Время продолжало идти. Сидевшие впереди Цю Мучэн и Линь Цянь о чём-то переговаривались, но в основном говорила Линь Цянь: то рассказывала, что всего пару дней назад вернулась из Австралии, то делилась тем, как в прошлом месяце арендовала яхту на Мальдивах, купила новейший айфон, а заодно расхваливала платье Цю Мучэн, заявляя, что это брендовая вещь, и допытываясь, за сколько месяцев зарплаты та его купила. Под конец они перешли к какой-то забавной сплетне о банке, случившейся в этот день.
Сидевший позади Е Фань слушал это, и у него судорожно дёргались уголки глаз.
Вот чёрт, неудивительно, что эти двое показались мне такими знакомыми. Оказывается, это та самая парочка, с которой мы столкнулись сегодня в Банке Хунци!
И надо же было такому случиться, какая узкая дорожка~
Е Фань прекрасно помнил дневной инцидент в банке — именно этот Ван Юй изощрённо насмехался над ним. Позже, когда ситуация перевернулась, Е Фань намеревался свести с ними счёты, да только помнил, что те уже ушли. Оказывается, они направились сюда.
Как раз вовремя: старые и новые счёты сведем потихоньку. Улыбка Е Фаня отдавала ледяным холодом.
Вжух!
Внезапно на передней сцене взметнулся ослепительный луч прожектора, и тут же под ним появилась сексуальная женщина в деловом костюме.
Судя по всему, аукцион начался. Весь зал мгновенно притих.
Дамы и господа, добрый вечер! Для меня большая честь вести сегодняшние торги. Аукцион организован Аукционным домом Юньхай, и все вырученные средства будут переданы в дар детям из горных районов. Суммы ваших «пожертвований» будут обнародованы, чтобы каждый мог убедиться в их прозрачности!
Звонкий голос аукциониста разнёсся по залу, и после короткого вступления перед взорами гостей появился первый лот.
Первым лотом значился заказной быстроходный катер на подводных крыльях, начальная цена — десять тысяч.
— Пятнадцать тысяч!
— Двадцать тысяч~
.......
Вскоре по всему залу разнеслись голоса богачей и мажоров, делающих ставки.
......
— Пятый лот — заколка из белого нефрита из британской... то есть из европейской королевской семьи, начальная цена — тридцать тысяч~
Когда на сцену вынесли безупречную заколку из белого нефрита, в зале раздалось множество возбуждённых женских голосов. Прекрасные глаза Линь Цянь тут же загорелись, она затеребила руку Ван Юя и капризно произнесла:
— Милый, эта заколка из белого нефрита такая красивая~
— Хорошо, милый купит её для тебя! — властно бросил Ван Юй и тут же поднял табличку.
— Сорок тысяч!
....
— Сорок пять тысяч! — тут же перебил кто-то. Это был ещё один богатый сынок, пришедший со спутницей.
Подобные безделушки любили исключительно молодые женщины.
— Пятьдесят тысяч!
......
Ван Юй не собирался уступать, и вскоре цена под его напором поднялась до шестидесяти тысяч.
На мгновение ставки стихли.
— Цяньцянь, ну как? Когда твой муж в деле, кто еще сможет составить нам конкуренцию? Не переживай, всё, что тебе нравится, муж тебе купит, — самодовольно улыбаясь, произнес Ван Юй. Говоря это, он специально покосился на сидевшую рядом Цю Мучэн, словно желая поймать на себе её восхищенный и завистливый взгляд. В конце концов, третья барышня из Клана Цю была несравненной красавицей: пусть у нее уже имелся муж, но этот Е Фань — всего лишь никчёмный зять-тряпка, и если его собственная щедрость заставит Цю Мучэн броситься к нему в объятия, он вовсе не против завести любовницу на стороне, а то и бросить Линь Цянь.
Однако в итоге его жгло разочарование.
Взгляд Цю Мучэн оставался чистым и ясным, она по-прежнему спокойно смотрела вперед.
— Вау, милый, ты просто супер!
