Перед уходом Ли Ян осторожно спросил у системы:
— Система, кроме меня и Сюй Аня, больше никто с Земли не прибежит?
— Больше не будет, — уверенно ответила система.
Ли Ян, услышав это, выдохнул с облегчением. Он повернулся к Линь Сюэ и спокойно сказал:
— Сегодня я покажу тебе, что если бы не я, хоу Пинъяна, история Великой Чжоу была бы куда бледнее.
Линь Сюэ опешила. Она не ожидала, что Ли Ян будет так самоуверен, и её даже немного проняло.
Затем Ли Ян холодно глянул на стоящую рядом служанку:
— Если я смогу написать стихотворение, твоя госпожа-цветочница ведь больше не найдёт повода отказываться?
Служанка поспешно опустила голову и ответила:
— Конечно, господин хоу, можете не сомневаться.
Но она добавила:
— Однако стихи господина хоу должны строго соответствовать теме сегодняшней осенней полной луны и понравиться всем собравшимся.
Это явно была попытка подложить Ли Яну свинью, чтобы он не отделался кое-как.
Ли Ян слегка улыбнулся и с полной уверенностью сказал:
— Я не настолько поверхностен. Сегодня ночью танец цветочницы я посмотрю непременно.
С этими словами он широким шагом вышел из гостиной, подошёл к центру зала и громко объявил собравшимся:
— Господа, прежде чем цветочница исполнит свой танец, она решила испытать мои литературные таланты. Раз сегодня как раз праздник Середины осени, я возьму это за тему и сочиню стихи на месте, чтобы добавить поэзии этой картине воссоединения и пожелать народу Великой Чжоу благополучия и удачи.
Едва он договорил, как все взгляды устремились на него. Внимание всего зала мгновенно сосредоточилось на этом печально известном Коварном министре.
— Отлично!
— Господин хоу — истинный гений!
— Для нас, мелких людишек, большая честь увидеть, как господин хоу слагает стихи!
Окружающие наперебой льстили, их лица расплывались в улыбках, а льстивые речи лились рекой.
В углу красная девица, скрежеща зубами, чуть не прокусила губу до крови. Она прекрасно понимала: у Ли Яна безграничная власть, и что бы он ни сказал или ни сделал, всё будет расхвалено до небес.
Это приводило её в ярость. Она думала: «Да этот тип — просто неуч-бездельник! И ещё имеет наглость говорить о праздновании Середины осени, бесстыдник!»
Когда атмосфера накалилась, заговорил Ли Ян.
Его голос, низкий и проникновенный, словно отдающий эхом времени, поплыл по залу:
— «Когда появилась луна? / С вином вопрошаю синее небо. / Не знаю, во дворце небесном / Какой сегодня год. / Хочу вернуться на ветре, / Но боюсь, что в нефритовых чертогах / Высоко слишком холодно. / Танцую, играю с тенью — / Чем это хуже, чем в мире людей?..»
В зале воцарилась тишина. Казалось, само время остановилось.
Люди в душе восхищались: «Господин хоу — великий мастер! Стихи бесподобны!»
Ли Ян продолжил читать, и в Павильоне Разлетающегося Аромата стало тихо, как в могиле. Все вытаращили глаза, не веря своим ушам. Тот, кто раньше так рьяно хвалил Ли Яна, теперь покраснел до корней волос, думая: «Неужели мои пустые слова сбываются? Неужели стихи, сочинённые хоу Пинъяна наобум, станут классикой на века?»
В маленькой комнатке в углу, одетая в красное платье Хуа Юэин, слушая, покраснела от смущения и злости. Строка «Танцую, играю с тенью — чем это хуже, чем в мире людей?» явно намекала на неё, это было форменное заигрывание через стихи.
Она в ярости топнула ногой, но не могла не признать, что талант Ли Яна её поразил.
Кроме гнева, в душе росло ожидание — ей не терпелось узнать, что ещё может написать этот «коварный министр».
