Девушка, увидев Гань Чжи, аж глаза расширила. Она слышала об этой новенькой барышне, но и подумать не могла, что выросшая в деревне девушка окажется такой невероятно красивой. Её кожа была безупречна, словно очищенное от скорлупы яйцо, большие глаза напоминали звёзды на ночном небушке, переносица была высокой, а кончик носа — изящным. Губы естественного розоватого оттенка, с умеренной пухлостью, сами собой тронутые улыбкой, казались верхом совершенства. Разве можно быть настолько красивой?
— Мисс Гань, я — личная служанка, которую дворецкий прикрепил к вам. Если у вас возникнут любые требования, смело обращайтесь ко мне. Впредь я буду и вашу комнату убирать, и весь ваш быт устраивать.
— Хорошо, в дальнейшем буду рассчитывать на твою заботу.
Гань Чжи вовсе не испытывала отторжения к милой девушке, которая первой проявила к ней такое дружелюбие. В семье Су у неё не было надежных людей, а вырастить кого-то, кому можно полностью доверятся — дело чрезвычайно важное.
Не ожидая, что Гань Чжи окажется такой простой в общении, Тан Юэ радостно заулыбалась, и на её щеках проступили две симпатичные ямочки, придающие ей ещё более очаровательный вид.
В Лиюане Цзэн Сунжань, с планшетом в руке, вбежал с улицы быстрым шагом.
— Си-е, есть новости! Святая Рука приняла заказ в даркнете, она согласилась взяться за твоё лечение! Я только что отправил ей свои личные контакты, как только она ответит, я сразу же организую поездку, чтобы привезти её сюда.
Му Цзинси слушал взволнованный голос Цзэн Сунжаня, опустив планшет, поднял на него взгляд, но его тёмные глаза оставались совершенно спокойными.
— Ты уверен, что это она? Разве этот человек не перестал принимать заказы ещё три месяца назад?
Полгода назад Му Цзинси начал разыскивать гениального лекаря по прозвищу Святая Рука. Ему с огромным трудом удалось заполучить порядковый номер на приём у Святой Руки на чернорыночном аукционе, как вдруг тот внезапно вывесил объявление о временном исчезновении.
Теперь же, когда Святая Рука неожиданно взял заказ, Му Цзинси невольно усомнился, не выдаёт ли себя кто-то за него.
— Си-е, можешь не сомневаться, я ручаюсь, что это сама Святая Рука. Процедура заказа в даркнете требует прохождения верификации по лицу, а аккаунт Святой Руки официально подтвержден. Ошибки быть не может! Как только Святая Рука приедет, твои ноги будут спасены.
Цзэн Сунжань в порыве чувств повысил голос. Они слишком долго ждали этого момента. С тех пор как два года назад Си-е попал в автокатастрофу и чудом вырвал свою жизнь у смерти, но при этом обнаружил, что больше не может ходить, он словно заново родился, но совершенно другим человеком.
С того самого дня они начали повсюду искать врачей, способных исцелить ноги Си-е, но, к сожалению, не нашли никого, кто смог бы это сделать. Святая Рука оставалась их последней надеждой.
Му Цзинси не разделял бурного восторга Цзэн Сунжаня. Наверное, пережив слишком многое, он уже давно ко всему охладел и лишь тихонько отозвался:
— Занимайся организацией. А как дела с продвижением того видео?
Сейчас Му Цзинси куда больше интересовали дела семьи Су. Вспомнив ту молоденькую особу, которая с виду казалась невинным цветочком лотоса, а на деле была черна душой, он находил её забавной. Эта девчонка пришлась ему по вкусу, и он подумал, что отныне его жизнь станет не такой уж скучной.
— Сразу после публикации видео семья Су попыталась удалить его и умерить шумиху, но всё было напрасно. Вчера около пяти часов вечера вмешалась и семья Янь. Судя по всему, Су Цинюэ вымолила помощи у Янь Чули.
— После появления этого видео её репутация в пекинских кругах оказалась серьезно подорвана. В конце концов, раньше немногие знали, что она не родная дочь семьи Су, и она преспокойно пользовалась статусом старшей барышни семейства Су в кругу столичной знати.
