В семье Ци каждый месяц пятнадцатого числа устраивали семейный ужин — вся большая семья собиралась за одним столом, поэтому рассадка имела большое значение.
Во главе стола сидел нынешний глава семьи Ци — дядя Ци Янь, остальные сами рассаживались по своим местам.
Младшее поколение держалось позади, и только Ци Сыцяо имела право сидеть рядом с Ци Янем.
Шэнь Синцзэ отодвинул для неё стул и, убедившись, что она села, сам отправился в конец длинного стола.
Наконец подали ужин. Ци Сыцяо ничего не ела с прошлого вечера и уже страшно проголодалась.
Она взяла палочки и принялась с аппетитом уплетать, не обращая ни на кого внимания.
Это вкусно, и то тоже хорошо. В голодное время и правда всё кажется вкусным.
Но спокойно поесть, разумеется, было невозможно.
И точно, очень скоро второй брат Ци Чжиюань и третий брат Ци Минчжэ начали искать повод для ссоры.
Всё началось с того, что перед Шэнь Синцзэ стояло только одно блюдо — стеклянный баклажан.
Видимо, оно пришлось ему не по вкусу: он не притронулся к нему ни разу, только маленькими глотками пил суп из своей миски.
А Ци Чжиюань положил ему кусочек баклажана на тарелку и сказал:
— Зятёк, что же ты не ешь? Брезгуешь нашей скромной едой?
Ци Сыцяо ещё не проглотила то, что жевала, но, продолжая жевать, повернула голову в их сторону.
Ей было очень досадно. У этих людей совсем нет других дел? Даже поесть спокойно не дадут.
Этот Ци Чжиюань в прошлой жизни был, что ли, поваром в императорской кухне? Даже за тем, кто что и сколько съест, уследить хочет?
Не успел Шэнь Синцзэ ответить, как Нин Ся, сидевшая напротив, дёрнула Ци Чжиюаня за рукав:
— Чжиюань, у Синцзэ аллергия на баклажаны. Ему нельзя.
Как только эти слова прозвучали, Ци Сыцяо поняла — скандала не миновать.
Ну спасибо, сестрица. Если бы ты промолчала про аллергию, может, и обошлось бы. А теперь, раз ты это упомянула, Ци Чжиюань обязательно уцепится за это.
И правда, Ци Минчжэ переглянулся с Ци Чжиюанем, и они обменялись понимающими взглядами. Последний положил Шэнь Синцзэ ещё больше баклажанов.
Он притворно участливо произнёс:
— Зятёк, что значит «нельзя»? Мужчина должен есть всё! Если ты отказываешься, значит, ты меня не уважаешь.
Шэнь Синцзэ медленно опустил палочки. В его холодных, отстранённых глазах мелькнула едва заметная тень гнева, во взгляде читалось нетерпение.
Он равнодушно посмотрел на Ци Минчжэ и криво усмехнулся:
— Третий брат, у меня и правда аллергия.
Ци Минчжэ пренебрежительно махнул рукой, отшвырнул свои палочки и придвинул к Шэнь Синцзэ целое блюдо со стеклянным баклажаном.
Повысив голос, он сказал:
— Аллергия? Ну и что? С одного раза не умрёшь? Не можешь — заставь себя!
На глазах Нин Ся выступили слёзы. Она дёрнула Ци Чжиюаня за руку и умоляюще зашептала:
— Чжиюань, не надо так с Синцзэ. Сильная аллергия — это серьёзно, это не шутка.
Ци Чжиюань с раздражением оттолкнул её руку. Если бы не то, что она и Шэнь Синцзэ в университете были близко знакомы и, может быть, от неё будет польза, он бы и не подумал приударять за такой пресной и неинтересной женщиной!
Он не упустил возможности придраться:
— Шэнь Синцзэ, ты ведь такой способный, да? Даже в голосовании за повышение до генерального менеджера ты занял первое место, обогнав меня, законного члена семьи Ци.
— А сейчас всего-то баклажан съесть не можешь! Не забывай: как бы высоко ты ни забрался, ты всего лишь пёс семьи Ци! Что я скажу, то и будешь делать!
Только тут Ци Сыцяо поняла, в чём дело.
Так вот из-за чего Ци Чжиюань злился весь день.
Через три месяца после свадьбы Шэнь Синцзэ и Ци Сыцяо отец бывшей хозяйки тела устроил Шэнь Синцзэ в собственную компанию.
Главный герой проявил выдающиеся способности: начав с рядового сотрудника, уже через полгода он стал руководителем небольшого отдела и явно метил на повышение.
Ци Сыцяо молча вытерла руки. В голову ей пришла смелая мысль.
