Когда ассистентка с трепетом принесла в гримёрку тот ослепительно-белый букет хризантем, едва утихший гнев Мао Юэюэ вспыхнул с новой силой.
Она смотрела на белые хризантемы — самые обычные для гонконгских похорон. На лепестках всё ещё блестели холодные капли воды, будто в немой насмешке.
Её утончённое лицо вмиг окаменело, в больших глазах едва ли не полыхнул огонь.
— Сыту Фэньжэнь!
Процедила она сквозь зубы, схватила букет и, даже не взглянув, резко взмахнула рукой, точно отправив его в металлическую корзину у двери.
Белые лепестки, сбитые грубым движением, жалко осыпались на пол у корзины и на блестящий паркет.
— Чтоб тебе самому скорее пригодилось!
Она тяжело дышала от злости, когда дверь гримёрки снова открылась. Она раздражённо подняла голову и встретилась взглядом с тёплыми, улыбающимися глазами.
Молодой президент Линь И стоял на пороге. Безупречно сидящий тёмно-серый костюм от-кутюр подчёркивал его стройную фигуру. Он, казалось, только что вышел из кабинета, собираясь домой. Несколько прядей чёрных волос небрежно упали на лоб, смягчая властность руководителя и добавляя юношеской свежести.
Линь И взглянул на жалкие хризантемы в корзине, перевёл взгляд на раскрасневшиеся от гнева щёки Мао Юэюэ, и в уголках его губ появилась понимающая улыбка.
— Мао Юэ, ещё не уходишь? — спросил он мягко, с естественной заботой.
Мао Юэюэ быстро подавила гнев на лице, но в глазах ещё тлела обида. Она выдавила профессиональную улыбку своему начальнику, который за все семь лет её работы в компании всегда проявлял к ней немалое внимание.
С тех пор, как много лет назад её заметили на кастинге боевиков и она попала в компанию, Линь И всегда был её боссом.
Она прекрасно понимала, что столькими ресурсами она обязана в первую очередь своему лицу и удаче, сделавшим её «денежным деревом» компании.
— Уже ухожу, директор Линь, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Соберу вещи и пойду.
Линь И кивнул, на мгновение задержав взгляд на её лице, будто хотел что-то сказать, но лишь тепло улыбнулся:
— Не задерживайся допоздна. Завтра съёмки.
— Прислать за тобой водителя?
— Не нужно, спасибо, директор Линь, — отказалась Мао Юэюэ.
Проводив Линь И взглядом, она глубоко выдохнула, быстро собрала личные вещи, надела солнечные очки и маску и, полностью экипировавшись, спустилась на служебном лифте, пытаясь избежать репортёров, которые могли всё ещё караулить у компании.
Едва она вышла из бокового входа здания, как зимний ночной ветер с сыростью ударил в лицо. Она инстинктивно запахнула пальто.
В этот момент рядом раздался звонкий автомобильный гудок.
Мао Юэюэ удивлённо обернулась. У фонаря неподалёку стоял красный «Фольксваген Жук», а из водительского окна выглядывало яркое, привлекательное лицо.
— Сяолин?
Удивлённо подбежав, Мао Юэюэ нагнулась, вглядываясь в девушку в машине:
— Ты как здесь оказалась?
Ма Сяолин была сегодня в белом пушистом пальто, которое делало её кожу ещё белее. Макияж — аккуратный и милый, глаза сверкали. Она склонила голову набок, а на губах заиграла озорная и чуть загадочная улыбка:
— А что, госпоже звезде Мао здесь нельзя находиться?
— Да брось!
Мао Юэюэ открыла дверь и ловко забралась на переднее сиденье. В салоне работал обогрев, мгновенно развеяв уличный холод. Она сняла очки, приблизилась к Ма Сяолин, с любопытством хлопая большими глазами, и заговорщицки прошептала:
— Ну давай, рассказывай! Что за дело? Такая таинственность... Неужели у вас с Тянью... опять что-то?
На её лице играла лукавая улыбка.
Ма Сяолин недовольно закатила глаза, завела мотор, и красный «Жук» ловко влился в поток машин:
— Что за чушь ты несёшь! Не Куан Тянью!
При упоминании Куан Тянью в её голосе всегда звучала какая-то необъяснимая досада.
— Я получила крупный заказ…
Мао Юэюэ смотрела на сосредоточенно ведущую девушку. Скользящие за окном огни ночного города то зажигались, то гасли на её милом профиле. На мгновение она задумалась.
