Юань-юань был безумно рад появлению младшей сестрёнки. Он хотел взять её на ручки, но не решался, лишь протягивал маленькую ручку, чтобы потрогать её крошечное личико — до того сильно она ему нравилась. О Гэгэ и говорить нечего: при любой возможности он доставал фотографии Юань-юаня и Си-эр и хвастался ими. Си-эр во всём подражала старшему брату: что ел брат, то ела и она, и даже перенимала его манеры. Когда Юань-юань замечал это, он говорил сестре, что девочка должна оставаться девочкой и нечего во всём за ним повторять. Си-эр хлопала большими глазами, глядя на брата, и полудетски кивала.
Год за годом Си-эр постепенно подрастала, и у неё начали появляться собственные мысли. Однажды Юань-юань взял Си-эр с собой на прогулку. Проходя мимо магазина игрушек, Си-эр увидела куклу Барби и намертво вросла в землю, наотрез отказываясь идти дальше. Заметив, как сильно сестра приглянулась эта кукла, Юань-юань захотел купить её в подарок. Но взглянув на ценник, он невольно ахнул: баснословная стоимость далеко превосходила его карманные деньги. Однако ради улыбки сестры Юань-юань решил любым способом накопить нужную сумму.
Юань-юань умел зарабатывать: он бегал по поручениям для мамы и папы, сам ходил на рынок за продуктами и делал многое другое. В последующие дни он не только усердно помогал по дому ради карманных денег, но и не покладая рук трудился всё это время, пока наконец не накопил нужную сумму. Взволнованный, он снова притащил Си-эр в тот магазин игрушек и купил заветную Барби. Сжимавшая в руках желанный подарок Си-эр прыгала и скакала от счастья, а на сердце у Юань-юаня разлилось полное умиротворение. С той поры Си-эр ещё острее прочувствовала заботу брата, и их братско-сестринская связь стала ещё крепче.
У Си-эр была природная страсть к рисованию — что ни нарисует, всё как живое. Как-то раз Цзю-эр спросила её:
— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
Си-эр не стала отвечать на вопрос матери, а заявила:
— Брат будет офицером!
Цзю-эр посмотрела на рассудительную дочку:
— Ты хочешь быть офицером?
Юань-юань усмехнулся и спросил Си-эр:
— А ты кем хочешь стать?
— Врачом. Доктором, который лечит людей.
Гэгэ, только что вернувшийся с работы, подхватил разговор:
— Ты же сама панически боишься врачей, какая из тебя врач?
Си-эр посмотрела на отца и ответила:
— Папа вечно болеет. Я стану врачом, чтобы папа больше не болел.
У Гэгэ покраснели глаза — вот какая она, доченька-отдушина.
Цзю-эр последние два дня необъяснимо уставала. Заметив, что Гэгэ сегодня вернулся рано, она решила поболтать с ним и усадила рядом. Гэгэ понял, что у Цзю-эр есть разговор, присел и спроил:
— Что-то случилось?
Цзю-эр ответила:
— Хочу сходить в больницу провериться.
Гэгэ кивнул:
— Хорошо, завтра утром пойду с тобой.
На самом деле Цзю-эр уже давно подозревала, что снова беременна, но у неё не хватало духу сделать аборт, и она хотела, чтобы решение принял Гэгэ. На следующий день в больнице подтвердили: беременность шесть недель. Гэгэ спросил Цзю-эр:
— Хочешь оставить — оставляй, не хочешь — буду выхаживать тебя после родов, я о тебе позабочусь.
Цзю-эр долго размышляла и в конце концов решила сохранить ребёнка. Она гладила живот, ощущая биение новой жизни, а сердце её разрывалось от противоречий. Гэгэ молча смотрел на Цзю-эр, понимая, что это решение далось ей нелегко. Хотя жизнь от этого станет ещё тяжелее, он был готов встретить любые трудности вместе с Цзю-эр. Цзю-эр была слишком одинока, и ещё один ребёнок станет для неё благословением.
Си-эр тоже заметила перемены дома. Она наивными, чистыми глазами посмотрела на мамин живот и с любопытством спросила:
— Там внутри братик или сестричка?
Цзю-эр мягко улыбнулась и кивнула.
Дни шли за днями, живот Цзю-эр постепенно округлялся. Вся семья с нетерпением ждала появления на свет новой жизни, а Си-эр каждый день разговаривала с маминым животом, воображая, как будет играть с младшим братиком или сестричкой.