Му Цзинси разглядывал статистику трендов, слегка нахмурив брови. Это была лишь разминка, а семья Янь уже вознамерилась сунуть нос в чужие дела.
— Раз уж Янь Чули так свободен, подбрось ему забот. Я слышал, в последнее время он ведет переговоры по редкоземельным проектам в Африке? Создай-ка ему там пару трудностей.
Цзэн Сунжань никак не ожидал от Му Цзинси подобного шага. Он на мгновение засомневался: разве Си-е не приходится младшим дядей молодому господину Яню? Почему он вдруг ополчился на него?
— Си-е, покупатель с той стороны — молодой господин Янь, вы уверены?
— Я выразился неясно? У него есть время лезть в чужие семейные дела — это явно значит, что он слишком свободен. Разве плохо заставить его как следует потрудиться?
Безапелляционные слова Му Цзинси заставили Цзэн Сунжаня скривить губы. Как Си-е вообще смог произнести такое с невозмутимым видом, ведь всю эту кашу заварил он сам?
— Что? Есть возражения?
Заметив сложное выражение лица Цзэн Сунжаня, Му Цзинси сразу понял, о чём тот думает. У него были веские причины поступать так, да и разве Янь Чули мог с ним сравниться?
— Никак нет.
Разве мог Цзэн Сунжань посметь оспаривать решения Му Цзинси? Он тут же отправился всё устраивать.
Вскоре Янь Чули получил известие о проблемах с заказом на редкоземельные металлы и немедленно вернулся в компанию для решения вопросов.
Всю первую половину дня Гань Чжи изучала с преподавательницей по этикету основы поведения на банкетах.
Училась она быстро, схватывала на лету, и наставница рассыпалась в похвалах перед Старшим господином Су.
Старший господин Су, наблюдая, как Гань Чжи с безупречной точностью повторяет движения учительницы — так, будто выросла в знатном клане с малых лет, — ощутил в сердце невольную гордость. Поистине, истинная наследница семьи Су! Подобные таланты заложены в крови, в этом и заключается глубинная основа рода Су.
Дворецкий проводил преподавательницу, и Старший господин Су позвал Цяо Цзинвань, которая дежурила в больнице у Су Цинюэ. Он велел ей взять с собой Гань Чжи и выйти в свет, чтобы сгладить дурные слухи в интернете, а заодно смягчить натянутые отношения между матерью и дочерью.
Войдя с улицы, Цяо Цзинвань с первого же взгляда увидела Гань Чжи, неторопливо уплетающую птичье гнездо в гостиной. Ярость в её груди вспыхнула мгновенно: её драгоценная Цинюэ всё ещё мучилась в больнице, из-за сетевой шумихи переживая так сильно, что не могла ни нормально есть, ни спать.
С какой стати Гань Чжи наслаждается такой безмятежной жизнью? Сегодня она непременно выставит её из дома Су!
— Где твой дед?
— Дедушка в кабинете, госпожа Цяо может поискать его там.
Услышав, как Гань Чжи обратилась к ней, Цяо Цзинвань сочла это за откровенную дерзость. Гнев захлестнул её с головой, грудь тяжело вздымалась, а в глазах полыхал такой огонь, казалось, готовый выплеснуться наружу.
— Ты — невоспитанная дрянь! Я твоя мать, как ты смеешь называть меня госпожой Цяо? Будь ты хоть наполовину такой же послушной, как Цинюэ, я бы из-за тебя не угодила в тренды!
Гань Чжи осталась совершенно невозмутима перед лицом ругани Цяо Цзинвань. Она изящно поставила пустую пиалу на журнальный столик, поднялась с дивана и почтительно отвесила глубокий поклон.
— Моя вина, что я не оправдала ожидания госпожи Цяо. Но ведь это вы сами сказали в больнице, чтобы я не называла вас мамой. Я обратилась к вам так, следуя вашим же словам. Если и это вас не устраивает, я даже не знаю, как мне теперь вас называть.
На лице Гань Чжи запечатлелось невинное выражение. Она захлопала своими влажными большими глазами, и этот готовый расплакаться вид вызывал у любого постороннего жалость. Однако Цяо Цзинвань видела в этом лишь стремление поставить её в неловкое положение.
— Ты… ты… С тобой говорить не о чем, я иду к твоему деду!