— Я так сильно тебя люблю~
Линь Цянь же сидела с глазами, полными обожания, и радостно чмокнула мужа в лоб. Затем она снова посмотрела на сидевшую рядом Цю Мучэн и с легким сарказмом произнесла:
— Мучэн, чего это ты просто сидишь? Разве ты ничего не хочешь купить? Это же благотворительный аукцион: не только получаешь вещь, но и делаешь доброе дело. Это куда полезнее, чем копить зарплату несколько месяцев ради какой-то паршивой шмотки.
Произнося это, Линь Цянь с нескрываемой завистью глядела на сидевшую рядом изящную женщину.
Стоит признать, что Цю Мучэн в свое время не зря четыре года подряд удерживала титул королевы красоты Университета Цзяндун. Прошло много лет с окончания учебы, но ее красота осталась прежней — время словно не оставило на ней никаких следов, напротив, придав ее облику с годами еще больше зрелости и женственного очарования.
Глава 25. Нефритовая заколка — красавице, драгоценный меч — герою!
Особенно в этот вечер: обтянутая лиловым облегающим платьем, Цю Мучэн выглядела еще более благородной. Её ослепительное личико хранило легкую печать холодности, из-под подола платья виднелись нежные и стройные ножки, напоминающие бараний жир и чистый нефрит, а серебристые туфли на каблуках придавали образу Цю Мучэн особую, присущую зрелым женщинам сексуальность и манящий шарм. Именно поэтому ее появление сразу же приковало к себе всеобщее внимание.
Однако всё это невероятно раздражало вечно любующуюся собой Линь Цянь. Ради сегодняшнего аукциона Линь Цянь долго и тщательно наряжалась дома. Обладая неплохой внешностью, она рассчитывала стать главной звездой вечера, но появление Цю Мучэн безжалостно затмило ее триумф. Она отчетливо видела, что даже ее собственный муж то и дело бросает на Цю Мучэн вороватые взгляды.
Это лишь усиливало жгучую зависть Линь Цянь к Цю Мучэн.
Еще в университете Цю Мучэн задвигала ее на второй план, а теперь, выйдя в свет, Линь Цянь и помыслить не могла о том, чтобы оставаться лишь блеклым фоном, поэтому она изо всех сил старалась выставить соперницу в дурном свете.
— Мучэн, знаешь ли, в человеке главное — это красота души. Какой толк от того, как красиво ты одета? Это всего лишь удовлетворение твоей тщеславной душонки.
— К тому же ты прекрасно знаешь свое финансовое положение. Экономить и отказывать себе во всем несколько месяцев только ради брендовой тряпки — неужели оно того стоило? Разве это не показуха и чистой воды тщеславие? Уж лучше бы сэкономила эти деньги и, как я, сделала доброе дело, поддержав развитие бедных горных районов!
Линь Цянь вещала назидательным тоном, принимая вид этакой наставницы жизни и толкуя Цю Мучэн высокие истины, хотя никто вокруг не ведал, насколько гнило ее нутро.
Цю Мучэн от природы была робкой, и после столь едких насмешек ее прелестное лицо заметно покраснело. Однако, прежде чем она успела хоть что-то возразить, Линь Цянь продолжила сама себе:
— Ой, точно, чуть не забыла. Вещицы отсюда тебе всё равно не по зубам.
— Взять хотя бы эту заколку из белого нефрита — украшение европейского королевского двора, символ статуса и положения. Разве пристало носить ее кому-то, кроме женщин из моего высшего круга?
— Впрочем, Мучэн, не переживай: какие у нас с тобой отношения? Когда я надену эту заколку, я позволю тебе взглянуть на нее вблизи и полюбоваться.
Линь Цянь самодовольно улыбалась, гордая, словно принцесса, будто эта нефритовая заколка уже красовалась в ее волосах.
— Шестьдесят тысяч! Есть ли ставка выше, чем у этого господина?
— Если нет, то эта заколка...
В этот момент голос аукциониста разнесся по всему залу.
А Линь Цянь ждать больше не собиралась: не дожидаясь удара молотка, она подбежала к столу и вцепилась в изящную коробочку с заколкой.
— Семьдесят тысяч!