Странное дело: несколько раз возникали крайне опасные ситуации, но всё благополучно обходилось — даже когда она кубарем летела с лестницы, кости оставались целы. Однако на восьмом месяце беременности Цзю-эр случилось непредвиденное. В один из вечеров она внезапно почувствовала резкую боль в животе, и Гэгэ в спешке отвёз её в больницу. Несмотря на экстренные реанимационные мероприятия, жизнь Цзю-эр спасти удалось, но ребёнок родился преждевременно. Глядя на потерявшую сознание Цзю-эр, Гэгэ умолял врачей: пока неизвестно, благополучно ли эта двойня — мальчик и девочка — преодолеет критический период, ничего не говорить Цзю-эр.
Когда Цзю-эр очнулась, младенцев уже поместили в инкубатор. Недоношенные дети очень слабы, им требовалось наблюдение в боксе какое-то время. Цзю-эр и Гэгэ целыми днями дежурили у палаты, молясь, чтобы дети выжили. В конце концов удалось спасти только девочку, а мальчик умер. Гэгэ разрывался от боли, но должен был сдерживать собственные страдания и утешать Цзю-эр. Си-эр тоже вела себя умно и не мешала родителям, лишь молча ждя дома. Наконец дети миновали опасный рубеж, и малыша можно было забирать домой.
Цзю-эр прижимала к груди крошечного младенца, переполненная эмоциями и радостью. Хотя впереди ждал долгий путь, вся семья была готова общими усилиями подарить ребёнку счастливый дом. Уходя из больницы, Цзю-эр безутешно плакала. Гэгэ смотрел на неё, гадая, не узнала ли она правду, но боялся сболтнуть лишнего и не решался спросить. Наконец Цзю-эр произнесла:
— Давай воскурим благовония перед уходом.
Гэгэ всё понял: Цзю-эр знала всё ещё тогда, когда была без сознания! Он крепко прижал к себе Цзю-эр с ребёнком. Вдалеке показался Юань-юань, который шёл встречать их. Утерев слёзы и глядя в небо, Юань-юань взял на руки сестрёнку.
Гэгэ, вернувшись после воскурения благовоний, сказал:
— Пойдём домой.
Гэгэ думал о том, что у Цзю-эр остались лишь две старшие сестры, обе уже пожилые, да и у него самого здоровье было подорвано болезнями — единственной опорой для Цзю-эр оставались дети.
Дни шли, дочка постепенно подрастала. Цзю-эр назвала её Бао-эр, надеясь, что та будет расти здоровой и счастливой. Цзю-эр одновременно ухаживала за Гэгэ и воспитывала Бао-эр: жизнь была тяжёлой, но полной тепла.
Однако судьба, казалось, постоянно играла с ними злые шутки. Когда Бао-эр исполнилось пять лет, она тяжело заболела, и жар долго не спадал. С трудом преодолев кризис, Бао-эр осталась инвалидом на всю жизнь: у неё упало зрение и развилась мутизм (потеря речи). В довершение всего в больнице Гэгэ поставили диагноз: уремия. Цзю-эр казалось, что небо рушится.
Вторая тётушка почти всё это время проводила в доме Цзю-эр. Второй ребёнок Второй тётушки и Си-эр были ровесниками, малыш повсюду ходил за матерью, а Си-эр вела себя как настоящая старшая сестра. Юань-юаню в этом году нужно было поступать в старшую школу. Гэгэ чувствовал, что за всеми заботами упустил взросление сына — в мгновение ока тот вырос с ним ростом.
— Старший сын, ты хочешь продолжать учёбу или пойти в армию? — спросил он.
Юань-юань с удивлением посмотрел на отца:
— Я пойду в армию!
После прохождения медосмотра до отъезда оставалось совсем немного времени. Волосы у Гэгэ сыпались клочьями, на голове почти ничего не осталось. Юань-юань видел это, но не знал, как утешить отца. Гэгэ молча гладил Юань-юаня по голове, и в его глазах мелькнула тень вины. Он знал, что уделял сыну слишком мало внимания все эти годы.
Юань-юань разгадал мысли отца, похлопал его по плечу и твёрдо произхнёс:
— Пап, я буду хорошим солдатом.
Цзю-эр молча плакала в стороне: ей было жаль мужа и тревожно за будущее Бао-эр. Вторая тётушка нежно обняла Цзю-эр и успокоила:
— Не боишься, мы справимся вместе.