Вдруг Ли Ян замолчал. Все смотрели на него с надеждой, боясь поторопить, но изнывая от нетерпения, словно муравьи на раскалённой сковороде. Через некоторое время Ли Ян перевёл дух, на его лице появилось печальное выражение, и он продолжил:
— «Поворачиваюсь к красному терему, / Спускаюсь к резным ставням, / Свечу на бессонницу. / Не должно быть обид — / Зачем же она полнеет, когда мы в разлуке? / У людей есть радость и горе, разлуки и встречи, / У луны — мрак и свет, ущерб и полнота. / Этого не изменить испокон веков. / Лишь желаю нам долгих лет, / Тысячи ли разделяют нас — но луна одна и та же…»
Стихотворение закончилось. В зале стояла мёртвая тишина. Все были потрясены услышанным. Особенно последние строки — «У людей есть радость и горе, разлуки и встречи, / У луны — мрак и свет, ущерб и полнота. / Этого не изменить испокон веков» — стали истинной жемчужиной, острой стрелой, вонзившейся в одиночество и боль каждого сердца.
Сегодня праздник Середины осени, день, предназначенный для встреч с близкими, для любования луной и цветами. Но реальность часто безжалостна. Сколько людей в этот день могут по-настоящему воссоединиться с семьёй? Кто-то в разъездах ради заработка, кто-то далеко от дома ради учёбы, а есть и воины, охраняющие границы, которые ради спокойствия страны вынуждены покинуть родные края.
Бесчисленное множество людей в день воссоединения может лишь, разделённые тысячами гор и рек, взирать на луну и доверять ей свою тоску. И строка из стихов Ли Яна — «Лишь желаю нам долгих лет, / Тысячи ли разделяют нас — но луна одна и та же» — глубоко тронула сердца многих.
Тысячи слов не выразят тоску, а этой одной фразы достаточно.
— Отлично!
— Стихи бесподобны!
— Эти стихи господина хоу обязательно переживут века!
В тот же миг раздались аплодисменты, полные искреннего восхищения, а вовсе не страха перед могущественным сановником. С такими стихами имя Ли Яна навеки останется в истории и станет образцом для подражания учёных мужей.
Все восхищались: хоу Пинъяна и впрямь необычайно талантлив!
Былой страх в глазах людей незаметно сменился глубоким почтением.
В укромной комнатке Хуа Юэин кусала губы, в душе у неё бушевали эмоции.
Она и подумать не могла, что Ли Ян, которого все звали коварным министром, окажется столь блистательным поэтом. Неужели ей придётся сдержать слово и танцевать для него?
А в другой гостиной Линь Сюэ раскраснелась, как спелое яблоко, и сидела с открытым ртом. Она всегда считала Ли Яна пронырливым малым, но никак не ожидала, что он одним махом разобьёт её в пух и прах.
Это стихотворение заставило померкнуть все её прежние сочинения. Вспомнив, как она важничала и предлагала ему учиться у неё, Линь Сюэ почувствовала, как у неё горят щёки, и готова была провалиться сквозь землю.
И тут, пока все ещё пребывали в изумлении, луна вдруг засияла особенно ярко и чисто. Затем луч лунного света, словно серебряный водопад, пролился сквозь крышу Павильона Разлетающегося Аромата и озарил Ли Яна.
С небес снизошёл чудесный свет, словно само божество явило свою милость. Присутствующие ахнули, кто-то воскликнул:
— Это же явление Звезды Литературы! Хоу Пинъяна Ли Ян воистину необыкновенен!
Ученики Академии Святого Сердца пришли в неописуемое волнение, ведь подобное чудо они видели лишь при основании академии их наставником. А теперь Ли Ян одним стихотворением вызвал небесное знамение — это ставило его вровень с их учителем.
Линь Сюэ, охваченная стыдом, вытаращила глаза и рухнула на пол.
