мисс Гань, дом Су уже здесь...
Машина остановилась перед массивными железными воротами. Услышав голос водителя, Гань Чжи медленно открыла глаза и посмотрела на палящее солнце за окном.
В её ярких, подобных звёздам на ночном небе глазах промелькнул холодный блеск, а длинные ресчки слегка опустились, скрывая леденящий взгляд.
Машина остановилась здесь для того, чтобы я сама вышла и открыла ворота?
С того самого момента, как водитель на скромной развалюхе в одиночку заехал за ней в деревню Мо, Гань Чжи поняла, что это воссоединение семьи не так просто.
Всё, что им было нужно — это её ДНК, чтобы активировать акции, оставленные госпожой Гань.
И заодно заключить выгодный брак, предназначенный исключительно для истинной дочери семьи Су, превратив её в трамплин для входа семьи Су в высшее общество столицы и возвращения их былого влияния.
Если бы не данное ею обещание старику Ци, сменившая душу Гань Чжи ни за что бы не появилась здесь.
Верно, в теле Гань Чжи больше не было прежней хозяйки. В прошлой жизни она была старшей законнорождённой дочерью в Поместье герцога, защищающего государство.
С малых лет на неё возлагали большие надежды, и она оправдывала их: в совершенстве владела цитрой, шахматами, каллиграфией и живописью, мастерски держалась в седле и стреляла из лука, легко управлялась с интригами и хитростями, а её медицинские навыки и вовсе поражали воображение. Она была образцом для подражания дочерей всех знатных родов.
В восемь лет она отправилась в поход вместе с отцом и погибла в результате несчастного случая, а затем очнулась в этом незнакомом мире, переродившись в девушку с тем же именем и фамилией.
Прошу прощения, мисс Гань, но у моей машины нет допуска на главную территорию.
На словах водитель извинялся, но в его глазах читалось торжество после удачной проделки.
Правда? Уголки губ Гань Чжи слегка приподнялись в холодной, отстранённой улыбке, и в тот же миг острие кинжала уперлось в сонную артерию водителя.
Обычный слуга теперь решает за хозяев? Пусть семья Су и не самая влиятельная в столице, но у них есть определённый вес и история, верно? Если такое отношение к родной крови выплывет наружу и станет пищей для сплетен среди других семей, неужели вы не боитесь? Или тебе хочется уничтожить репутацию семьи Су?
Не смею, мисс Гань, я правда не смею делать то, что очернило бы семью Су! Мне отдали приказ забрать вас именно на этой машине, я правда ничего не решал сам!
Голос водителя дрожал. Ощущая, как ледяное лезвие скользит по его шее, он чувствовал, как напряглась каждая мышца спины, и ни капли не сомневался, что Гань Чжи способна прикончить его одним ударом.
Убедившись, что водитель не врёт, Гань Чжи убрала кинжал.
Твоя жизнь остаётся при тебе. Надеюсь, в тот день, когда ты мне понадобишься, у тебя хватит ума сообразить, как себя вести.
Гань Чжи толкнула дверцу, вышла из машины и, катя за собой чемодан, зашагала внутрь поместья Су.
Глядя в зеркало заднего вида на кровавый порез на шее, водитель без сил опустился на водительское сиденье: эта новенькая истинная дочь действительно способна убить.
Гань Чжи шла по поместью Су с грациозной осанкой, её шаги были неторопливыми и размеренными. Оглядывая окрестности, она подумала, что семья Су из себя ничего особенного не представляет.
По дороге ей не встретился ни один человек, и она незаметно подошла к дверям здания, похожего на ритуальный зал, откуда доносился запах благовоний.
Подойдя к входу, она сразу же заметила висевший на стене парадный портрет в полный рост. Женщина на холсте была ею самой в прошлой жизни: в алых доспехах, с пронзительным взглядом, излучающая высокомерную гордость, способную смотреть на всё с презрением.
Десяток членов семьи Су послушно стоял на коленях перед портретом. Стоявший впереди пожилой мужчина держал в руках три ароматические палочки и с благоговением кланялся изображению.
Перед портретом были расставлены различные фрукты, а по краям стола горели две свечи. Их язычки пламени подрагивали, создавая невыразимо жуткую атмосферу.
Сердце Гань Чжи ёкнуло — она никак не могла взять в толк, какая связь существовала между её прошлой жизнью и семьей Су.
Предводитель рода семьи Су здесь, умоляю тебя, защити процветание нашей семьи Су, позволь нам вернуться в высший свет столицы! Твой потомок готов воздвичь для тебя золотую статую, прошу лишь о твоей защите!