Однако в этот самый момент в толпе тихо прозвучал спокойный голос.
— М? — Ван Юй нахмурился, оглянулся на стоявшего позади мужчину в маске и бросил: — Семьдесят пять тысяч!
— Сто тысяч. — Мужчина в маске сохранял невозмутимость, его ровный голос прозвучал так же тихо.
— Охренеть, сразу на тридцать... то есть на тридцать тысяч накинул, красава!
В один миг весь зал затих.
Лицо Ван Юя помрачнело. Заколка уже находилась в руках его жены, и если сейчас ее перехватит кто-то другой, позор будет колоссальным.
— Сто пять тысяч, — выкрикнул Ван Юй, после чего повернулся к стоявшему сзади мужчине в маске и процедил: — Брат, прояви уважение. Эту заколку хочет моя жена, понимаешь ли...
— Сто пятьдесят тысяч.
Мужчина в маске даже не взглянул на него, а его равнодушный голос прозвучал так, будто Ван Юю отвесили звонкую пощёчину. Щеки Ван Юя запылали от боли.
А?
Проявить к тебе уважение?
Да ты кто вообще такой, мать твою!
Решил покрасоваться перед моим Е Фанем? Сегодня я сотру в порошок твою собачью морду!
— Сто пятьдесят пять... ~
— Двести тысяч.
Ван Юй еще не успел докричать свои сто пятьдесят пять тысяч, как Е Фань тут же накинул еще пятьдесят.
— Две... — Ван Юй снова попытался назвать цену.
— Двести пятьдесят тысяч. — Снова раздался спокойный голос Е Фаня, красующегося перед публикой, и очередная увесистая пощёчина прилетела прямо по лицу Ван Юя.
— Триста тысяч!
Пока Ван Юй пребывал в полном ступоре, Е Фань выкрикнул новую сумму. На этот раз он даже не дал Ван Юю открыть рот, просто смяв всех своей непревзойденной мощь, подавив одним словом весь зал.
Это...
Да это же... мать твою...
Мертвая тишина воцарилась во всем зале.
— Ох... охренеть!
Кто бы мог подумать, что этот парень в маске такой упоротый?
Он перебивает ставки самого себя!
Даже аукционист мысленно выругался матом.
Обычно в таких ситуациях делающий ставки человек либо полный дурак, либо сказочно богатый мажор.
Первые действительно тупы, вторые — поистине безумны! В конце концов, в глазах настоящего толстосума несколько десятков тысяч — какая разница? Выбросил и забыл.
Под шквалом непрерывных повышений ставок от Е Фаня старая физиономия Ван Юя выглядела так, будто по ней от души отхлестали. В конце концов он сдулся и продолжать борьбу не стал.
— Цяньцянь, эта нефритовая заколка красная цена в базарный день несколько десятков тысяч. Раз уж этому идиоту так приспичило, пускай забирает, — хотя Ван Юй говорил так, лицо его было хуже некуда.
— Не хочу! Я хочу именно эту заколку! — Линь Цянь мёртвой хваткой вцепилась в коробку.
— Послушайся, отдай её ему. Муж купит тебе кое-что получше, — сквозь зубы утешал ее Ван Юй, сдерживая гнев.
В конце концов Линь Цянь пришлось скрепя сердце кивнуть:
— Уговор дороже денег, купишь мне что-нибудь получше.
После этого она собралась было передать заколку стоявшему позади мужчине в маске.
Однако тот покачал головой:
— Благородное украшение по праву должно принадлежать благородной женщине.
— Пожалуйста, преподнесите эту заколку той прекрасной леди в лиловом платье, что сидит рядом с вами.
— Во всем аукционном зале лишь эта прекрасная дева достойна столь роскошного украшения.
Его слегка хрипловатый голос разнесся под сводами зала.
В мгновение ока весь культурный центр погрузился в абсолютную тишину.
А Цю Мучэн на секунду просто лишилась дара речи. Застыв на месте, она во все глаза смотрела на происходящее, а в ее взгляде читалось полное неверие:
— От... отдать мне?
Услышав это, Линь Цянь словно молнией поразило — ее глаза полезли на лоб.
