Гань Чжи вернулась в комнату и снова достала из одежды швейную иглу. Она как раз ломала голову над тем, как бы проучить тушку Сюэ, а тут подвернулся такой удобный случай. Что ж, пусть отведает последствий тайных козней.
Спрятав иглу, Гань Чжи заметила ряд подарков, аккуратно расставленных у окна. Она только собралась подойти поближе, как снаружи раздался стук в дверь, а следом послышился голос дворецкого:
— Мисс Гань, старый господин велел мне принести вам шкатулку с украшениями старой госпожи, а заодно передать, что тушка Сюэ уже всё собрала и ждет вас внизу.
Гань Чжи остановилась, развернулась, подошла к двери и открыла её. Она приняла из рук дворецкого туалетную шкатулку из красного дерева.
— Хорошо, я сейчас спущусь.
Гань Чжи вернулась к туалетному столику, прижимая шкатулку к груди, и села. Открыв крышку, она заглянула внутрь, и её прекрасные глаза слегка расширились: все эти украшения принадлежали ей в прошлой жизни.
Тот самый нефритовый браслет — императорский подарок вдовствующей императрицы ей на день рождения.
Изначально это была пара, но, к сожалению, один из браслетов разбила её завистливая младшая сестра. После того, как остался всего один, она больше его не надевала. Кто бы мог подумать, что этот нефритовый браслет снова вернется к ней в руки.
Гань Чжи достала браслет и надела его на тонкое запястье. Глядя на свое отражение в зеркале, она словно вновь ощутила те времена, когда жила в Поместье герцога. Похоже, оставаться в стороне от дел семьи Су она больше не сможет.
Выйдя из гостиной, Гань Чжи только толкнула парадную дверь, как водитель тут же выскочил из машины и почтительно распахнул дверцу:
— Мисс Гань, прошу, садитесь.
Заметив повязку на шее водителя, она легко усмехнулась:
— И правда, те, кого как следует проучили, сразу начинают соображать.
Услышав насмешку Гань Чжи, водитель почувствовал, как швы на шее тупо заныли. Он не смел смотреть на неё: дождавшись, пока она сядет, он быстро вернулся на водительское место и направил машину в сторону больницы.
Автомобиль остановился у больничного крыльца, тушка Сюэ выскочила наружу и открыла заднюю дверцу, ожидая, пока Гань Чжи выйдет.
Гань Чжи бросила на распухшее лицо тушки Сюэ равнодушный взгляд и неторопливо выбралась из салона.
Едва Гань Чжи ступила на землю, тушка Сюэ с раздражением захлопнула дверцу и злобно бросила:
— Мисс Гань, шевелитесь быстрее! Вы слишком долго возитесь, старшая мисс уже ждет вас в палате.
Тушка Сюэ зашагала быстрее, намеренно оставляя Гань Чжи позади.
Глядя на спешный уходящий силуэт тушки Сюэ, Гань Чжи слегка щелкнула пальцами, зажавшими швейную иглу, и та со свистом сорвалась с кончика пальца.
Шдшая впереди тушка Сюэ вдруг почувствовала укол в плечо, после чего половина её тела мгновенно онемела. Пройдя еще пару шагов, ноги перестали её слушать, и она плашмя рухнула на землю.
Водитель, тащивший вещи, как раз стал свидетелем этой сцены и быстро подбежал к Гань Чжи.
— Мисс Гань, что это с тушкой Сюэ?
— Наверное, внезапный гемиплегический удар? Бегите за врачом, а я пойду посмотрю, что случилось.
Сплавив водителя, Гань Чжи уверенным шагом направилась вперед, протиснулась сквозь толпу зевак и, оставшись незамеченной, извлекла швейную иглу из одежды тушки Сюэ, аккуратно закрепив её на прежнем месте. Она хотела, чтобы та хорошенько усвоила урок: связываться с ней себе дороже.
Врач подоспел быстро. Гань Чжи велела водителю сопровождать тушку Сюэ на обследование, а сама с пакетом гостинцев для Су Цинюэ поднялась наверх.
