Директор Ален продолжала безостановочно изрыгать ругательства, брызгая слюной.
В этот момент Цин Сюнь резким выпадом бросилась к ней, замахнулась изо всех сил и отвесила звонкую пощёчину.
— Бац!
Раздался оглушительный звук, и на глазах у изумлённой публики на лице Ален отпечатался ярко-красный след от ладони.
Конференц-зал погрузился в абсолютную тишину. Ошеломленная ударом Ален, прикрывая щеку, уже собиралась ткнуть в Цин Сюнь пальцем и разразиться трёхэтажным матом, но Цин Сюнь не предоставила ей такой возможности.
До того, как та успела выкрикнуть хоть слово, вторая тяжёлая пощёчина снова обрушилась на её лицо.
От этого удара у Ален слетели очки, губы задрожали, и она долго не могла вымолвить ни звука.
Цин Сюнь холодно усмехнулась.
— Что же ты теперь замолчала? Такая поганая пасть, видит бог, сама напросилась на оплеуху.
Присутствующие тоже были шокированы. Наблюдая за тем, как их лица то бледнеют, то багровеют, Цин Сюнь улыбнулась еще шире.
Цзи Цинцин со злостью ударила кулаком по столу, вскочила на ноги и истошно завопила:
— Цин Сюнь, ты совсем с катушек слетела? У тебя с головой не в порядке?!
Словно не слыша яростных воплей Цзи Цинцин, Цин Сюнь медленно двинулась в её сторону.
Честно говоря, когда стопятидесятифунтовая толстуха с мрачным лицом и исподлобья надвигается на тебя словно целая гора, визуально это производит весьма внушительное впечатление.
Цзи Цинцин невольно попятилась на шаг, а затем вспыхнула от стыда и гнева.
Подумать только, она позволила запугать себя этой ничтожной прошмандовке!
— Ты чего удумала, Цин Сюнь, что за дурь на тебя сегодня напала? Больна — так ступай подлечи мозги! Хватит здесь беситься! Ты просто...
Не успела она договорить, как Цин Сюнь внезапно выхватила у неё из рук стакан с кофе и с размаху выплеснула всё содержимое прямо ей на макушку!
— А-а-а! — взвизгнула Цзи Цинцин и вскочила на ноги.
Липкий кофе ручьями потек по её волосам и щекам, насквозь пропитывая белый брючный костюм от Prada, которым она ещё сегодня утром хвасталась перед всеми.
Часть напитка попала ей в глаза, и Цзи Цинцин, вытаращив глаза и широко разинув рот, застыла на месте.
— Разве ты не любишь острить, злословить и потешаться над другими? — Цин Сюнь шагнула к ней ближе, озарив лицо дерзкой улыбкой. — Сегодня твоя очередь.
На столе стояло ровно шесть стаканов с кофе. Словно на празднике воды, Цин Сюнь один за другим вылила их на голову Цзи Цинцин, залив её так, что та едва могла открыть глаза.
— Ах ты, тварь...
Не успела Цзи Цинцин закончить ругань, как Цин Сюнь скомкала пустой бумажный стаканчик и запихнула ей прямо в широко раскрытый рот, оборвав брань на полуслове.
— Обычно твой язык подвешен неплохо, так попробуй произнести ещё хоть звучок!
Все присутствующие остолбенели, в конференц-зале повисла гробовая тишина.
Первой опомнилась директор Ален. Она ткнула в сторону Цин Сюнь своим длинным накрашенным ногтем с красными стразами:
— Цин Сюнь! Жить надоело? Да ты понимаешь, что за это...
Не успела она допить свою мысль, как ещё одна порция кофе точно прилетела ей прямо в лицо.
— Прекрасно понимаю, — лучезарно улыбнулась Цин Сюнь. — Именно поэтому я хочу, чтобы вы напились от души. Раз уж вы так привыкли перекладывать на меня всю работу, сегодня я обслужу вас по полной программе.
Посчитав этого недостаточно, она запустила в голову Ален ещё одним стаканчиком.
Причёска, которую Ален соорудила этим утром, мгновенно превратилась в жалкое зрелище. Лицо раскраснелось от пощёчин, волосы слиплись, и она, обезумев от ярости, тыкала в Цин Сюнь пальцем, брызжа слюной:
— Ты рехнулась! Да ты знаешь, кто я такая?! Я сделаю так, что ты вылетишь из этой индустрии с волчьим билетом!
Цин Сюнь презрительно хмыкнула и легко постучала пальцем по столу.
— И что с того? Вылечу так вылечу.
Тон её внезапно переменился, став острым, как лезвие ножа:
— Но перед этим я между делом пожаловалась на твоё уклонение от налогов.
