Чжао Дун тоже холодно усмехнулся сбоку:
— Мелкий, советую тебе вести себя благоразумно. Мои связи в Цзиньлине — это то, с чем ты абсолютно не сможешь тягаться. Если ты немедленно не отдашь картину, стоит мне сделать один звонок в полицию, как тебя тут же арестуют! Ущерб на двадцать тысяч — этого хватит, чтобы ты загремел на десять лет!
Ван Даокунь безудержно плакал и потребовал ответа у Лю Лили:
— Все эти годы я выкладывался ради тебя по максимуму, отдавал всё, что мог. Даже если ты не ценишь этого, зачем же так усугублять и без того тяжёлое положение?
Лю Лили презрительно бросила:
— Ценить? Да кто ты такой? Говорю тебе, ты мне никогда не нравился! Такой ничтожный неудачник вообще не достоин того, чтобы я тебя любила! Только такой мужчина, как братец Дун, достоин моей любви!
Чжао Дун тоже ухмыльнулся:
— Забыл сказать: в постели у нас с Лили полная гармония!
Чжао Дун тут же схватился за телефон и громко выпалил:
— Брат Ци, я сейчас в Народной больнице. Возьми с собой пару парней и приезжай сюда, я хочу покалечить одного ублюдка!
Е Чэнь не стал звонить, а напрямую отправил Хун У короткое сообщение:
— Приезжай в Народную больницу, кое-кто хочет меня прикончить.
Господин Хун У тут же перезвонил и срывающимся голосом спросил:
— Господин Е, какой это слепой ублюдок?
Е Чэнь равнодушно бросил:
— Хватит болтать, просто приезжай.
Господин Хун У тут же пообещал:
— Не беспокойтесь, господин Е, я уже еду!
Видя, что Е Чэнь тоже с кем-то созванивается, Чжао Дун насмешливо бросил:
— Что? Тоже можешь позвонить и кого-то позвать?
Е Чэнь холодно усмехнулся:
— Я же сказал: вы пожалеете, что родились на свет!
Чжао Дун словно услышал самую нелепую шутку в мире и презрительно фыркнул:
— Да кто ты такой, чёрт побери? В Цзиньлине еще не родился тот, из-за кого я мог бы пожалеть о жизни!
Сидевший на больничной койке Ван Даокунь с трудом приподнялся и испуганно проговорил:
— Е Чэнь, уходи отсюда скорее, не связывайся с этим типом, тебе с ним не справиться.
Е Чэнь подошёл к нему, мягко надавил на плечи, возвращая в постель, и спокойно произвел:
— Просто лежи как положено.
Ван Даокунь в тревоге заговорил:
— Ты не знаешь, откуда этот Чжао Дун взялся, у его семьи в Цзиньлине очень большие связи...
Е Чэнь очистил мандарин, засунул дольку ему в рот и произнес:
— Тот, с кем я не смогу справиться, еще не родился на свет!
Лю Лили громко рассмеялась:
— Ой мамочка, ну ты и заливать горазд! Хоть знаешь, чем занимается семья братца Дуна?
Е Чэнь ответил:
— Без понятия, чем занимается его семья. Я знаю лишь одно: вторую половину жизни он проведёт калекой!
Помолчав, он добавил:
— О да, кстати говоря, ты тоже!
Лицо Лю Лили в тот же миг почернело:
— Ладно! Раз уж ты сам нарываешься на смерть, то жди!
Е Чэнь тем временем обратился к Ван Даокуню:
— Отец Лю Лили, Лю Юэшэн, в курсе, что тебя избили?
— Знает, — ответил Ван Даокунь. — Я звонил ему.
Е Чэнь кивнул и спроил:
— И что он сказал?
Ван Даокунь скривился в крайне сердитой гримасе и проговорил:
— Он заявил, что в дела нас, молодёжи, он не вмешивается! Это значило, чтобы я даже не смел к нему обращаться!