Она никак не ожидала, что этот, казалось бы, наглец, обладает таким талантом, что даже небо благоволит ему. Она считала себя известной учёностью, но перед Ли Яном почувствовала себя ничтожеством и мечтала лишь спрятаться.
Хуа Юэин не хотела танцевать для Ли Яна, но, увидев это, на её губах появилась улыбка. Она подумала: «А что если заставить Ли Яна пасть к моим ногам и служить Секте Кровавого Лотоса?» И решила для начала станцевать ему, чтобы подсластить пилюлю.
В этот момент в ушах Ли Яна зазвучал голос системы:
— Динь! Ты применил стихи, чтобы покрасоваться, и перехватил шанс на удачу Сюй Аня. Получено Очков злодейства +, Очков удачи +150, а также дополнительная награда: Благородная праведность!
Услышав о наградах, Ли Ян усмехнулся про себя. Он и не думал, что красование принесёт столько пользы. Видно, надо и впредь почаще красоваться!
Взяв себя в руки, Ли Ян повернулся к остолбеневшей служанке и спокойно сказал:
— Ну что, теперь можно пригласить вашу цветочницу танцевать?
Служанка, не смея медлить, поспешно кивнула и удалилась.
Она думала: «Даже силой придётся привести эту Святую деву. Такого талантливого господина хоу, как Ли, нельзя обижать!»
Ли Ян подошёл к Линь Сюэ, протянул руку, помогая ей встать, и заодно обнял её за талию. На его губах играла насмешливая улыбка.
— Госпожа Линь, что с вами?
Линь Сюэ, ярко-красная, молча опустила голову. Она чувствовала, как Ли Ян растоптал её гордость.
Внезапно Ли Ян поцеловал её.
Линь Сюэ попыталась сопротивляться, но тело стало ватным, сил не было, и ей оставалось лишь позволить ему делать, что он хочет. Прошло много времени, прежде чем Ли Ян нехотя отпустил её.
Про себя он усмехнулся: «Красоваться и не получить выгоды — это пустое красование. Я хоть и злодей, не такой, как те герои, что только и делают, что рисуются, но иногда поиграть в такие маленькие романтические шалости забавно».
Линь Сюэ, вся красная, не могла пошевелиться в его объятиях и, отвернувшись, тихо сказала:
— Не надо так. Я хоть и женщина, но не такая, как все. Я не стану легко влюбляться в мужчин…
Но Ли Ян не обратил на это внимания. Он приблизился к её уху, почти касаясь щекой, и прошептал:
— В моих глазах ты просто женщина. И очень красивая женщина. Ты мне нравишься, и я рад этому…
Линь Сюэ, сбитая с толку его наглостью, замолчала, опустила голову и принялась теребить подол платья. Она тупо смотрела в глаза Ли Яну и тихо спросила:
— А как называются стихи, которые ты только что написал?
Ли Ян с улыбкой ответил:
— Сегодня Середина осени, так что имя стихам — «Когда появится луна».
Линь Сюэ, услышав это, всполошилась и выпалила:
— Так нельзя! Ты что, не знаешь имени Императрицы? Используешь такое название, не боишься головы лишиться?
— Эй, с чего это ты всё время за меня волнуешься? — Ли Ян криво усмехнулся, насмешливо глядя на неё.
Линь Сюэ открыла рот, но не нашлась что ответить, и её лицо запылало жаром.
В самом деле, с чего это ей беспокоиться о Ли Яне? Этот противный тип вечно выставляет её на посмешище, да ещё и бесстыдно пользуется её слабостью. Пусть бы Императрица отрубила ему голову — вот было бы славно!
— Я вовсе за тебя не волнуюсь, — подумала Линь Сюэ и не удержалась от фырканья.
Не успела она договорить, как Ли Ян снова приблизился и легко поцеловал её в губы. Через мгновение он медленно отстранился, с лёгкой улыбкой глядя на неё:
— Ого, всё ещё крепишься? Может, уже влюбилась в меня?