Жизнь была тяжёлой, но семья тесно держалась друг за друга. Состояние Гэгэ постепенно ухудшалось, каждый день он мучился от боли. Цзю-эр изо всех сил старалась ухаживать за ним, но чувствовала, что её ресурс на исходе. Цзю-эр обсудила с Гэгэ идею дать Юань-юаню немного денег — сын уходил служить на три целых года, и ей хотелось вручить ему хоть какую-то сумму на любые расходы. Но деньги для Гэгэ были дороже жизни, он не расстался бы и с грошем. В итоге перед самым отъездом Гэгэ не дал сыну ни единой монеты.
Юань-юань, зная исход заранее, молча ушёл. Цзю-эр выбежала за ним, всунула в объятия свёрток, пробормотала напутствия и залилась слезами. Юань-юань ушёл в армию.
В части Юань-юань усердно тренировался и быстро мужал. В мыслях он неизменно хранил заботу о родителях дома, и в каждом письме сообщал только хорошие новости, скрывая печальные. А здоровье Гэгэ тем временем стремительно ухудшалось, и Цзю-эр в одиночку тянула всю тяжесть домашнего быта. Тем не менее она продолжала жить стойко. Бао-эр сделали три операции, речь удалось восстановить, а глаза всё ещё продолжали лечить.
Спустя несколько лет Юань-юань с честью демобилизовался. На родину он вернулся с багажом наград и тоской по близким. В день возвращения на вокзал Бао-эр сама встретила брата. Она была невероятно жизнерадостной, хранила какой-то секретный сюрприз для брата, лишь улыбалась ему и ничего не говорила. Когда они расставались, сестра едва доставала ему до подбородка, а теперь почти догнала его ростом — настоящая писаная красавица! Юань-юань едва её узнал.
Уже почти подходя к дому, Бао-эр сказала:
— Братик, я устала, неси меня на спине!
Юань-юань в самых смелых мечтах не мог представить, что голос сестрички звучит так прекрасно. На глаза мгновенно навернулись слёзы, и он вымолвил:
— Скажи-ка ещё раз.
Бао-эр громко выкрикнула:
— Братик!
Бао-мей умеет говорить! Мама, спасибо за твои труды!
Увидев измождённую мать и постаревшего отца, Юань-юань преисполнился самоуничижения и твёрдо решил заботиться о маме, чтобы та наконец зажила счастливо.
Си-эр тоже знала, что сегодня брат возвращается со службы домой, и бежала с работы пуще полевого жаворонка, всю дорогу радостно звякая: «Брат! Брат!». Бао-эр оказалась выше Си-эр. Цзю-эр посмотрела на троих детей и сказала Гэгэ, что чувствует себя сытее, чем после императорского пира из ста блюд.
Юань-юань отдал родителям воинское донесение и отрапортовал, что меняет службу на гражданскую — на следующей неделе он выходит на работу в провинциальное Управление общественной безопасности! Си-эр радостно воскликнула:
— Мой брат исполнил свою мечту!
Бао-эр перевела взгляд на сестру, и Си-эр пояснила:
— Наш брат с самого детства мечтал стать офицером.
Бао-эр удивилась:
— Почему я об этом не знала?
Си-эр рассмеялась:
— Да тебя тогда ещё и на свете не было!
Бао-эр заливисто рассмеялась, а Си-эр обратилась к брату:
— Братик, с завтрашнего дня бери Бао-эр под свою опеку, её частенько обижают в школе.
Цзю-эр виновато добавила:
— Зрение-то у неё всё ещё никуда не годится...
Вот теперь это была настоящая семейная встреча. Вся семья из пяти человек в сборе! Цзю-эр суетилась с самого утра, но наконец всё было готово к столу. Си-эр расставляла тарелки, а Цзю-эр ворчала под нос, что их отец ей ни копейки не дал и палец о палец не ударил.
Сначала на столе появились четыре холодных блюда — одно другого аппетитнее: змееголов кольцами, свиной желудок с соломкой, корень лотоса с хрустящими овощами и хрустящие сушёные гольяны. Юань-юань бросил взгляд: всё самое любимое! Затем последовали ещё четыре холодных блюда: домашнее ассорти, маринованный тофу с приправами, салат из зелени и редис в кисло-сладком соусе. Каждое блюдо — просто шедевр: и глаз радует, и во рту тает. Ну просто неповторимо! В завершение подали восемь горячих блюд: рыба, мясо, буйство ароматов, вкусов и красок. Все уселись вокруг стола, болтали, смеялись и наслаждались этим роскошным ужином.