Е Чэнь снова спросил:
— А те сто тысяч, что ты вложил в ресторан, ты с него требовал?
— Требовал! — Ван Даокунь помрачнел еще сильнее и сквозь зубы процедил: — Этот старый хрыч заявил, что те сто тысяч — вовсе не вложения в ресторан, а дань уважения ему как будущему тестю! Еще и сказал, что я не имею права требовать их назад, и возвращать он ничего не собирается!
— Какая наглость! — холодно фыркнул Е Чэнь. — Неудивительно, что у него такая мерзкая дочь — сам-то тот еще подонок!
— Е Чэнь, ты что сказал?! — Лю Лили мгновенно взбесилась и завизжала: — Смеешь оскорблять моего отца? Похоже, тебе жить надоело!
С этими словами она принялась трясти руку Чжао Дуна и заискивающе заныла:
— Братец Дун, он посмел оскорбить моего отца! Бей его!
Чжао Дун был обычным мажором-пустышкой, ростом не вышел, да и физической подготовкой похвастаться не мог — он был ниже Е Чэня почти на полголовы. К тому же Е Чэнь каждый день занимался по хозяйству дома, соблюдал режим, и его физическая форма была на высоте. Если бы Чжао Дун вздумал с ним драться, победить у него не было ни единого шанса.
Более того, в детстве Е Чэнь учился технике Вин Чун у отца, а после гибели родителей никогда не забрасывал тренировки в детдоме. Именно благодаря отточенному с детства мастерству кулачного боя он и смог выжить в детском доме, не позволяя никому себя обижать.
Поэтому, если бы дошло до драки, не то что один Чжао Дун, даже пятеро таких, как он, вряд ли смогли бы одолеть Е Чэня.
Сам Чжао Дун прекрасно понимал, что ввязываться в драку сейчас — значит гарантированно сесть в лужу и схлопотать тумаков. Поэтому он погладил руку Лю Лили и успокоил её:
— Детка, не переживай, Брат Ци уже ведет людей, скоро будет здесь! Когда Брат Ци прибудет, я с него шкуру спущу!
В этот момент Е Чэнь отправил сообщение Чэнь Цзэкаю в Шангри-Ла:
— Что за птица этот Чжао Дун из Цзиньлине?
Чэнь Цзэкай ответил незамедлительно:
— Семья занимается бизнесом, в основном крутятся вокруг нефритовых акций, ломбардов и аукционов. Вес у них так себе, средненький. Он перешёл вам дорогу?
— Угу, — отписался Е Чэнь. — Я уже вызвал сюда Хун У, кроме того, сделай для меня кое-что.
Чэнь Цзэкай поспешно отозвался:
— Слушаю вас, молодой господин!
Е Чэнь приказал:
— Мне нужно, чтобы ты доставил в Народную больницу отца Чжао Дуна, а заодно прихватил одного старого хрыча из Цзиньлине, занимающегося оценкой антиквариата, по имени Лю Юэшэн. Их обоих вези сюда.
Чэнь Цзэкай тут же отрапортовал:
— Будет сделано, молодой господин, я лично доставлю их к вам!
Едва он умолк, как господин Хун У в сопровождении А Бяо и доброй дюжины верных парней бурной волной ворвался внутрь.
Переступив порог, он тут же скомандовал А Бяо:
— Перекройте двери! Посторонним вход строго воспрещён!
А Бяо тут же кивнул:
— Есть, пятый господин!
Брат Ци остолбенело пялился на господина Хун У, его мозг в этот момент полностью отключился.
Господин Хун У!
Подземный император Цзиньлине!
Сам Брат Ци был лишь мелким местным авторитетом, но господин Хун У — настоящий король здешних улиц!
Все бандиты города платили дань уважения господину Хун У!
Он в страшном сне не мог представить, что, приехав помочь Чжао Дуну разобраться с каким-то пустяком, он умудрится потревожить самого господина Хун У!
