На летних каникулах после первого класса старшей школы я тайком сговорился с Яньцюань И устроить Цзичуань Чэ сюрприз на день рождения.
Что касается подарка, я приготовил его заранее: специально поторговавшись с системой, я обменял полгода очков жизни на автограф кумира Цзичуань Чэ — Хосе Бланко — и видеопоздравление с днём рождения, в котором были и ожидания от Чэ, и кое-какие советы.
Кроме того, я специально научился по урокам из системы вязать крючком кукол нашей троицы друзей детства.
Честно говоря, когда я закончил, то поклялся больше никогда к этому не прикасаться — это было слишком мучительно.
(Кто бы мог подумать, что из-за того, что этот болван Цзичуань Чэ и Яньцюань И невзначай похвастались, все, с кем я хорошо общаюсь, начали смотреть на меня с завистью и надеждой.)
Разве я из тех, кто легко отказывается от своих принципов?
Да, я именно такой человек.
До такой степени, что позже я стал хладнокровным мастером по вязанию: каждый год все, с кем я хорошо общаюсь, получали от меня связанных кукол.
У меня уже двоилось в глазах, я рухнул на кровать, и в этот момент внезапно зазвонил телефон.
Спросонья я пошарил рукой по тумбочке, взял трубку и, увидев, что это звонит Цзичуань Чэ, без сил спросил:
— Алло~ болван А-Тору, с чего это ты вдруг решил мне позвонить?
— Хи-хи, да ничего особенного, разве господин Оикава не может позвонить Лицзян? — донёсся из трубки его приторно-сладкий голос.
Болван А-Тору, ты же весь день сегодня передо мной и Ива-тяном время поминал, а когда понял, что мы не обращаем внимания, запаниковал, да?
— Конечно, можешь, — я перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в подушку.
— Лицзян~ ты ведь помнишь, какой завтра день? — снова спросил Цзичуань Чэ, пробуя почву.
Я сделал вид, что задумался:
— Какой же завтра день? Вроде в ближайшее время никаких праздников нет.
— !!! Лицзян~ ну подумай хорошенько! — голос Цзичуань Чэ стал обиженным.
— Ай, послушай, А-Тору, я сейчас очень хочу спать. Давай завтра поговорим, ладно?
Цзичуань Чэ на том конце ненадолго замолчал, но тут же заговорил капризным тоном:
— Ну ладно~ Лицзян, спокойной ночи... Завтра я с тобой разберусь.
Последнюю фразу он сказал очень тихо. Если бы я специально не притворялся сонным, вряд ли бы её расслышал.
Закончив разговор, я сразу же позвонил Ива-тяну и рассказал о случившемся.
— Ола-ола, договорились, Ива-тян. Ближе к полуночи мы будем ждать у двери комнаты А-Тору. Как только пробьёт двенадцать, я его вызову, а ты приготовь камеру и сними его удивлённое лицо.
— Мм, я понял. Сяо Ли, даже летом не забудь надеть лёгкую куртку, когда выйдешь, и не забудь побрызгаться средством от комаров, — наставлял меня Яньцюань И, словно мамочка.
Ива-тян~ кроме тебя, кто ещё будет относиться ко мне как к ребёнку?
Отлично, теперь всё готово, осталось только дождаться момента.
Я тщательно проверил приготовленный подарок, очень старательно его упаковал и начал ждать, пока время пролетит.
Наконец, до полуночи осталось десять минут.
Я взволнованно схватил подарок и радостно вышел из дома.
У дверей дома Цзичуань Чэ уже ждал Яньцюань И. Он поднял камеру и показал мне жест «ОК».
Мы с Яньцюань И, которые уже предупредили маму Чэ, тихонько подошли к двери его комнаты и стали ждать.
Я глубоко вздохнул и за последние десять секунд достал телефон, чтобы позвонить Цзичуань Чэ.
