— Эти четыре слова она произнесла с легкой ноткой горечи и душевной боли. Ведь когда Хэ Цзитан был для нее старшим братом, опекавшим ее с детских лет, Цяо Сюнь не знала забот и оставалась избалованной маленькой принцессой дома семьи Цяо.
Новая встреча обернулась тем, что всё вокруг изменилось до неузнаваемости.
Хэ Цзитан повернул голову и молча посмотрел на нее.
Затем он достал из кармана банковскую карту:
— Здесь два миллиона, пин-код — твой день рождения. Этого должно хватить на медицинские расходы дяди.
Цяо Сюнь отказалась брать карту:
— Я сама могу зарабатывать, правда.
Хэ Цзитан посмотрел на ее руки: на них было наклеено несколько медицинских пластырей, совсем не похожие на прежние нежные и гладкие пальчики.
Его горло слегка сжалось:
— Сяо Сюнь, тебе не обязательно так надрываться.
Он взял тюбик с мазью и обработал ей раны.
Когда всё было закончено, Цяо Сюнь легонько сжала тонкие белые пальцы и тихо проговорила:
— Раньше я жила под чужой защитой и не имела собственного я. Да, сейчас у меня ничего нет, но мне всего двадцать четыре, и я хочу начать всё сначала.
Сказав это, она подняла голову и посмотрел на Хэ Цзитана.
Его взгляд, как и прежде, был мягким и самую малость глубоким.
...
Цяо Сюнь провела в больнице всего два часа, а в семь вечера уже спешила к открытию бара.
Работа закончилась уже ближе к полуночи.
Закинув за спину скрипку, Цяо Сюнь шла по совершенно пустой улице. Подул прохладный ветерок, и ей пришлось плотнее запахнуть пальто, чтобы не дрожать от холода.
Глубокая ночь, тусклый свет неоновых вывесок.
На огромном экране небоскреба крутили светские сплетни, поддерживая ночное оживление.
Бизнес-титан из города Б. Лу Цзэ специально прилетел в город Х., чтобы провести романтический Праздник середины осени со своей возлюбленной.
На экране секретарь Цинь, везя перед собой Бай Сяосяо в инвалидном кресле, была зажата репортерами в лифтовом холле.
Рядом с ними Лу Цзэ выглядел крайне раздраженным.
Цяо Сюнь подумала, что его, должно быть, очень разозлило то, что их сняли.
Дальше шло интервью с Бай Сяосяо. Она сладко улыбалась в камеру:
— Этот Праздник середины осени получился очень счастливым. Надеюсь, что в дальнейшем моя нога полностью заживет, а еще я очень хочу брать уроки игры на скрипке у музыкального гения Учителя Вэя... Вы спрашиваете про господина Лу? Господин Лу — самый важный мужчина в моей жизни.
Досказав, Бай Сюэсяо ощутила мимолетный укол совести.
Четыре года назад она выдала себя за Цяо Сюнь, заставив Лу Цзэ поверить, что на скрипке каждый день играла именно она.
Она ужасно боялась, что Лу Цзэ все узнает.
Но быстро убедила себя: когда Лу Цзэ очнулся, в палате с зажатой в руках скрипкой сидела именно она, Бай Сяосяо, так что он ни о чем не догадается.
...
Глубокая ночь на улицах города Б.
Цяо Сюнь тихо стояла, слегка задрав голову и глядя на большой экран, где Лу Цзэ проявлял заботу о другой.
Пока всё ее тело не остыло.
Лишь тогда она отрешенно пришла в себя и тихо пробормотала:
— Вот оно что, настал Праздник середины осени.
Она закинула скрипку за спину и повернулась, чтобы уйти.
Фонари по обеим сторонам дороги вытянули ее силуэт в длинную-длинную полосу...
Околоуличные фонари вытягивали ее тень в длинную-длинную полосу...
Примерно в это же время излишняя шумиха Бай Сяосяо все-таки потревожила Госпожу Лу.
Госпожа Лу разыскала Цяо Сюнь.
В тот момент Цяо Сюнь выступала в каком-то супермаркете, на ней было дешевое платье, арендованное в прокатной конторе, а на пальцах, игравших на скрипке, красовалось несколько пластырей.