Чжао Дун не знал господина Хун У в лицо. Заметив растерянную физиономию Брата Ци, он нахмурился и спросил:
— Брат Ци, в чем дело? Кто этот старик?
При этих словах Брат Ци затрясся от ужаса.
Он схватил Чжао Дуна за волосы и со всей дури зарядил ему кулаком прямо в лицо, начисто сломав переносицу. Глядя, как из обоих ноздрей фонтаном хлещет кровь, Брат Ци сквозь зубы взревел:
— Ах ты, мразь по фамилии Чжао, хочешь сдохнуть — так не тяни меня за собой! Это же господин Хун У!
— А?! — Чжао Дун от страха едва не лишился рассудка!
Господин Хун У?!
Подземный император Цзиньлине?!
Как он здесь оказался?!
Господин Хун У мрачнее тучи подошел ближе и ударил Брата Ци в пах. Боль была настолько невыносимой, что Брата Ци в тот же миг согнуло пополам, он рухнул на колени, а его лицо стало мертвенно-бледным.
Вперив в него взгляд, господин Хун У ледяным тоном произнес:
— Даже господина Е посмели тронуть, жить надоело?
Закончив говорить, господин Хун У тут же отвесил Е Чэню почтительный поклон и виновато проговорил:
— Господин Е, я опоздал, пожалуйста, покарайте меня!
Столь почтительное отношение господина Хун У к Е Чэню повергло всех присутствующих в абсолютный шок.
Только теперь Чжао Дун осознал, с каким человеком он связался, и его затрясло в крупной дрожи.
Е Чэнь кивнул Хун У, указал на Брата Ци и спросил:
— Ты знаком с этим типом?
Хун У ответил:
— Знаком, так, мелкая сошка. И надо же было ему ослепнуть, раз посмел оскорбить господина Е. Скажите слово, господин Е, и Хун У тут же сделает всё ровно так, как вы пожелаете!
Е Чэнь кивнул и произнес:
— Этот малый больно дерзкий, с порога грозился меня искалечить. Такие люди в обществе — сплошная угроза. Сделай его калекой, пусть до конца дней своих не вылезает из инвалидного кресла.
Брат Ци от страха чуть не отдал концы!
Он зарабатывал на жизнь именно тем, что был отъявленным беспредельщиком и бойцом. Если он действительно превратится в инвалида на коляске, как ему потом жить в криминальном мире? Разве это не крах всей его жизни?!
Он рухнул на колени, на четвереньках подполз к Е Чэню и, рыдая, запричитал:
— Господин Е, я был слеп и не признал гору Тай! Умоляю, пощадите меня хоть раз, клянусь, я больше никогда в жизни не посмею проявить к вам неуважение!
Е Чэнь холодно ответил:
— Я давал тебе шанс, но ты им не воспользовался.
Брат Ци вспомнил слова, которые Е Чэнь бросил ему ранее: опустись на колени, и я дарую твоей собачьей жизни спасенье.
Тогда он считал, что Е Чэнь ищет смерти, но теперь наконец понял: смерти искал не он, а сам Брат Ци!
Охваченный паникой, он принялся яростно биться лбом о пол и зарыдал:
— Господин Е, умоляю, дайте мне еще один шанс, помилуйте мою собачью жизнь!
Е Чэнь проигнорировал его, перевёл взгляд на Хун У и сурово спросил:
— Всё еще не привел приговор в исполнение? Чего ждешь?
Лицо Хун У окаменело, он поспешно отдал приказ:
— Люди! Размозжите ему коленные чашечки в крошево!
Парочка подручных тут же подскочила и прижала Брата Ци к полу в позе звезды.
А Бяо тем временем вытащил тяжелый стальной прут и решительным шагом приблизился к нему.
Брат Ци попытался взмолиться о пощаде, но А Бяо занёс железную палку над головой и со всего размаха обрушил её вниз.