Едва подойдя к дверям палаты, Гань Чжи нос к носу столкнулась с Цяо Цзинвань, выходившей наружу. Увидев Гань Чжи, Цяо Цзинвань мгновенно бросилась к ней, замахнувшись для пощечины:
— Ты еще смеешь сюда приходить! Знаешь ли ты, до чего довела свою сестру? Если бы не твои глупые россказни перед дедушкой, разве она оказалась бы в таком положении?
Однако её рука не достигла лица Гань Чжи, а со всего размаха врезалась в термос с куриным супом. Термос опрокинулся, и обжигающий суп полностью выплеснулся на саму Цяо Цзинвань.
В тот же миг по больничному коридору прокатился пронзительный визг, заставивший многих любопытных высунуть головы из палат.
— А-а! Ах ты проклятая девчонка, ты залила меня супом!
Гань Чжи с совершенно невозмутимым видом увернулась от выпадов Цяо Цзинвань и тихо произнесла:
— Мама, зачем вы сами выбили термос с супом, который я приготовила для сестры? Неужели вы не хотите, чтобы сестра поправилась?
Цяо Цзинвань никак не ожидала, что Гань Чжи перевернет всё с ног на голову и обвинит её первой. Ведь её рука была занесена для удара по лицу девчонки, почему же она угодила прямо в термос? Наверняка та сделала это специально!
— Не смей называть меня мамой! Мало того, что ты изуродовала сестру, так еще смеешь плескаться супом! Я сегодня же тебя проучу!
Цяо Цзинвань с диким визгом и растопыренными пальцами бросилась на Гань Чжи. Та шагнула навстречу её движениям, подалась вперед и шепнула прямо на ухо:
— Госпожа Цяо, в конце коридора кто-то уже достал телефон и снимает видео. Если вы не хотите опозорить семью Су перед дедушкой и навлечь на себя его гнев, прекратите этот цирк. К тому же...
Доведя фразу до половины, Гань Чжи выпрямилась и с непоколебимым выражением лица громко заявила:
— Я хочу еще раз подчеркнуть: Су Цинюэ наказана дедушкой за неуважение к предкам, и я не имею к этому ни малейшего отношения. Хватит вешать на меня чужие ярлыки!
Гань Чжи изящно поправила растрепанную одежду Цяо Цзинвань, и в этот миг её ослепительно прекрасное личико засияло так ярко, что даже мужчина на инвалидном кресле в другом конце коридора невольно засмотрелся.
Убедившись, что Цяо Цзинвань наконец утихла, Гань Чжи наклонилась, подняла брошенные на пол вещи и широким шагом вошла в палату Су Цинюэ. Она помнила о цели своего визита: раз уж взяла деньги, нужно отрабатывать.
В этот момент Цяо Цзинвань только теперь осознала, какой нелепый спектакль она только что устроила. Бросив испуганный взгляд на зевак, выглядывающих из соседних палат, она ускоренным шагом бросилась прочь из больницы.
Насмотревшись на представление, Му Цзинси лениво откинулся в инвалидном кресле и небрежно бросил:
— А эта девчонка забавная.
Услышав слова Му Цзинси, Хань Бэйцзянь убрал телефон и шагнул к нему из-за спины, но упомянутой девчонки уже и след простыл. Озадаченно он спросил:
— И где она? Какая еще девчонка?
— Дурак.
Му Цзинси брезгливо покосился на Хань Бэйцзяня и, управляя электроколяской, покатил в сторону лифта.
В палате Су Цинюэ находилась одна. Гань Чжи посмотрела на её бледное, болезненное лицо и участливо произнесла:
— Сестрица, в таком хрупком и болезненном виде ты вызываешь искреннюю жалость. Ты...
Не успела она договорить, как её рука коснулась щеки Су Цинюэ. Под видом заботы пальцы с силой провели по коже, собирая на подушечки белую пудру. Гань Чжи издала насмешливый звук:
— Сестрица всё же старшая мисс семьи Су, а пользуется такой дешевой пудрой. Кто не знает, подумает, что семья Су разорилась!
Су Цинюэ не вынесла столь наглого и открытого издевательства со стороны Гань Чжи. В ярости она подскочила на постели и бросилась на гостью.
На сей раз Гань Чжи даже не думала уворачиваться — её с силой толкнули, и она рухнула прямо в чьи-то крепкие объятия.
— С-старший... брат... я... я не хотела... я не собиралась на нее нападать...