Кто бы мог подумать, если не знать заранее, что перед ним молодая госпожа Корпорации Лу?
Госпожа Лу стояла у сцены с суровым выражением лица.
Заметив ее, Цяо Сюнь на мгновение замерла кончиками пальцев, но тут же снова сосредоточилась на игре.
Во время перерыва Госпожа Лу подошла к ней и холодно, с отчуждением произнесла:
— На улице есть кафе, я жду тебя там.
Сказав это, она развернулась и ушла.
Цяо Сюнь продолжила протирать скрипку.
Коллега по работе забеспокоилась, подошла ближе и шепнула:
— Цяо Сюнь, у тебя случайно не проблемы? Эта женщина только что выглядела так, будто с ней лучше не связываться!
Цяо Сюнь покачала головой и слабо улыбнулась:
— Ничего страшного! Это просто одна знакомая... старшая.
Та осталась наполовину в сомнениях.
Цяо Сюнь переоделась в свою собственную одежду и направилась в кафе у входа.
Госпожа Лу сидела за столиком у окна и из-за своего изысканного вида сильно выделялась.
Цяо Сюнь подошла и села.
Госпожа Лу заказала ей стакан лимонада и холодно бросила:
— Пить кофе вредно для кожи.
Затем она окинула взглядом одежду Цяо Сюнь и не удержалась от упрека:
— Если тебе так хочется испытать трудности жизни, я могла бы устроить тебя в лучший оркестр! Что это за место такое, неужели оно подходит тебе, законной супруге Лу? И что это за тряпки на тебе надеты? До возвращения Лу Цзэ всё должно вернуться на свои места! Просто бардак какой-то.
Она наговорила много всего.
Цяо Сюнь просто молча слушала, а в конце едва заметно улыбнулась:
— Мне и так хорошо.
— К тому же, мы с Лу Цзэ разводимся. Разве вы сами не знаете, куда он отправился?
Госпожа Лу задохнулась от возмущения.
Цяо Сюнь впервые заговорила с ней в таком тоне, к тому же даже не назвала ее мамой.
Раньше, как бы холодно ни вел себя с ней Лу Цзэ, при встрече с матерью мужа Цяо Сюнь всегда выказывала глубочайшее уважение.
Какое-то время Госпожа Лу чувствовала себя не в своей тарелке.
Цяо Сюнь решила выложить всё напрямую:
— Я знаю, что вы меня не любите, поэтому сегодня я очень удивилась, увидев вас здесь. Всегда думала, что вы как раз-таки хотите нашего с Лу Цзэ развода.
Госпожа Лу молча оглядела ее.
Долго не видевшись, Цяо Сюнь действительно изменилась.
Она больше не была робкой и покорной, а научилась отвечать колкостью на колкость.
Но Госпожа Лу десятилетиями вращалась в высшем свете и, конечно, владела определенными методами, поэтому она лишь усмехнулась.
Легко и непринужденно.
Спустя мгновение улыбка исчезла с ее лица:
— Да, ты мне действительно не очень нравишься! Слишком красива... Слишком красивые женщины — это к беде! Но по сравнению с этим мне еще больше не нравится перспектива появления Бай Сяосяо в нашем доме. Какое у нее низкое происхождение, а туда же — метит в двери семьи Лу.
Она внезапно снова усмехнулась:
— Впрочем, у нее больше нет шансов! Сломанная нога, да к тому же разведенка — ни один нормальный мужчина ее не возьмет, не говоря уже о Лу Цзэ!
От этих слов по спине Цяо Сюнь пробежали мурашки.
Госпожа Лу же держалась совершенно спокойно.
Она легко коснулась пальцем щеки Цяо Сюнь и тихо вздохнула:
— Ты очень красива! Неудивительно, что Лу Цзэ, даже испытывая ненависть, так и не смог тебя отпустить!
Сказав это, Госпожа Лу поднялась.
Оглядев ресторан, она равнодушно произнесла:
— Я побеседую с Лу Цзэ! Пусть заберет тебя домой.
В завершение она презрительно добавила:
— Это место тебе не подходит!
