Цзян Шисюй какое-то время молча смотрел на неё, и водная гладь его персиковых глаз чуть колыхнулась, словно в глубине таился неиссякаемый девятый вал.
Он медленно поднял руку, подушечками пальцев аккуратно смахнув пылинку с её щеки, и заговорил — ровным тоном, в котором, впрочем, сквозило едва уловимое, подавленное волнение.
— Я… Ты не понимаешь, насколько грязна душа у этих людей… Какое там глубокое дно. Я боюсь, что если ты коснешься этого, тебя затянет внутрь.
Глава 112