Хруст!
Правая коленная чашечка Брата Ци была превращена в кашу!
При таких оскольчатых травмах человек не сможет исцелиться до конца дней!
Брат Ци завыл от адской боли, однако Е Чэнь в этот момент произнёс:
— Этого мало. Покалечена лишь одна нога, он всё еще сможет ходить с костылями. Мне нужно, чтобы он пожизненно был прикован к инвалидному креслу!
А Бяо тут же кивнул, поднял стальной прут и нанёс еще один сокрушительный удар по левому колену Брата Ци.
Лю Юэшэн никак не ожидал, что даже искреннее раскаяние не поможет — Е Чэнь вовсе не собирался отпускать его!
От ужаса мужчина потерял сознание и рухнул на пол.
Однако стальной прут А Бяо заставил его мгновенно очнуться от новой волны нестерпимой боли!
— А-а-а!!!
Прожив добрую половину жизни, когда Лю Юэшэн испытывал подобные муки?
Утирая горючие слезы, он в полном отчаянии завыл:
— Господин Е, я правда понял свою ошибку! Клянусь, впредь я буду держать в узде эту непутёвую дочурку и больше никогда не позволю ей творить такие гнусные дела!
Е Чэнь презрительно бросил:
— А ты мастер перекладывать ответственность!
От этой реплики Лю Юэшэна затрясло всем телом!
Е Чэнь безжалостно прижал его вопросом:
— По фамилии Лю, слушай сюда! Мой брат вложил в твой ресторан десять тысяч, почему ты их не вернул? С какой стати заявлял, будто эта сумма — дань уважения твоему престижу?
Побледневший как полотно Лю Юэшэн заискивающе забормотал:
— Я виноват, я во всём виноват! Это моя жадность, это моя бесстыдность, я и правда осознал свою ошибку!
С этими словами он посмотрел на сидевшего на койке пылающего гневом Ван Даокуня и срывающимся голосом взмолился:
— Даокунь, это меня попутал бес, клянусь, я верну тебе эти десять тысяч до последней копейки с процентами! Пожалуйста, замолви словечко перед господином Е, мои старые кости уже не вынесут таких истязаний...
Е Чэнь взглянул на Ван Даокуня и поинтересовался:
— Ты намерен за него просить?
Ван Даокунь решительно покачал головой и отрезал:
— Нет! Я ни за кого из них не стану просить!
— Отлично! — Е Чэнь с довольным видом кивнул. — Значит, в тебе всё еще остался мужик!
С этими словами он повернулся к погруженному в пучину отчаяния Лю Юэшэну:
— Мало того что ты не смог нормально воспитать дочь, так еще и в старости потерял всякую совесть, вознамерившись присвоить все сбережения моего брата за последние годы. Чем это отличается от банального грабежа посреди бела дня?
Лю Юэшэн затрясся в лихорадке, рыдая и причитая:
— Господин Е, я сволочь! Я не человек! Я заслуживаю смерти! Помилуйте меня, молю вас, пощадите! Отныне я буду служить вам верой и правдой, буду звать вас дедушкой, господин дедушка, пощадите меня!
Е Чэнь холодно усмехнулся:
— Помиловать тебя? Похоже, ты лицом хоть и не вышел, но фантазия у тебя бурная!
С этими словами он бросил А Бяо:
— Сломай ему правую руку! Посмотрим, посмеет ли он после этого зариться на чужое добро!
Лю Юэшэн завопил в исступлении:
— Не надо, господин Е, умоляю...
А Бяо без колебаний нанёс сокрушительный удар...
— Ай, моя рука... Моя рука...
Е Чэнь велел А Бяо:
— Заткни ему рот и оттащи в сторону!
— Есть!
А Бяо тут же запечатал ему рот клейкой лентой и бросил в общую кучу к Брату Ци.
Лю Лили к тому моменту была близка к безумию.
