Весь зал на мгновение затих, а следом на огромном экране зажглась фотография.
Это была она, но в то же время её «другая» версия из параллельного мира.
Правда, в отличие от её собственного образа из родного мира — холодной, ослепительно прекрасной и властной женщины-хищницы, — девушка на экране выглядела совсем иначе.
Художественное оформление и макияж полностью стерли её природную яркую красоту и агрессивную притягательность, заменив их болезненным и бесхитростным образом кроткой белой лилии.
Если в прежнем мире её внешность тянула на все 100 баллов, то в этом её образ занизили по меньшей мере вдвое.
Весь макияж, можно сказать, подчеркивал недостатки и сводил на нет достоинства.
К тому же…
Цин Сюнь прищурилась.
Почему это казалось таким знакомым?
Словно…
Цин Сюнь проследила взглядом за подсказкой интуиции.
На лучших местах в первом ряду сидел Вэнь Юй, а рядом к нему льнуáлась Ло Чучу. Её хрупкий и трогательный вид излучал ровно столько манерной невинности, сколько было нужно.
В этот момент Ло Чучу тоже смотрела на большой экран, а уголком её рта блуждала многозначительная улыбка.
Сердце Цин Сюнь ёкнуло, и её внезапно осенило.
Стиль её лица до странного напоминал Ло Чучу!
Выходит, Вэнь Юй занимался созданием суррогата?
【Система】: Поздравляем хостá с разблокированием 30% памяти первоначальной владелицы тела!
В тот самый миг, когда пришло понимание, воспоминания прежней хозяйки хлынули лавиной.
Чтобы Ло Чучу смогла занять первое место на фортепианном конкурсе, Вэнь Юй собственной рукой прихлопнул крышкой рояля руки Цин Сюнь, рождённые для музыки.
В день, когда ей переломали пальцы, Ло Чучу завоевала первое место на национальном конкурсе пианистов.
А до больницы она добиралась пешком, превозмогая адскую боль.
Вэнь Юй бросил лишь холодное: «Не пугай Чучу своим жалким видом».
В её телефоне чат с ним был вечно пуст — там красовались лишь её собственные невнятные сообщения.
«Сегодня год, как мы вместе».
«Я так сильно скучаю».
Он никогда не отвечал.
В день её рождения он увез Ло Чучу на Хоккайдо. Они выложили в инстаграм совместные фото с лыжного курорта с подписью: «Моя любимая девочка».
Цин Сюнь сидела у входной двери одна, прождав с рассвета до полуночи на холодном декабрьском ветру, пока свечи на торте не сгорали и не гасли сами.
Она прикрыла его на пресс-конференции, приняв удар на себя, но когда общественное мнение развернулось, Вэнь Юй приписал все заслуги Ло Чучу, заявив, что это она «помогла ему во всём разобраться».
Когда с Цин Сюнь случилась беда, она сквозь слёзы позвонила Вэнь Юю, на что тот ответил:
«Я занят Чучу, не досаждай мне».
Позже она всё же не выдержала и спросила его:
«Кем я вообще для тебя прихожусь?»
Вэнь Юй лишь легко усмехнулся, словно издеваясь.
«Ты же у нас такая разумная девочка? Должна понимать, что ты никто».
Цин Сюнь искренне верила, что если будет достаточно терпеливой и любящей, то однажды Вэнь Юй оглянется на неё.
Но она ошибалась.
Она слушала, как он готовит для Ло Чучу своими руками, водит её на балы, нанимает для неё лучших диетологов и пианистов.
А сама она была вынуждена прятаться в грязных углах, словно жалкая собака.
В конце концов, по наветам Ло Чучу, её репутация была уничтожена в прах, имя осквернено, а сама она с позором изгнана из шоу-бизнеса.
Она превратилась в уличную крысу, которую травят все кому не лень.
Эта парочка даже распорядилась, чтобы ни одна компания не смела принимать Цин Сюнь на работу.
Идеально было бы, сдохни она где-нибудь в тихом углу — гноясь и разлагаясь.
И они преуспели: стоило фотографии Цин Сюнь появиться на экране, как из зала тут же донеслись издевательские смешки.
Все смотрели на большой экран с презрением и отвращением, не скрывая брезгливости.
— Этому человеку вообще не место в шоу-бизнесе! Какая мерзость!
— Но этот приз Золотая метла достался ей по заслугам!
— Поистине заслуженная награда!
— И после того, что она вытворила, её до сих пор не занесли в черные списки?
Вэнь Юй в этот момент тоже смотрел на огромный экран. Его лицо было мрачным, а глубокие глаза прикованы к изображению.
Окружающие предусмотрительно притихли, боясь навлечь на себя гнев.
Ло Чучу бросила косой взгляд на Вэнь Юй, уловив в его глазах тень глухого отчуждения и отвращения, и её настроение мгновенно взлетело. Воспользовавшись моментом, она переглянулась с ведущим.
Ведущий с полуслова понял её и тут же подхватил:
— У некоторых может возникнуть вопрос: раз Цин Сюнь ушла из индустрии, явится ли она на церемонию награждения?
— И представьте себе, только что мне сообщили: она прямо здесь, в нашем зале!
