Если бы не сноха Сюэмэй, которая подсказала мне, что дикий женьшень ценная вещь, я бы ни за что не заработал столько, — с улыбкой произнес Ли Пинъань. — Так что в этом есть и твоя заслуга.
Да брось ты, — покачала головой Чжан Сюэмэй. — Теперь, когда у тебя столько денег, ты наконец сможешь провести водопровод и перестать таскать воду коромыслом.
Это точно, я собираюсь завтра же пойти поспрошать, во сколько это обойдется, — кивнул Ли Пинъань.
Раньше он оценивал расходы примерно в тридцать тысяч, но сколько точно — понятия не имел.
Кстати, Пинъань, меня с самого утра мучает один вопрос, я никак не могу взять его в толк. Можно тебя спросить? — Чжан Сюэмэй с любопытством посмотрела на Ли Пинъаня.
Сноха Сюэмэй, спрашивай о чем угодно, отвечу на всё, — кивнул Ли Пинъань.
Этот императорский красный женьшень невероятно редкий, его трудно отыскать даже средь бела дня. Вчера ночью была кромешная тьма, как же тебе удалось его найти?
Стоило Чжан Сюэмэй произнести эти слова, как на лице Ли Пинъаня появилась неловкая улыбка.
Он приоткрыл рот, собираясь объясниться, но совершенно не знал, как это сделать.
Не говорить же ей, мол, меня серый волк привел?
Поразмыслив так и этак, он наконец с улыбкой сказал: Наверное, небеса сжалились надо мной и преподнесли такой щедрый дар.
Вот оно что, — кивнула Чжан Сюэмэй, после чего застегнула молнию черной сумки. — Спрячь эти деньги как следует, чтобы никто не видел.
Понял, — ответил Ли Пинъань и, словно фокусник, извлек из-за спины бумажный пакет. — Сноха Сюэмэй, это тебе подарок.
Подарок мне? — услышав это, Чжан Сюэмэй слегка удивилась.
Когда она открыла пакет и увидела лежащий внутри крем для ухода за кожей, ее глаза покраснели.
Что такое, сноха Сюэмэй, тебе не нравится? — Ли Пинъань немного растерялся.
Нет-нет, нравится, — Чжан Сюэмэй запрокинула голову, сдерживая слезы. — Просто я никак не ожидала, что спустя год после смерти твоего старшего брата кто-то решит сделать мне подарок.
Услышав это, Ли Пинъань почувствовал, как у него в груди защемило от жалости.
Поддавшись какому-то внутреннему порыву, он взял Чжан Сюэмэй за руку: Сноха Сюэмэй, не переживай, отныне я буду заботиться о тебе!
Угу, — Чжан Сюэмэй подняла голову и взглянула на Ли Пинъаня.
Их взгляды встретились, и в ее сердце затрепетало давно забытое чувство.
Тут же она торопливо поджала губы, опустила глаза и тихо произнесла: Рука немного затекла.
Ой-ой, извини, — Ли Пинъань только теперь сообразил, что всё еще держит ее за руку, и тут же поспешно отпустил.
Кстати, ты ведь наверняка еще ничего не ел? — Чжан Сюэмэй поднялась на ноги. — Никуда не уходи сегодня в обед, я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое.
Хорошо!
***
В центре деревни, в доме старосты Чэнь Чангуя.
Чанфу, брось шутить, с чего это у какого-то Ли Пинъаня возьмутся тридцать тысяч? — Чэнь Чангуй покачивался на кресле-качалке, а на его лице застыла презрительная улыбка.
Брат, я и не думал шутить, у этого парня действительно есть деньги! — Чэнь Чанфу поспешно вытащил из кармана пачку купюр. — Смотри, это он мне отдал! Проклятые родители этого паренька наверняка оставили ему наследство!
Не мели чепухи, — Чэнь Чангуй пренебрежительно махнул рукой. — Вчера вечером Жунжун ходила расторгать помолвку, и у этого парня не нашлось ни единой монетки, а ты говоришь — наследство?
На самом деле вчерашний разрыв помолвки был лишь средством выбить из Ли Пинъаня родительское наследство.
Но судя по результату, денег у парня не было и в помине.