То же самое происходило и с Чжао Дуном.
И точно так же трясся отец Чжао Дуна, Чжао Хайфэн!
Взглянув на сына, он с яростью отвесил ему звонкую пощёчину и заорал:
— Ублюдок! Кто тебе позволил творить всякую дрянь на стороне?! Ты что, решил меня в могилу свести?!
Е Чэнь с лёгкой улыбкой окинул взглядом Чжао Хайфэна и поинтересовался:
— Что такое? Твой сынок крутит роман с невестой моего брата, наделяет его рогами, а ты, его папаша, был не в курсе?
Чжао Хайфэн заплакал от страха.
Он совершенно не представлял, что отвечать.
Потому что наглядный пример Лю Юэшэна лежал перед глазами.
Если сказать, что знал — сломают правую ногу;
Если заявить, что не знал — переломают левую...
Видя, что тот не смеет раскрыть рот, Е Чэнь прямо скомандовал А Бяо:
— Этот старик, судя по всему, хитер: думает, что отмолчавшись, удастся избежать наказания. А Бяо, ломай ему обе ноги!
— Слушаюсь, господин Е!
Е Чэнь посмотрел на до смерти перепуганного Чжао Хайфэна и холодно произнёс:
— Вини во всём своего сынка, это он тебя погубил!
Следом за двумя отчаянными криками обе ноги Чжао Хайфэна были окончательно раздроблены!
Лицезрея, как его отца превращают в инвалида, Чжао Дун почувствовал, что теряет контроль над телом, и в следующий миг по штанинам расплылось теплое, источающее резкий аммиачный смрад пятно.
Его натурально обмочило от страха!
Е Чэнь велел поднять всех пятерых на ноги и ледяным тоном произнёс:
— Сегодня я дарую всем пятерым ваши никчёмные жизни, но если кто-нибудь из вас посмеет хоть словом обмолвиться о том, что здесь произошло, я вырежу всю его семью. Вам ясно?
Все пятеро закивали с безумной поспешностью.
В такой момент унести ноги живым — уже невероятная удача, кто бы посмел ослушаться воли Е Чэня!
Убедившись, что эти пятеро полностью сломлены и покорены, Е Чэнь довольно кивнул и обратился к отцу Лю Лили, Лю Юэшэну:
— Ты кинул моего брата — за это придется платить. Завтра же переоформи ресторан на имя моего брата, а сам вместе со своей дочкой катись из заведения на все четыре стороны. Понял?
Лю Юэшэн закивал головой, как заправский дятел:
— Понял, завтра же убираюсь!
Затем Е Чэнь перевёл взгляд на отца Чжао Дуна, Чжао Хайфэна:
— Твой сынок наставил моему брату рога да еще и избил его до полусмерти. Завтра выплатишь моему брату два миллиона в качестве компенсации ущерба. Ни юанем меньше. Уяснил?
Чжао Хайфэн поспешно зачастил:
— Господин Е, завтра же переведу деньги вашему брату!
Только после этого Е Чэнь остался доволен и бросил людям господина Хун У:
— Ладно, выкиньте весь этот мусор отсюда!
Подручные тут же подхватили всю пятерку и поволокли к выходу.
Когда их вывели, Е Чэнь повернулся к А Бяо:
— А Бяо, сегодня ты сработал на отлично.
На лице А Бяо промелькнула радость, он торопливо произнёс:
— Господин Е, это то, что я и должен был сделать!
Е Чэнь равнодушно бросил:
— Я велю перечислить на твой счет два миллиона в качестве награды.
А Бяо пришел в неописуемый восторг и низко поклонился:
— Благодарю господина Е!
Хотя он зарабатывал неплохо, крутясь при господином Хун У, тот никогда не был настолько щедр, чтобы вот так запросто выписать два миллиона.