Шум поднялся мгновенно, сидевшие в зале артисты принялись перешептываться, хмурясь и оглядываясь по сторонам с презрительными и недовольными лицами.
— Что? Она и правда здесь?
— Да неужто у неё хватит наглости подняться на сцену?
— Ишь чего! Я хочу посмотреть, осталась ли у неё хоть капля стыда!
Прежде чем Цин Сюнь успела хоть как-то отреагировать, она обнаружила, что бесчисленные камеры, словно управляемые невидимой рукой, дружно навели объективы прямо на неё.
В следующее мгновение её измождённое, одутловатое и полное мрачной злобы лицо во всей красе выкатилось на огромный экран.
После короткой мёртвой тишины грянул всеобщий взрыв хохота.
— Э… это что, Цин Сюнь?
Зал моментально взорвался, все присутствующие покатывались со смеху, открыто злорадствуя.
— Это Цин Сюнь? Больше похожа на бабулю из соседнего подъезда!
— Я же говорил, что она страшная! Раньше была дурнушка, а теперь и вовсе страшилище.
— А-а-а, мои глаза! Готов выколоть их собственными руками.
— Лицо уродливое, а душа гнилая. Как такие вообще земля носит?
Вэнь Юй нахмурился, в его взгляде мелькнуло густое презрение и отвращение.
Заметив это, Ло Чучу почувствовала еще большее ликование. Она грациозной, плавной походкой направилась к сцене, источая в каждом движении невыразимое изящество.
Упустить шанс покрасоваться на фоне этой шлюхи она никак не могла.
Камера тут же взяла её крупным планом, создавая резкий контраст с образом Цин Сюнь.
Одна — чистая и утонченная, сияющая красотой;
Другая — жалкая и падшая, похожая на изгнанную из стаи дворнягу.
Их лица появились на экране одновременно, и рядом с Ло Чучу Цин Сюнь казалась не иначе как откормленной свиной мордой.
— Цин Сюнь, — мягко улыбнулась Ло Чучу, пряча в глазах расчётливый блеск.
— Пусть раньше ты вечно принижала меня, издевалась, лезла куда не просят и даже сотворила со мной такое… но, — она сделала паузу и продолжила нежным голосом: — Но А-юй поверил мне и разглядел твоё истинное лицо. Вообще-то, я даже должна сказать тебе спасибо.
Голоса в зале стали еще громче.
— Точно, поговаривают, что Цин Сюнь та ещë разлучница, пыталась охмурить господина Вэня, до чего же мерзко.
— Бессовестная тварь, просто позор нашего шоу-бизнеса.
— Боже, как можно быть настолько падшей?
Ло Чучу легонько откинула прядь волос с виска и чуть улыбнулась:
— Твоя игра бездарна, ты непрофессиональна, вечно пользовалась дублёрами и любила строить из себя диву. Эта награда — тебе напоминание.
Она на секунду замолчала, её глаза лукаво блеснули, а тон сменился на мягкий, но полный скрытого вызова:
— Впрочем… неужели у тебя не хватит духу подняться на сцену за призом?
На лице Ло Чучу заиграла ангельская улыбка, но во взгляде промелькнул расчётливый хищный огонек.
Из зала снова донесся дружный смех.
Она пристально смотрела на Цин Сюнь, едва сдерживая желание закатить глаза от переполнявшего её торжества.
Уродливая. Какая же она уродливая.
После сегодняшнего дня она, Ло Чучу, останется высоко парящим золотым фениксом, а Цин Сюнь навсегда останется втоптанной в грязь Золотой метлой.
Уголки губ Ло Чучу сами собой растянулись в торжествующей усмешке победительницы.
В этот момент все взгляды в зале сошлись на Цин Сюнь, прожекторы выхватили её из полумрака.
Однако…
Ло Чучу вдруг нахмурилась.
Ожидаемого панического выражения лица у Цин Сюнь не наблюдалось. Напротив, она сохраняла абсолютное спокойствие под прицелом множества камер, источая мощную ауру уверенности.
Она медленно подняла веки, встретившись взглядом со всеми присутствующими, уголки её губ чуть приподнялись, а во взгляде читалась поистине кошачья насмешка и абсолютный контроль над ситуацией.
В этот момент улыбка Ло Чучу слегка застыла.
В чём дело?
Почему она ни капельки не испугалась?
Раньше Цин Сюнь никогда не смотрела так.
Что происходит?
Ло Чучу исподтишка сжала зубы.
Вопреки её ожиданиям, Цин Сюнь не бросилась бежать сломя голову, а наоборот — сделала шаг вперёд.
Камеры в зале невольно последовали за ней, автоматически отъезжая назад, словно испугавшись исходившей от неё властной энергетики.
Какая к чёрту паника? Когда твоя сестрица Цин получала молодёжную международную премию «Оскар», вы еще под столом пешком ходили.
К объективам она привыкла; хейтеров переела в избытке.
От нечего делать она больше всего любила морально уничтожать людей.
Как бы она не капризничала, всегда находились толпы безумных фанатов.
Уж кто-кто, а дерзкая цыпочка остаётся дерзкой при любых раскладах.
Сегодня она намерена как следует отыграться за прежнюю хозяйку тела!