Он, будто ждал моего звонка, ответил сразу же, как только я позвонил. Я мысленно отсчитывал время, и в тот момент, когда часы пробили полночь, мы с Ива-тяном одновременно сказали в трубку:
— А-Тору! С днём рождения!!! — следом, не обращая внимания на его вздох, я добавил: — И ещё, быстро открывай дверь своей комнаты!
Едва я договорил, Цзичуань Чэ тут же распахнул дверь и с взволнованным лицом уставился на нас.
— Лицзян? Ива-тян? Вы... это слишком!
Не успел Цзичуань Чэ разозлиться, как мы с Ива-тяном вошли в его комнату и, протянув ему подарки, с улыбкой сказали:
— Болван А-Тору, с днём рождения!
Оператор Яньцюань И не забывал запечатлевать прекрасные мгновения. В объективе у Цзичуань Чэ сначала широко раскрылись глаза, а потом он бросился обнимать нас с Ива-тяном.
Яньцюань И тихо рассмеялся, отступил на пару шагов, крепко держа камеру.
Глаза Цзичуань Чэ мгновенно засияли, как звёзды:
— А я думал, вы и правда забыли про мой день рождения! — он крепко обнял меня и покружил несколько раз. — Лицзян, я так счастлив!
Яньцюань И, стоя рядом с камерой, улыбнулся:
— Ладно, Чэ, давай открывай скорее.
Тут только Цзичуань Чэ отпустил меня и нетерпеливо принялся распаковывать подарки, бормоча:
— Ива-тян, ты наконец-то назвал меня по имени нормально!!! Чёрт, неужели господин Оикава не заслужил такого обращения от Ива-тяна раньше?!
Я заметил, что Ива-тян уже готов был нахмуриться, но не стал этого делать только потому, что сегодня день рождения этого болвана Чэ.
Цзичуань Чэ первым делом распаковал подарок от Яньцюань И. Я незаметно подглядел: Ива-тян приготовил новейшую модель волейбольных кроссовок, которые Чэ любил больше всего, а ещё защитную экипировку.
Нетрудно догадаться, что Цзичуань Чэ был очень рад. Напевая песенку, он возбуждённо хлопнул Яньцюань И по плечу:
— Ива-тян, ты так хорошо меня знаешь!
Потом он перевёл взгляд на подарок в моих руках, и лицо его выражало полное нетерпение.
Я с улыбкой протянул ему подарок:
— А-Тору, посмотри, что я для тебя приготовил.
Цзичуань Чэ осторожно развернул его и, увидев трёх кукол, вытаращил глаза:
— Ух ты, Лицзян~ Это мы трое?! Какие милые!
Он вертел кукол и так и сяк, не в силах выпустить их из рук.
Потом, по моему намёку, он заметил автограф и видео Хосе Бланко и чуть не завизжал. Если бы я вовремя не зажал ему рот, кто-нибудь точно пожаловался бы на шум.
— Боже мой! Это же Хосе Бланко! Лицзян, где ты это взяла! — он запрыгал на месте от восторга и снова обнял меня.
— Лицзян, ты мне так нравишься! — его капризный тон заставил меня покраснеть.
Яньцюань И, стоя рядом, беспомощно улыбнулся и покачал головой:
— Хватит, Чэ, не души её так, а то раздавишь Сяо Ли.
Цзичуань Чэ наконец отпустил меня, поцеловал куклу, изображающую меня, и специально приподнял её, хвастаясь перед Яньцюань И.
Отлично, это очень в духе Цзичуань Чэ. Надеюсь, после дня рождения его не изобьют слишком сильно, — мысленно пожелал я ему.
Я взял камеру из рук Яньцюань И, вложил её в руки Цзичуань Чэ, намекая, чтобы он снимал меня.