Старший господин Су вставил три палочки благовоний в курильницу, опустился на колени и с силой совершил пять земных поклонов. Когда он поднял голову, на лбу отчетливо виднелись покраснения.
Вслед за ним все члены семьи Су дружно совершили ритуальный поклон, бормоча молитвы о воздвижении золотой статуи предку семьи Гань в обмен на исполнение желаний.
Наблюдая за этой абсурдной сценой, Гань Чжи приподняла уголки губ. Ей доводилось видеть людей, которые вешают лапшу на уши другим, но чтобы вешать лапшу на уши собственному предку — такого она ещё не встречала.
В тот самый момент, когда Гань Чжи с интересом наблюдала за этим представлением, сзади раздался испуганный возглас.
Мисс Гань, как вы сюда ворвались?
Люди, совершавшие ритуал поклонения предку, услышав звук, дружно подняли головы и посмотрели в её сторону.
Цяо Цзинвань отреагировала быстрее всех: она тут же вскочила с циновки для молитв, нахмурившись, подошла к Гань Чжи, схватила её за руку и отчитала приглушённым голосом:
Разве это место для тебя? Ты вообще понимаешь, насколько важна сегодняшняя церемония? Семья Су обязана всем своим нынешним положением исключительно защите предка! Как ты смеешь срывать ритуал поклонения? Кто открыл тебе дверь? Разве тебе не велели ждать снаружи? Ах да, ты же из деревни, совсем никаких манер!
Цяо Цзинвань до смерти боялась, что Гань Чжи испортит ритуал почитания предка и Старший господин Су изольёт гнев на неё, поэтому сейчас она желала лишь одного — чтобы Гань Чжи немедленно исчезла.
Если бы не упрямство Старшего господина Су, настоявшего на том, чтобы вернуть девчонку в дом, Цяо Цзинвань ни за бы не признала в этой брошенной на произвол судьбы дикарке свою дочь.
Цяо Цзинвань тянула Гань Чжи за руку, пытаясь утащить её прочь, и всей душой желала, чтобы та сию же секунду испарилась из поместья Су.
Гань Чжи опустила глаза на покрасневшую от хватки руку, её красивые большие глаза слегка сузились — эта мать даже не пыталась скрывать своего отвращения к ней.
Что за неподобающие хватания и возня!
Старший господин Су поднялся с помощью дворецкого, его мутные глаза с потухшим блеском окинули оценивающим взглядом дешевый наряд Гань Чжи.
Выцветшая чёрная футболка, широкие джинсы, потёртые холщовые кеды на ногах. Стояла она прямо и дисциплинированно, держась при этом вполне непринужденно.
Дедушка, не гневайся. Младшая сестрица впервые в нашем доме, её наверняка ослепила наша роскошь — в конце концов, в деревне таких поместий не увидишь. Заблудиться и забрести сюда по незнанию простительно, она ведь не со зла пыталась помешать сегодняшнему ритуалу. Дедушка, сегодня великий день поминовения, гневаться нельзя.
Су Цинюэ мягким голосом успокаивала Старшего господина Су, с милым видом вымаливая прощение для Гань Чжи.
Старший господин Су опустил глаза, глядя на неё. Прислушавшись к её утешениям, он почувствовал, как ярость в его груди немного улеглась, и холодно хмыкнул, глядя на Гань Чжи.
Деревенщина, раз уж пришла — вставай на колени, бей челом предку и вымаливай прощение...
Не договорив, Старший господин Су окинул взглядом наряд Гань Чжи, его брови сошлись от отвращения, а тон стал суровым:
Грязнуля! Тушка Сюэ, отведи её умываться! Отмой её как следует, пусть переоденется в чистую одежду и только потом возвращается!
Дедушка, сестрица впервые у нас дома и ещё ничего здесь не знает. Лучше я сопровожу её!
Не дожидаясь ответа тушки Сюэ, Су Цинюэ вызвалась сама — упускать возможность проявить заботу о сестре она не собиралась.
Глядя на рассудительность и такт Су Цинюэ, Старший господин Су одобрительно блеснул взглядом: вот какой должна быть истинная дочь семьи Су.
Если бы не та завещательная воля, оставленная старой госпожой, у этой дикарки в жизни не было бы шанса переступить порог дома Су.
Старший господин Су махнул рукой Су Цинюэ:
Иди, да побыстрее. Не заставляй предка ждать слишком долго.