После трапезы семья устроилась в гостиной. Си-эр принялась рассказывать забавные истории с работы, доводя всех до хохота. Бао-эр сидела рядом, слушая и время от времени вставляя реплики. Цзю-эр смотрела на детей, и на душе у неё разливалось беспредельное умиротворение. Ей казалось, что это и есть та самая семейная жизнь, о которой она всегда мечтала — простая, но счастливая. И хотя зрение Бао-эр всё ещё было затуманенным, она верила: дальше будет только лучше.
За разговором зашла речь о том, как одноклассники обижают Бао-эр. Си-эр возмущённо заявила:
— Совсем совесть потеряли! Бао-эр, смотри мне, больше не позволяй им над собой измываться.
Бао-эр кивнула:
— Знаю, сестрёнка.
Тут подал голос Юань-юань:
— Бао-эр, если кто-нибудь ещё раз тебя обидит, сразу говори брату. Твой брат в армии служил, уж он-то тебя в обиду не даст!
Си-эр с улыбкой поддакнула:
— Точно-точно, Бао-эр, за тобой брат стоит, нечего их бояться!
Цзю-эр со слезами на глазах глядела на эту картину. Она знала, как крепки узы между детьми — они всегда поддержат и позаботятся друг о друге.
В этот момент раздался звонок в дверь. Бао-эр побежала открывать: на пороге стоял незнакомый молодой человек. Он представился новым соседом Бао-эр и попросил кое-что одолжить на время. Цзю-эр радушно пригласила его войти, и они немного поболтали все вместе. Парень оказался открытым и жизнерадостным, быстро найдя общий язык с детьми. Уходя, он пригласил Бао-эр завтра вместе сходить в парк. Бао-эр радостно согласилась, и в её глазах заискрилось предвкушение.
Глядя на улыбку дочери, Цзю-эр почувствовала, как тревога в её сердце немного отступила. Ей хотелось, чтобы у Бао-эр появилось побольше друзей и жизнь её наполнилась радостью. Хоть Бао-эр и казалась источником всеобщего веселья, Цзю-эр знала: сама девочка счастлива не была. Боль от перенесённых операций Бао-эр переносила стоически, стиснув зубы. Трудно было даже вообразить, как такое выдерживал ребёнок столь юных лет, поэтому больше всего душевных сил Цзю-эр вкладывала именно в Бао-эр. Она чувствовала внутреннюю борьбу этой девочки, в то время как окружающим Бао-эр дарила лишь свет и радость.
Юань-юань тоже всё понимал. На следующий день, провожая сестру в школу, он — догадайтесь как? — взял её за руку, взвалил на плечи её школьный рюкзак и дотащил прямо до школьных ворот, бросив на прощанье:
— После уроков заберу!
Вот это был настоящий образ старшего брата в исполнении Юань-юаня!
Старшая и Вторая тётушки, услышав, что Юань-юань вернулся, а ведь они не виделись уже несколько лет, тоже пришли навестить племянника. Юань-юань, возможно, ради приличия и избежания лишних сплетен, отправил подарки тётушкам посылкой из части ещё до отъезда домой. Услышав от сестёр про эту посылку, Цзю-эр испытала сложную гамму чувств — мальчик действительно повзрослел! Юань-юань не хотел усложнять жизнь матери и ещё сильнее бередить позицию Гэгэ, поэтому самым удобным и действенным способом решения проблемы счёл одно: сделать всё так, чтобы отец ничего не знал.
Под вечер Цзю-эр готовила ужин, как вдруг снова зазвонил звонок. Она открыла дверь и увидела Бао-эр и нового соседа, которые стояли на пороге и весело улыбались.
— Мама, я вернулась! — вбежав в дом, Бао-эр обняла Цзю-эр.
Сосед шагнул следом и сказал:
— Я провожал Бао-эр в парк, вот мы и вернулись.
Цзю-эр с улыбкой кивнула, испытывая глубокое облегчение при виде счастливого лица дочери.
Бао-эр и сосед ушли гулять, взявшись за руки. Цзю-эр проводила их взглядом и мысленно взмолилась, чтобы Бао-эр всегда была так же счастлива.
После ужина Цзю-эр получила от Юань-юаня короткое сообщение с вопросом, всё ли дома в порядке. Ответив ему, Цзю-эр не смогла сдержать слёз. Пусть Юань-юаня не было рядом, его забота никогда не иссякала. Цзю-эр знала: её дети изо всех сил стараются расти, и она сама будет еще крепче держаться перед лицом любых ударов судьбы.