Но эти деньги он вытащил собственными руками, и они самые настоящие, — Чэнь Чанфу выглядел крайне озасаченным. — Эх, ладно-ладно, проехали. У меня есть один план, надеюсь, ты поможешь мне, брат.
С этими словами он поддался ближе к уху Чэнь Чангуя и выложил свой замысел во всех подробностях.
Ладно, без проблем, — кивнул Чэнь Чангуй. — Действуй смело. Если возникнут проблемы, я, староста, прикрою тебя.
Вот и отлично, я ждал именно этих слов от тебя, братец! — уголки губ Чэнь Чанфу изогнулись в зловещей улыбке.
***
В полдень Ли Пинъань отложил пустую миску, испытывая полное удовлетворение.
Ну как, мастерство твоей снохи тебе по душе? — с улыбкой спросила Чжан Сюэмэй, глядя на пустые тарелки, уставившие весь стол.
Еще как! Вот бы питаться стряпней снохи всю жизнь, было бы просто прекрасно, — с мечтательным видом произнес Ли Пинъань.
Разве это сложно? — убирая со стола, ответила Чжан Сюэмэй. — Захочешь поесть — просто скажи снохе.
Но как же быть, если сноха в будущем выйдет замуж? — спросил Ли Пинъань.
Так возьми и женись на снохе, делов-то!
Стоило Чжан Сюэмэй выронить эти слова, как опешил не только Ли Пинъань, но и она сама — ее лицо залилось румянцем.
Я... я просто так ляпнула, ты... ты только не принимай всерьез!
А-а, — Ли Пинъань кивнул, а затем вновь уставился на Чжан Сюэмэй, не в силах отвести глаз.
Хоть она и была деревенской женщиной, кожа у Чжан Сюэмэй оказалась удивительно белой, причем с нежным розоватым отливом.
А в сочетании с ее пышными формами один лишь долгий взгляд на нее заставлял кровь бурлить в жилах.
Ах ты ж негодник, и впрямь на сноху замахнулся? — шутливо отчитала его Чжан Сюэмэй и отвесила Ли Пинъаню легкий щелчок по лбу.
Хе-хе, — Ли Пинъань широко ухмыльнулся. Он чувствовал: Чжан Сюэмэй относилась к нему совсем иначе, чем прежде.
И это чувство ему очень нравилось.
Ой! — в этот момент Чжан Сюэмэй неожиданно вскрикнула.
Следом она рухнула прямо на пол, а тарелки и чашки, бывшие у нее в руках, с громким звоном разлетелись на мелкие осколки.
Сноха Сюэмэй, что случилось? — увидев это, Ли Пинъань бросился вперед и помог Чжан Сюэмэй подняться.
Не... не трогай меня, больно, — Чжан Сюэмэй сморщила брови, придерживая поясницу руками, а ее лицо исказилось от боли.
Пошли! Я отвезу тебя в больницу при поселке! — наотмашь выпалил Ли Пинъань.
Н-не нужно, — Чжан Сюэмэй замахала руками. — Просто потянула поясницу, старая болячка.
Потянула поясницу?
Услышав это, Ли Пинъань, продолжая поддерживать Чжан Сюэмэй, лихорадочно зарылся в памяти.
Вскоре он отыскал подходящий метод лечения — древнее искусство точечного массажа.
Ага, не переживай, это у меня с возрастом, — Чжан Сюэмэй превозмогая боль выдавила из себя улыбку и указала рукой на шкафчик прямо перед ними. — Достань-ка мне из правого ящика масло хунхуа, разотру — и пройдет.
А, хорошо, — Ли Пинъань кивнул, поднялся, взял масло хунхуа и протянул ей. — Сноха Сюэмэй, одним только маслом эту хворь до конца не вылечишь.
Знаю, лишь бы боль унять, — горько усмехнулась Чжан Сюэмэй. — Я как-то ходила в больницу, мне сказали пройти какой-то курс физиотерапии — триста-четыреста юаней за сеанс. У меня аж сердце в пятки ушло, откуда у простых крестьян такие деньги?
И правда дорого... — пробормотал Ли Пинъань, а затем с некоторым колебанием посмотрел на Чжан Сюэмэй. — Сноха Сюэмэй, можно я сделаю тебе массаж?
А? — Чжан Сюэмэй подняла голову и ошеломленно уставилась на него.