— Гнев? — холодно усмехнулся Пин Хун. — Они уже занесли ножи над моей шеей, и вы всё ещё хотите, чтобы я проявлял снисхождение?!
Его безразличный, полный величия взгляд скользнул по присутствующим. Каждый сановник, на которого пал этот взор, слегка задрожал, испугавшись свирепого, готового разорвать на куски выражения лица Пин Хуна.
По правде говоря, с момента основания Великой Цинь и до сего дня Пин Хун гневался впервые, и это заставило чиновников увидеть его с совершенно другой стороны: все они были так напуганы, что боялись даже вздохнуть полной грудью.
Глава 1251