. Если ты погибнешь, что будет со мной? А если они меня обидят?
Услышав это, Цинь Хуэй посмотрел на неё и сказал:
— Это тебя не касается. Когда они меня прикончат, тебя отпустят.
— Эй, тут ты ошибаешься, Цинь Хуэй. Если ты мне не покоришься, то, когда мы тебя закопаем, мои парни, один за другим, как следует повеселятся с твоей бабой. Посмотрим, струсишь ты или нет.
Вдруг сказал Лю Хун.