Выйдя из кафе, Госпожа Лу направилась к ожидавшему ее черному лимузину.
Водитель почтительно распахнул дверцу.
Устроившись на роскошном заднем сиденье, Госпожа Лу откинулась на спинку и тяжело вздохнула.
Она прекрасно понимала, что чувствует Цяо Сюнь.
Все сводится к нехватке свободы, ощущению себя домашним питомцем, неуважению со стороны мужа... Но разве не каждая проходила через это? Разве не каждая в молодости обладала ослепительной красотой, которую тем не менее не удавалось использовать, чтобы привязать к себе мужа?
Цяо Сюнь все еще слишком молода и импульсивна!
При этой мысли Госпожа Лу снова испытала легкое раздражение. Она посмотрела в окно... и заметила знакомого человека.
Зрелый, подтянутый, с выдающейся внешностью, он ярко выделялся в толпе.
Однако для Госпожи Лу он выглядел как бельмо на глазу, как кость в горле.
Она пробормотала про себя:
— Этот ублюдок!
Сидевший впереди водитель чуть не оглох от неожиданности. Как могла госпожа выразиться столь вульгарно? Должно быть, ему послышалось.
...
Госпожа Лу уехала.
Внутри кафе Цяо Сюнь еще несколько минут сидела в одиночестве. У нее не было времени предаватся скорби, ведь она была слишком занята — занята выживанием и вечной беготней.
Поздней ночью, когда она возвращалась домой, пошел дождь.
Боясь намочить скрипку, Цяо Сюнь обернула ее верхнею одеждой и со всех ног бросилась к автобусной остановке.
Она редко позволяла себе роскошь в виде такси.
Но в дождливую погоду поймать машину оказалось почти невозможно. Простояв полчаса под моросящим ночным дождем... Цяо Сюнь продрогла до дрожи и в конце концов решила бежать домой.
Однако стоило ей сделать всего пару шагов, как она увидела Лу Цзэ.
Прямо перед ней у залитой водой мостовой стоял блестящий черный автомобиль представительского класса.
Окно со стороны водителя было опущено наполовину, открывая горделивое лицо Лу Цзэ.
На нем был классический черно-белый костюм, выглядевший так, будто он только что прибыл с какого-то официального мероприятия. От всей его фигуры веяло легкой расслабленностью... что еще сильнее подчеркивало жалкий вид промокшей Цяо Сюнь.
Они молча смотрели друг на друга сквозь дождливую ночную пелену.
Цяо Сюнь дрожала от холода.
Она судорожно прижимала к груди скрипку, словно утопающий за соломинку... Она прекрасно понимала: это был шанс, который протягивал ей Лу Цзэ.
Все, что ей было нужно — это проявить мягкость и сесть в машину.
Тут же ее ждали бы чистый плед и горячая вода, а завтра утром ей не пришлось бы снова идти выступать в торговый центр, и она проснулась бы в большой роскошной кровати, снова став той самой госпожой Лу.
Но это было совсем не то, чего она хотела!
Цяо Сюнь стояла под дождем и молча смотрела на него.
Дождь усиливался, капли застилали ресницы и размывали их взгляды.
Прошло около минуты, прежде чем она прикрыла голову рукой и побежала вперед сквозь дождь...
Из-под ног брызнули лужи, капли застучали по дорогому кузову автомобиля.
Они разминулись в дождливой ночи.
Звук шагов бегущей под дождем Цяо Сюнь отдавался ударами в сердце Лу Цзэ — глухо, тяжело, настойчиво...
Он не вышел из машины. Он позволил Цяо Сюнь пройти мимо.
Он видел ее лицо, на котором не осталось ни кровинки.
Он видел ее красивые пальцы, заклеенные медицинским пластырем, видел ее скромную одежду и то, что на ней не было ни единого приличного украшения.
Но даже несмотря на это, Цяо Сюнь не склонила перед ним голову.
Дождь продолжал лить...
Перед ветровым стеклом непрерывно метались дворники.
В салоне машины водитель и секретарь Цинь хранили молчание: каждый видел, что Лу Цзэ был в отвратительном настроении.
Долгое время царила тишина.