Лицо директора Ален моментально побелело.
— Врёшь!
— А ещё на твоего толстопузого любовника-директора из соседней компании... Тьфу, ну и извращённый же у тебя вкус.
Цин Сюнь сделала паузу, а её улыбка стала еще язвительнее.
— К тому же у меня на руках имеются железные доказательства того, как ты урезала сотрудникам зарплату и распродавала корпоративные секреты.
— Т-ты возводишь на меня навет! — задрожавшим голосом произнесла директор Ален, лицо которой то синело, то бледнело.
— Возвожу навет? — холодно усмехнулась Цин Сюнь. — Да ты за глазами называла Цзи Цинцин шлюхой, да и каждого здесь присутствующего помоями обливала. Не желаешь послушать аудиозаписи наших чатов, я могу их обнародовать.
Услышав это, Цзи Цинцин мгновенно потеряла в лице всякую краску и резко повернулась к директору Ален.
Сама же Ален от злости уже не могла связать и двух слов.
— Ах да, чуть не забыла, — на губах Цин Сюнь появилась улыбка. — Не стоит накладывать штукатурку столь толстым слоем — никакая краска не скроет твои морщины и старческий душок.
Лицо директора Ален стало белее мела. Информации оказалось слишком много, и все присутствующие на какое-то время замерли в оцепенении.
Прекрасно, так даже проще.
Не церемонясь, она щедро полила кофе каждого, кто хоть раз обидел прежнюю хозяйку этого тела — никого не обделила.
Дело житейское: получила пощёчину одна, получит и другая.
Дойдя до Чжан Хуа, Цин Сюнь одарила его жалостливой, но зловещей усмешкой.
— Когда ты заставил меня прибираться на твоем рабочем месте, я приметила те самые таблетки.
Под постепенно багровевшее и синевшее лицо Чжан Хуа Цин Сюнь презрительно цокнула языком, вылила остатки кофе ему на голову и многозначительно протянула:
— Какая жалость... Ещё столь молод, а уже ни на что не годен...
— Тьфу-тьфу-тьфу-тьфу-тьфу!
Цзи Цинцин сонно и судорожно задыхалась, выплевывая смятый бумажный стаканчик, который ей затолкнули прямо в горло.
Покраснев до корней волос, она уже собралась ткнуть в Цин Сюнь пальцем и обрушить на неё поток ругательств.
В следующую секунду застрявшие в горле слова резко оборвались, сменившись жеманным призывом:
— Братец Чи Сюнь, только посмотри на неё!
Цин Сюнь оберглась. У входа стоял Чи Сюнь — та самая суперзвезда первой величины, вечно пропадающая на съёмках.
Неизвестно, в какой момент он появился в дверях: высокий, под метр восемьдесят семь, он лениво прислонился спиной к косяку, стоя против света.
На нём был просторный худи свободного кроя, воротник которого слегка распахнулся, обнажая выглядывающую из-под него рубашку.
Верхняя пуговица была расстегнута, открывая изящную линию ключиц, а рукава слегка закаскатаны, что придавало его образу небрежный и соблазнительный вид.
Его волосы были слегка растрёпаны, но в этом читалась нарочитая естественность, а во взгляде сквозила лёгкая пресыщенность.
Переносица прямая, тонкие губы изогнуты в полуулыбке — казалось, в нём до предельного баланса смешались холодность и праздность.
Интересно, сколько из этого цирка он успел увидеть?
Да плевать!
Эта госпожа — сама королева!
Выплеснув сегодня всю накопившуюся у прежней владелицы тела злость, Цин Сюнь испытала поистине невероятный кайф!
В эту минуту кто бы ни явился — каждый получит свою порцию пощёчин!
— Ого, а вот и большой босс пожаловал защищать своих верных подчинённых? — бросила она. — В коллективе царит бардак и процветает групповщина, а сам-то отсиделся в сторонке. Отличный из тебя вышел номинальный директор, ничего не скажешь.
Цин Сюнь разила без промаха и без всякого почтения.
Она думала, что Чи Сюнь рассвирепеет, но он лишь вальяжно прислонился к дверному косяку.
Его равнодушные светлые глаза скользнули по Цин Сюнь, словно тонкий зимний лёд — отстранённые и холодные.
Он шагнул вперёд. Цин Сюнь скрестила руки на груди и холодно посмотрела на него, не делая ни шагу назад.
От него повеяло тонким ароматом кедра с едва уловимой терпкой ноткой.
Чистый и резкий запах, напоминающий холодный ветер с зимних горных вершин.
— Ты уволена.