Состязание в Секте Тысячи Святых — это важное событие для проверки уровня культивации учеников и определения распределения ресурсов. Оно проходило на огромном тренировочном поле главного пика. Развевались знамена, гудела толпа, ученики с различных пиков собрались вместе, атмосфера была оживленной и напряженной.
Чжуо Мин, стоявший в ряду соревнующихся учеников, ничем не выделялся. Он намеренно подавлял свою ауру, демонстрируя лишь уровень ранней стадии Закалки Ци, еще неустойчивый. Среди множества учеников внутренних пиков это был средний или даже ниже среднего уровень. Он не выглядел так же жалко, как раньше, занимая последнее место, но и не привлекал излишнего внимания.
Его стратегия была проста: выступить достойно и спокойно пройти отбор. Не было нужды раскрывать всю свою силу в этот момент и привлекать ненужное внимание. В конце концов, у него был один невыразимый секрет, который мог объяснить «ускоренное совершенствование» его культивации, — Лэн Цинъюэ.
Поединки проходили один за другим. Большинство противников Чжуо Мина были на ранней или только начальной средней стадии Закалки Ци. Он не использовал каких-либо хитрых техник, полагаясь лишь на вновь укрепленную базу и гораздо более концентрированную духовную силу, чем у учеников того же уровня. Используя простейшие приемы кулачного боя и грубую технику контроля предметов, он уверенно одерживал победы. Процесс не был захватывающим, но был основательным и эффективным, что вызвало некоторое удивление у тех, кто ожидал увидеть его в неловком положении.
«Хм, похоже, старший господин Чжо действительно упорно потрудился в этом месяце», — проворчал Чжао Гань, сидя на трибуне для зрителей, и обратился к человеку рядом с ним. Однако его взгляд то и дело скользил к Чжуо Мину с оттенком опасения. Леденящая духовная сила, которую он ощутил в тот день во дворе, заставила его испытывать некоторый трепет.
По иронии судьбы, в третьем раунде Чжуо Мин столкнулся с Чжао Ганем.
На арене Чжао Гань, глядя на спокойного Чжуо Мина напротив, почувствовал, как его опасения сменились чувством унижения. Он был на пике средней стадии Закалки Ци, всего в одном шаге от поздней стадии. Как он мог бояться этого отброса, который смог достичь этого только благодаря пилюлям?
— Чжуо Мин, кажется, тебе не повезло, раз ты встретил меня так рано, — Чжао Гань усмехнулся, обнажая свой длинный меч, который озарился острым всполохом огня. — Сегодня я дам тебе понять, что каким бы усердным ни был мусор, он все равно останется мусором!
Не успел он договорить, как уже стремительно бросился вперед. Его техника меча была безжалостной, каждый удар нацелен в уязвимое место. Очевидно, он намеревался быстро завершить бой и унизить Чжуо Мина.
Взгляд Чжуо Мина сфокусировался, его шаги начали меняться. Он искусно уворачивался от непрерывных атак Чжао Ганя, казалось, находясь на грани. Он по-прежнему не использовал леденящую духовную силу, лишь искусно маневрируя и поддерживая духовную силу, гораздо более плотную, чем предполагал противник.
— Ты только и умеешь, что уворачиваться? Мусор! — Чжао Гань, не сумев добиться успеха в затяжной атаке, становился все более нетерпеливым, и в его технике меча появились бреши.
Сейчас!
Чжуо Мин выждал момент, уклонился от нанесенного удара мечом, затем, сложив пальцы правой руки подобно мечу, мгновенно высвободил поток концентрированной духовной силы, точно поразив запястье Чжао Ганя, державшее меч.
— Ай! — Чжао Гань почувствовал онемение в запястье, и меч чуть не выпал из его руки. Он был в ужасе. Как духовная сила этого мусора могла быть такой мощной?
Не давая ему времени отреагировать, Чжуо Мин приблизился и нанес простой удар плечом, сильно ударив Чжао Ганя в грудь.
«Бух!»
Чжао Гань почувствовал мощный удар, его грудь пронзила острая боль. Он отлетел назад, неуклюже упав у края арены и подняв облако пыли.
Весь зал замер.
Никто не ожидал, что Чжао Гань, имевший явное преимущество в силе, потерпит поражение таким образом. Выступление Чжуо Мина по-прежнему не было поразительным, но мгновенный всплеск силы и точное определение момента позволили никому уже не считать его тем беспутным отпрыском, который раньше только знал, как есть и развлекаться.
Чжуо Мин стоял на арене, медленно закончил движение и спокойно посмотрел на судью.
Судья на мгновение опешил, а затем громко объявил: «Победитель — Чжуо Мин!»
Чжуо Мин слегка кивнул, повернулся и сошел с арены, не взглянув на лежащего на земле Чжао Ганя.
Чжао Ганя подняли на ноги. Его лицо то зеленело, то белело. Он смотрел на удаляющуюся спину Чжуо Мина, его глаза были полны злобы, но больше всего — недоверия и страха. Он ясно почувствовал, что сила, заключенная в том ударе, явно превосходила силу обычного ученика средней стадии Закалки Ци. Этот мусор… действительно изменился.Раньше он осмеливался издеваться над Чжуо Мином, потому что Чжуо Мин сам был никчемным, не способным подняться, и, кроме отца-главы клана, не обладал ничем.Хотя сюзерен и был чрезмерно снисходителен к своему сыну, он не мог лично наказать своего младшего за мелкие споры. Но теперь Чжуо Мин обладал силой, чтобы победить его в лоб! Это означало, что если он снова спровоцирует его, как раньше, он, скорее всего, сам себя унизит, или даже может быть серьезно ранен. Статус сына родоначальника, при наличии соответствующей силы у противника, увеличивал его устрашающий эффект многократно.
Чжао Гань не был глупцом. Взвесив все «за» и «против», его прежняя высокомерная заносчивость значительно поугасла. По крайней мере, на глазах у всех он больше не осмеливался легко провоцировать неприятности для Чжуо Мина.
Чжуо Мин успешно прошел отбор. В последующих поединках он продолжал держать себя в тени и в итоге занял место в двадцатке лучших. Этот результат для прежнего Чжуо Мина был как небо и земля. Некоторым этого было достаточно, чтобы изменить свое мнение о нем, но при этом он не привлекал слишком много внимания.
Состязание закончилось, и Чжуо Мин вернулся в свой двор. Он толкнул дверь и увидел, что Лэн Цинъюэ, как обычно, сидела у окна. Но Чжо Мин остро заметил, что чашка чая перед ней была полной, что означало, что она, возможно, вставала.
Он подошел к ней и положил на стол небольшой нефритовый кулон, выигранный им на состязании в качестве награды. Он обладал эффектом успокоения и сосредоточения.
— Все закончилось, — просто сказал он, словно отчитываясь или констатируя факт.
Лэн Цинъюэ перевела взгляд на нефритовый кулон, который был гладким и приятным на ощупь. Она ничего не сказала, лишь взяла чашку с давно остывшим чаем и сделала глоток.
За окном закат тысяче Святых окрасил облака в великолепный золотисто-красный цвет. Чжуо Мин знал, что после этого состязания он временно закрепился в секте. Но настоящее испытание, возможно, только начиналось. И ледяная стена между ним и Лэн Цинъюэ, казалось, растаяла еще немного.