Наконец Лу Цзэ негромко произнес:
— Секретарь Цинь, не могли бы вы объяснить, почему Цяо Сюнь работает не в том элитном агентстве, а выбирает столь неподобающие концертные площадки? Ей так нравится терпеть лишения?
В груди секретаря Цинь все оборвалось.
Взвесив каждое слово, она тихо ответила:
— Я думала... что это заставит госпожу быстрее вернуться домой! Господин Лу, я могу поехать к ней и объяснить, что вы не имели к этому никакого отношения.
Во мраке салона меж пальцев Лу Цзэ ярко вспыхнула алая точка.
Он курил с поистине аристократической элегантностью.
Сквозь тонкую завесу серого дыма в голосе Лу Цзэ проскользнула насмешка:
— По ее мнению, есть ли какая-то разница между тем, что делаете вы, и тем, что делаю я?
Секретарь Цинь внутренне облегченно выдохнула.
Но в следующий же момент Лу Цзэ повернулся и затушил сигарету, а его голос стал ледяным и безжалостным:
— Выйдите из машины!
Секретарь Цинь замерла:
— Господин Лу, на улице идет дождь.
Лу Цзэ откинулся на кожаную спинку сиденья, слегка запрокинув голову. Во тьме салона его белая шея и мощно выступающий кадык казались особенно заметными.
Он холодно усмехнулся:
— Если Цяо Сюнь может бегать по улице, то почему вы не можете?
— Секретарь Цинь, с чего вы взяли, что вы нежнее и дороже Цяо Сюнь?
Секретарь Цинь залилась краской от унижения.
Она понимала: это наказание за ее самоуправство, за то, что она посмела притеснять Цяо Сюнь. Смысл слов Лу Цзэ был кристально ясен — либо она выходит под дождь и бежит, либо вылетает из Корпорации Лу.
Она недооценила место Цяо Сюнь в сердце Лу Цзэ и переоценила собственную значимость!
Дрожащими ногами секретарь Цинь вылезла наружу.
Дождь лил как из ведра, мгновенно промочив ее деловой костюм.
Вода заливала лицо и волосы. Скрипнув зубами, она сбросила туфли на высоких каблуках.
И побежала под проливным дождем!
Сидевший за рулем водитель оцепенел. Стоило ли говорить, что секретарь Цинь всегда отличалась высочайшим высокомерием и, пользуясь положением помощницы и однокурсницы генерального директора, смотрела на всех свысока.
Кто бы мог подумать, что и ее постигнет такая участь!
Лу Цзэ сидел на заднем сиденье и тоже молча наблюдал за происходящим, но в мыслях его была лишь Цяо Сюнь.
Он размышлял о том, почему же он так упорно хочет заставить ее вернуться!
Характер Цяо Сюнь был слишком покладистым, совсем не таким, какой ему нравился. На самом деле сам Лу Цзэ до сих пор никого по-настоящему не любил; даже когда перед свадьбой у него промелькнула мысль жениться на Бай Сяосяо, это произошло лишь потому, что, очнувшись, он сохранил в памяти потрясение от звуков скрипки.
Только вот скрипку в исполнении Бай Сяосяо он со временем ралюбил слушать.
От нее только болела голова!
Что же до Цяо Сюнь, то здесь дело было, пожалуй, в привычке!
Пару дней назад он никак не мог найти свои запонки. Если бы Цяо Сюнь была рядом, она бы моментально подсказала точное место, а вчера рано утром, когда он зашел в гардеробную переодеться, его ударило током от металлической ручки шкафа.
Впервые за всю семейную жизнь.
Когда Цяо Сюнь жила с ним, она тщательно следила за влажностью в доме, и с наступлением холодов всегда оборачивала все подверженные статическому электричеству предметы специальными чехлами... Жизнь с Цяо Сюнь на самом деле была очень комфортной.
Но он одновременно пользовался этим и не ценил ее.
Сидя в машине дождливой ночью, Лу Цзэ перебирал в памяти самые разные воспоминания о Цяо Сюнь.
В конце концов он пришел к выводу, что причина, по которой он хотел вернуть ее — лишь в том, что она идеально подходила на роль жены Лу, а вовсе не в том, что он влюбился в нее...