Эта одетая в модную короткую юбку, сладкая, словно кукла, девушка была её лучшей подругой — Ма Сяолин.
Их семьи были дружны издавна и являлись двумя самыми знаменитыми родами в мире сверхъестественного.
Ма Сяолин была наследницей сорок первого поколения Северного клана Ма, изгоняющего демонов-драконов, а сама Мао Юэюэ была потомком даосского мастера по вампирам с юга — Мао Сяофана. Два клана вместе называли «Южный Мао, Северная Ма».
В детстве Ма Сяолин как-то приезжала в гости к Мао Сяофану вместе со своей тётей Ма Даньна. Тогда три девочки вместе играли в прятки. Но вскоре Сяолин забрали, и следующая встреча произошла много лет спустя.
Когда пришёл срок тёти Ма Даньна, перед смертью она доверила осиротевшую Сяолин клану Мао.
С тех пор они жили вместе, вместе учились. Хотя пути даосизма у них были разными, но они стали самыми близкими сёстрами и подругами.
В клане Ма даосские техники передавались только по женской линии, а в клане Мао — только по мужской. Но судьба распорядилась иначе: у родителей Мао Юэюэ родились только две дочери — она и её сестра.
Казалось, уже тогда в вопрос преемственности даосских знаний закрались некие невыразимые перемены. Однако ещё более трагичным было то, что, когда ей было всего пять или шесть лет, родители, вместе охотясь на злого духа, пали в бою оба…
Но Мао Юэюэ до сих пор не понимала: тогда родители были ещё так молоды, их даосские техники так глубоки…
Взрослые говорили, что это пришёл их срок, таков их удел.
Что касается её сестры…
Взгляд Мао Юэюэ потускнел, в душе промелькнуло сложное чувство.
Ладно, не будем сейчас о ней.
Закончив говорить, Ма Сяолин обнаружила, что сидящая рядом Мао Юэюэ никак не реагирует, всё так же смотрит в одну точку на её щеке, будто пытаясь разглядеть там цветы.
Одной рукой крепко держа руль, она помахала другой, бледной рукой перед глазами Мао Юэюэ, и в голосе её послышалась досада:
— Эй, госпожа Ма! Ты меня вообще слушаешь?
Тень от мелькающих пальцев заставила Мао Юэюэ вздрогнуть. Она захлопала своими живыми глазами, на лице промелькнуло смущение от того, что её застукали, и она тут же заныла:
— Ай, Сяолин, прости! Я тут задумалась. Повтори, а? Обещаю, сейчас буду слушать внимательно!
Ма Сяолин с укоризной взглянула на неё, уже привыкнув к периодической рассеянности подруги, но всё же повторила:
— Я говорю, что взяла крупный заказ. Господин Тан Бэнь, президент Группы Жидун, боится, что его бесценное ожерелье «Слеза Ангела» украдут завтра на показе-выставке, и нанял меня за большие деньги охранять его.
— Группа Жидун?
Мао Юэюэ слегка выпрямилась. Это название было ей знакомо — она была одним из крупных акционеров компании, в которой работала Мао Юэюэ.
Если уж даже Группа Жидун так нервничает, что нанимает такого профессионала, как Сяолин, значит, та «Слеза Ангела» — явно не простая вещица, и за ней, наверное, кроется что-то необычное.
Её тонкие пальцы бессознательно сжались.
Ма Сяолин, глядя на дорогу, продолжала излагать свой план:
— М-м. Я беспокоюсь, что, если вдруг какая-нибудь бестолковая нечисть или злоумышленники решат устроить заварушку, ситуация может выйти из-под контроля. Поэтому… — она повернулась к Мао Юэюэ и хитро улыбнулась, — я вспомнила о тебе, Юэюэ. Ты так знаменита. Если что-то случится, тебе ничего не стоит под каким-нибудь предлогом привлечь внимание публики или как-то отвести толпу, верно?
Услышав слова «так знаменита», Мао Юэюэ сразу же, как кошка, которую гладят по шёрстке, расправила плечи, прогнав недавнюю хандру из-за Сыту Фэньжэня.
Она приподняла подбородок, выпрямила расслабленную было спину, и на лице появилось уверенное и слегка самодовольное выражение. Она хлопнула себя по груди:
— Можешь на меня положиться! Если я, барышня, возьмусь за дело, заменю двоих!