Убедившись, что ракурс правильный, я посмотрел в объектив, вернее, сквозь объектив на Цзичуань Чэ. Не знаю, какими были в тот момент мои тон и выражение лица, но, думаю, это был самый серьёзный мой вид. Я сказал:
— Цзичуань Чэ в конце концов выйдет на мировую арену и станет лучшим связующим.
—
Когда мы с Ива-тяном уже собирались расходиться по домам, этот болван Цзичуань Чэ всё ещё стоял с ошарашенным видом. Мы с Ива-тяном переглянулись и прочли в глазах друг друга одинаковую беспомощность.
Хорошо, что я только что удержал Ива-тяна и заставил его тоже сказать свои пожелания в камеру. А после того, как мы закончили, я тайком записал его остолбенелое выражение лица, сохранил и поставил на заставку рабочего стола.
И только когда в комнате стало совсем тихо, Цзичуань Чэ повернул голову и посмотрел на подарки, разложенные на кровати. По его щеке медленно покатилась слеза и исчезла в воротнике.
— Что же делать, Лицзян... Кажется, я и правда тебя очень люблю.
Этой ночью кто-то ворочался в кровати без сна, а кто-то спал крепким сном.
Утром, едва открыв глаза, я получил сообщение от Цзичуань Чэ — видео, которое он снял прошлой ночью. На нём были записаны мои искренние пожелания и слегка смущённые пожелания Яньцюань И.
А после был ещё один кусок, снятый им самим. Он серьёзно смотрел в камеру, глаза у него покраснели, но голос звучал ужасно самодовольно:
— Лицзян~ господин Оикава обязательно станет лучшим связующим, и тогда пусть весь мир узнает, какой я крутой.
— И ещё... я люблю тебя, Цин Ли, — он сделал паузу на несколько десятков секунд. — И ещё, Ива-тян, господин Оикава невероятно счастлив, что вы у него есть!
Моё лицо мгновенно залилось краской, сердце забилось быстрее, не поддаваясь контролю. Хотя я понимал, что он не имел в виду ничего такого, но не мог не признать: Цзичуань Чэ был слишком обаятельным.
(Цзичуань Чэ: Кто это врёт, что я не признавался в любви?! А что тогда значат эти мои десятки секунд паузы!?)
Тут телефон снова зазвонил — это был голосовой вызов от Цзичуань Чэ.
— Лицзян~ ты видела моё признание в любви? Прочувствовала всю глубину чувств господина Оикавы? — донёсся его голос, полный самодовольства и ожидания.
Слушая его, я подумал: если бы это можно было изобразить с помощью аниме, то у меня над головой, наверное, пролетела бы ворона и появилось шесть точек.
— А-Тору, ты... — ну когда это он признавался? Я и не знал.
— Я стану лучшим связующим, — его серьёзный и прямой голос снова ворвался в мои уши. Я отбросил мимолётную мысль и тихо сказал:
— Я тебе верю. И ещё... почему мы не могли поговорить об этом при встрече?
— !!! Лицзян~ так хочешь увидеть господина Оикаву? Что ж, я разрешаю! Лицзян, через минутку приведи себя в порядок, господин Оикава поведёт тебя гулять.
— Это ты хочешь гулять или я? Ладно, я пошёл вставать.
Я повесил трубку и глянул на время — восемь утра, времени полно.
Я сразу же пошёл умываться и краситься. А тем временем Цзичуань Чэ, услышав мой ответ, возбуждённо умчался в ванную мыться, а потом с воодушевлением принялся выбирать одежду в шкафу.
Закончив с макияжем, я открыла шкаф и, подумав, достала то самое мятно-зелёное платье на бретельках, которое Цзичуань Чэ выбрал для меня, когда мы гуляли по магазинам.
Хотя это платье и длинное, но внешний его слой — это тонкая вуаль, расшитая в форме листьев гинкго, сквозь которую можно было смутно разглядеть короткую юбку внутри.
Я посмотрела на платье в своих руках и мысленно поставила Цзичуань Чэ лайк — и правда, очень красиво.