...
Цяо Сюнь вбежала в арендованную квартиру.
Издалека завидев ее, Тетушка Шэнь с зонтом в руках тревожно ждала у подъезда.
Цяо Сюнь замедлила шаг:
— Тетушка Шэнь, почему вы вернулись?
Дома Тетушка Шэнь принялась вытирать ей волосы полотенцем и приговаривала:
— Я места себе не нашла, решила проверить. В такой ливень... почему ты даже такси не взяла?
Цяо Сюнь тихо ответила:
— В дождь машины плохо лодятся.
Тетушка Шэнь прогнала ее в душ, а когда та вышла, разогрела суп, чтобы согреть девушку.
Пока Цяо Сюнь пила суп, Тетушка Шэнь немного поколебалась, а затем спросила:
— Как у вас дела с Лу Цзэ?
Цяо Сюнь замерла на секунду.
Затем она продолжила пить суп и тихо ответила:
— Он отказывается разводиться! И пока я не могу найти никого, кто взялся бы за это дело о разводе. Но я подала заявление на раздельное проживание, максимум через два года... Даже если он не согласится, развестись все равно удастся.
Тетушка Шэнь больше не стала ничего расспрашивать.
Она молча принялась мазать пальцы Цяо Сюнь заживляющей мазью, и при виде этих пораненных кончиков в груди у нее защипало.
Когда-то Цяо Сюнь была лучшей студенткой консерватории, и многие именитые музыканты мечтали взять ее к себе в ученицы; даже тот самый музыкальный гений по фамилии Вэй в свое время несколько раз приходил к ним домой лично.
А теперь вот... играет в таких местах.
Цяо Сюнь уловила ход ее мыслей.
Она утешила Тетушку Шэнь:
— Когда папа поправится и брат выйдет на свободу, я снова займусь учебой!
На лице женщины наконец появилась улыбка:
— Тетушка верит в тебя! Тогда мы еще станем знаменитыми музыкантами.
Цяо Сюнь в ответ слегка улыбнулась.
Она уже давно так не улыбалась. Когда она улыбалась, у нее на щеках проступали едва заметные ямочки, что делало ее по-детски милой.
Вернувшись в комнату, она села на край кровати и бережно, очень бережно протерла скрипку.
В этот момент зазвонил телефон — это был менеджер концертного агентства. Он сообщил, что на завтра запланировано открытие фешенебельного французского ресторана и там требуется программа самого высокого уровня.
Менеджер с усмешкой протянул:
— Я сразу вспомнил про тебя, Цяо Сюнь! Четыре часа работы — и пять тысяч в кармане, деньги прямо с неба падают! Цяо Сюнь, я знаю, что тебе нужны деньги... давай поделим пополам! Разве не по-честному?
Четыре часа за две с половиной тысячи...
Цяо Сюнь даже вскочила на ноги. Обычно она избегала лишних контактов, но тут не преминула сказать пару мягких слов.
Менеджер особо подчеркнул:
— Завтра оденься поприличнее!
Цяо Сюнь только угукнула.
Положив трубку, она неосознанно прижала к себе скрипку и принялась гладить ее.
Порадовавшись какое-то время, она отправилась выбирать подходящий наряд.
Долго перебирая вещи, она наткнулась на комплект из белой шелковой рубашки и черной юбки в пол... Глядя на них и касаясь ткани, Цяо Сюнь на мгновение погрузилась в оцепенение: эту одежду она носила, когда была госпожой Лу.
Прошло уже много времени с тех пор, как она надевала ее в последний раз.
...
На следующий вечер фешенебельный французский ресторан в престижном районе города Б. сиял огнями.
Официанты сновали туда-сюда с подносами в руках.
Цяо Сюнь в шелковом платье в пол, с забранными на затылке темными волосами и жемчужными пусетами в ушах выглядела поразительно красиво.
Под хрустальными люстрами она играла на скрипке — нежная и прекрасная.
Сквозь панорамное стекло...
Снаружи был припаркован черный Бентли. Лу Цзэ, прислонившись к кузову, курил сигарету. На нем была черная рубашка и черные повседневные брюки, что придавало его образу больше непринужденности, чем привычный деловой стиль.