Е Чэнь тут же чирканул сообщение Чэнь Цзэкаю, попросив перевести деньги А Бяо. На его собственных счетах лежали миллиарды, но сейчас возиться с ними было неудобно.
Мгновение спустя деньги упали на счет А Бяо.
Переполненный эмоциями, А Бяо принялся без остановки кланяться Е Чэню.
Затем Е Чэнь повернулся к господину Хун У и произнёс:
— Хун У, ты ведь наверняка не ценишь эти два миллиона.
Хун У поспешно отозвался:
— Господин Е, для меня честь — разделять ваши заботы.
Е Чэнь угукнул в ответ:
— Я запомню эту услугу. Когда-нибудь дам тебе шанс подняться еще выше.
Услышав это, Хун У рухнул на колени и с глухим стуком ударил лбом о пол перед Е Чэнем.
Для Хун У пределом мечты были вовсе не деньги, а возможность сделать качественный скачок наверх.
Однако для человека его криминального склада ума подняться выше казалось задачей невыполнимой.
Чэнь Цзэкай был тем человеком, в чьё окружение Хун У давно мечтал втереться, но Чжань Цзэкай неизменно смотрел на него свысока из-за его грязного и низкого происхождения.
Теперь же одно слово Е Чэня вполне могло побудить Чэнь Цзэкая оказать ему покровительство, а значит, его будущее действительно получит шанс взлететь на совершенно иной уровень!
Воздав должное по заслугам, Е Чэнь обернулся к Ван Даокуню и спросил:
— Тебя устраивает то, как всё разрешилось?
Ван Даокунь испытывал глубочайший внутренний шок.
Он никак не мог постичь, почему Е Чэнь стал настолько могущественным.
Даже сам подземный император всего Цзиньлине преклоняет перед ним колени!
Простояв в ступоре добрую минуту, он пришёл в себя и поспешно выпалил:
— Устраивает! Вполне устраивает!
Е Чэнь произнес:
— Обиду я за тебя смыл, ресторан тебе вернул, компенсацию в два миллиона тоже выбил. Дальше свой путь тебе придется прокладывать самому!
Ван Даокунь незамедлительно заявил:
— Е Чэнь, отныне я буду служить тебе верой и правдой, отрабатывая твою милость! Что бы ты ни приказал, я выполню без слов!
Е Чэнь кивнул:
— Сначала подлечись. Как встанешь на ноги, берись за нормальное управление рестораном. Если понадобится твоя помощь, я дам знать.
Ван Даокунь закивал:
— Я в любой момент готов к вашим приказам!
Е Чэнь добавил:
— Да, кстати. Об этом инциденте нельзя распространяться никому. Я не хочу, чтобы посторонние знали о моей личности, уяснил?
Ван Даокунь поспешно кивнул:
— Понял, не беспокойтесь, даже перед лицом смерти я ничего не скажу!
Е Чэнь угукнул:
— Я организую двух сиделок, чтобы они ухаживали за тобой. Поправляйся, а я пойду.
Вернувшись домой, Е Чэнь не стал рассказывать жене Сяо Чужань о сегодняшних событиях.
Сун Ваньтин говорила абсолютно искренне.
Она действительно считала нового председателя группы компаний «Дихао» человеком непостижимым.
Тот запросто мог выкупить холдинг стоимостью в сотни миллиардов и при этом предпочесть оставаться в тени — это наглядно показывало, что его бизнес-империя далеко не ограничивается одной лишь группой компаний «Дихао».
По сравнению с ним клан Сун действительно выглядел блекло.
Однако она понятия не имела, что председатель группы компаний «Дихао», с которым она так жаждала сблизиться, сидит сейчас рядом с ней в автомобиле.
Е Чэнь, разумеется, предпочитал держаться скромно, лишь изредка дежурно поддакивая и не выдавая ни единой лишней детали.
Машина Сун Ваньтин шла быстро и плавно.
Вскоре автомобиль припарковался у небольшого уютного дворика на берегу реки.