А что, если наладить с главным героем хорошие отношения, пусть он управляет компанией, делает с ней что хочет, лишь бы она получала свои дивиденды?
К тому же с его способностями он наверняка выведет группу Ци на новый уровень. Это уж точно лучше, чем эти заурядные дяди и двоюродные братья.
Да и в оригинальной истории, когда дядя взял компанию в свои руки, он наделал кучу долгов и чуть не сел в тюрьму.
Подумав об этом, она перевела взгляд на главного героя. Даже его холодное лицо показалось ей теперь мягче. Это же её потенциальный денежный мешок!
Профессиональные дела нужно доверять профессионалам.
Тем временем Ци Чжиюань не унимался. Он даже поднёс кусочек баклажана ко рту Шэнь Синцзэ.
Ци Сыцяо мгновенно сменила выражение лица, жеманно отодвинула стул и встала, решив продолжить зарабатывать очки в глазах главного героя.
Она подняла шум, привлекая всеобщее внимание.
Все увидели, как она, цокая тонкими каблуками, медленно подошла к концу стола и с недовольным видом сбила с носа палочки Ци Чжиюаня:
— Второй брат, третий брат, почему вы всё время обижаете моего мужа! У него от баклажанов сыпь выступает, это же так некрасиво!
Увидев, как красавица сердито надула губки, у Ци Чжиюаня душа растаяла. Какое уж тут приставание к Шэнь Синцзэ!
Он тут же вскочил, чтобы извиниться перед ней:
— Сестричка моя дорогая, я же тебе помочь хотел, проучить его. Мужчине надо сбивать спесь, иначе разве будет он с тобой хорошо жить?
Ци Сыцяо без церемоний стукнула его по лбу.
Повеяло ароматом духов. Ци Чжиюань, как собака, уловил запах и замер, позабыв о боли.
Она фыркнула и капризно топнула ногой:
— А мне всё равно! Я недовольна! Извиняйся!
Тьфу, ну и противный голос она выдала!
Брат Шэнь, смотри, я спасаю тебя в первый и последний раз!
Ци Чжиюань был совершенно сбит с толку таким поведением и расплылся в улыбке, похожей на хризантему.
Он совершенно неискренне извинился перед Шэнь Синцзэ:
— Извиняй, зятёк. Старший брат немного перестарался.
Шэнь Синцзэ тоже встал, с недоумением взглянул на Ци Сыцяо, покачал головой и равнодушно ответил:
— Ничего.
Увидев это, Нин Ся с радостным, жизнерадостным видом и совершенно простодушно произнесла:
— Как хорошо! Чжиюань, правда, хватит придираться к Синцзэ. А то мне будет очень обидно.
Ци Сыцяо закатила глаза. И мысленно подумала: «Сестрица, если ты будешь молчать, никто не примет тебя за немую».
Сама-то она не понимает, что этот самоуверенный дурак Ци Чжиюань ни за что не признается, что придирается к Шэнь Синцзэ?
Если уж говорить об этом при всех, куда он денет своё жалкое, так называемое мужское самолюбие?
Не поднять её, ох не поднять.
Хорошо, что в этот момент Ци Чжиюань был поглощён соблазнением Ци Сыцяо и его мозги не включились.
После такого инцидента Шэнь Синцзэ, конечно, не мог продолжать ужин.
Она решительно обратилась к Ци Яню, сидевшему во главе стола:
— Дядя, я расхотела есть. Пойду отдохну.
Ци Янь, разумеется, не стал ей перечить. Он лишь махнул рукой, разрешая ей уйти.
Тогда Ци Сыцяо просто потянула Шэнь Синцзэ за собой, и они вместе поднялись в комнату на третьем этаже.
Оказавшись, наконец, наедине, Ци Сыцяо, уставшая, одним прыжком бросилась на кровать и утонула в мягкой перине.
Шэнь Синцзэ молча последовал за ней и холодно уставился на распластавшееся на кровати тело.
Он не понимал, в какие игры играет эта барышня.
Раньше подобные случаи происходили нередко, и она скорее бы пнула упавшего, чем помогла. И вдруг она вступилась за него.
Он не был дураком. Он видел, что, хотя на словах она была резка, на деле она помогала ему отшить Ци Чжиюаня.
Ци Чжиюань… знала ли она, что у этого извращенца на уме?
Ци Сыцяо, лежавшая на кровати, почувствовала на себе пристальный взгляд.
Она с трудом подняла голову и встретилась взглядом с чёрными, как смоль, глазами Шэнь Синцзэ.
Ей показалось, что он похож на какого-то хищного крупного пса.
На того, кто может одним укусом перегрызть ей горло.