Выпущенный им серый дым тут же развеял ночной ветер.
Лу Цзэ впервые видел, как Цяо Сюнь играет на скрипке.
В его взгляде на нее читался откровенно плотский интерес мужчины к женщине, а также собственнический инстинкт, в котором он и сам себе боялся признаться.
Он не стал заходить в ресторан, а просто ждал снаружи.
Он заметил, что время от времени к Цяо Сюнь подходили восхищенные мужчины и передавали ей свои визитки, но она неизменно с мягкой улыбкой отказывалась, продолжая просто играть на скрипке... Лу Цзэ был вполне доволен.
Он думал, что если только Цяо Сюнь вернется с ним домой, то все ее недавние бунты он готов был списать со счетов.
В половине одиннадцатого вечера ресторан закрылся.
Цяо Сюнь уложила скрипку в футляр и попрощалась с менеджером. Тот остался ею чрезвычайно доволен, сразу же выдал честно заработанные деньги и пообещал обращаться снова, если подвернется работа.
Цяо Сюнь еще раз поблагодарила его.
Выйдя из ресторана, она направилась к выходу. Заметив ее появление, Лу Цзэ отлепился от машины, неторопливо затушил сигарету и уже собирался окликнуть ее, но кто-то опередил его.
— Сяо Сюнь!
Цяо Сюнь обернулась на голос.
В нескольких шагах от нее остановился только что припарковавшийся автомобиль Хэ Цзитана. Опустив стекло, тот помахал ей рукой:
— Садись! Я подброшу тебя домой.
Цяо Сюнь сочла это приглашение слишком интимным.
Она уже собиралась отказаться, как Хэ Цзитан достал с пассажирского сиденья пластиковый контейнер:
— Моя мама приготовила домашние пельмени, твои любимые, с сельдереем. Просила передать тебе.
Цяо Сюнь смутилась:
— Тетушка всё еще помнит!
Хэ Цзитан мягко улыбнулся и наклонился, открывая дверцу со стороны пассажира:
— Садись, мне как раз по пути.
Цяо Сюнь больше не могла отказываться.
Она села в машину и пристегнула ремень безопасности:
— Тогда извините за беспокойство.
Хэ Цзитан положил руки на руль и, повернув голову к ней, с теплотой во взгляде наблюдавшей за тем, как она держит контейнер, произвел впечатление человека крайне участливого:
— Проголодаешься — открой поешь, они еще горячие.
Но Цяо Сюнь не хотела казаться слишком близкой с ним, да и пачкать его машину ею не хотелось, поэтому она покачала головой:
— Я поем дома.
Хэ Цзитан не стал настаивать и плавно нажал на газ. Спустя мгновение он бодро добавил:
— Дома в спокойной обстановке — тоже неплохо!
Белая BMW плавно тронулась с места...
Метрах в десяти от них Лу Цзэ наблюдал за удаляющейся машиной, и лицо его было таким мрачным, будто с него вот-вот закапает вода.
Он достал из машины телефон, сделал один звонок и вскоре получил ответ.
Всё подтвердилось в точности так, как он и предполагал.
Настоящим владельцем этого ресторана оказался Хэ Цзитан.
...
Видимо, от пережитой усталости Цяо Сюнь задремала прямо в машине.
Когда автомобиль остановился, она все еще спала.
Хэ Цзитан повернулся к ней, рассматривая ее утонченное, но слегка осунувшееся лицо, очертания гибкого тела под шелковым платьем... Никогда прежде он не позволял себе смотреть на женщину столь недвусмысленно.
Раньше в его глазах Цяо Сюнь была всего лишь девчонкой.
Но шли годы, и она превратилась в зрелую женщину, к тому же созданную руками Лу Цзэ такой соблазнительной, какая она есть сейчас.
На душе у Хэ Цзитана было скребущее чувство.
Он не удержался, наклонился и легонько коснулся ее гладкой нежной щеки, хрипло прошептав:
— Вообще-то, я познакомился с тобой первым.
Цяо Сюнь проснулась.
Она открыла глаза и огляделась по сторонам:
— Мы что, уже приехали?