— От... отдать ей?!
— Да вы с ума сошли! Ее муж — ничтожный зять-приживал, какая она к чертям благородная? Куда ей до меня! Почему тогда не мне?! — Линь Цянь снова вцепилась в коробку с заколкой, на этот раз решив не отдавать ее ни за что на свете.
Аукционист больше не мог на это смотреть и поторопил со стороны:
— Эта барышня, заколка больше вам не принадлежит. Будьте добры исполнить волю господина и передать ее той благородной леди рядом с вами.
Но как бы ни уговаривал аукционист, Линь Цянь наотрез отказывалась разжимать пальцы, упорно не желая отдавать украшение Цю Мучэн. В конце концов аукционисту пришлось самому подойти, вырвать коробку из ее рук и вручить Цю Мучэн.
— Нефритовая заколка — красавице, драгоценный меч — герою.
— Благородная госпожа, пожалуйста, примите этот дар от того почтенного господина.
— Как он и сказал: среди всех присутствующих здесь женщин лишь вы достойны этой драгоценной заколки!
Звонкий голос аукциониста раскатился по залу, а разноцветные лучи прожектора сошлись на Цю Мучэн. Сидя под светом софитов, она, без сомнения, оказалась в центре всеобщего внимания, вызывая жгучую зависть бесчисленных женщин.
А вот Линь Цянь была близка к тому, чтобы сойти с ума от ярости.
Еще секунду назад она кичилась перед Цю Мучэн тем, что лишь она одна достойна владеть этой заколкой, а в следующее мгновение королевское украшение уже оказалось на самой Цю Мучэн.
Суровая реальность ударила ее по лицу с такой силой, что щеки запылали огнем.
Глава 26. С трепетом в сердце (Цю Мучэн)
— Вау~
— Как же я завидую этой девушке!
— Мам, я когда вырасту, тоже стану такой же красивой, как та тетя, и буду сиять под прицелом камер, как настоящая звезда!
В этот момент все присутствующие в зале глядели исключительно на женщину в лиловом платье. В сиянии разноцветных софитов эта ослепительная красавица казалась невероятно яркой.
Она вызывала жгучую зависть у бесчисленных женщин и заставляла бесчисленных мужчин смотреть на нее с благоговейным трепетом.
Конечно же, завидовали они вовсе не заколке за триста тысяч, а ее триумфу, ее ослепительному сиянию.
Какая женщина не мечтает услышать слова восхищения в свой адрес?
Какая женщина не хочет стать звездой, на которую устремлены взгляды тысяч людей?
Какая женщина не желает оказаться в центре всеобщего внимания, сияя ярче всех?
И тем не менее среди стольких людей в зале добиться этого смогла лишь одна Цю Мучэн.
Щедрый жест Е Фаня, выложившего огромные деньги за заколку ради прекрасной дамы, мгновенно превратил Цю Мучэн в главную героиню вечера.
Сама Цю Мучэн к тому моменту уже окаменела, ее глаза были полны растерянности — всё произошло слишком неожиданно. Еще мгновение назад из-за насмешек Линь Цянь она чувствовала себя жалкой золушкой, забившейся в свой темный угол, считая себя серой, ничтожной и заурядной среди собравшихся здесь сливок общества. Но Цю Мучэн и помыслить не могла, что в следующую секунду вмиг превратится в центр притяжения всего зала, предмет всеобщей зависти.
Ощущая на себе удивленные и завистливые взгляды окружающих, Цю Мучэн на краткий миг даже почувствовала себя словно на седьмом небе от счастья. Это ощущение — находиться под светом прожекторов и ловить восхищенные взгляды — было до безумия приятным, опьяняющим и затягивающим.
Теперь она наконец поняла, почему столько людей годами рвутся к успеху, стремятся возвыситься над толпой: оказывается, стоять на вершине и ловить на себе чужие восхищенные взоры — это поистине прекрасное чувство.
В этот момент на глаза Цю Мучэн едва не наворачивались слезы. Как бы сильно она хотела, чтобы всю эту сказку сегодняшнего вечера ей подарил тот самый мужчина по имени Е Фань! Тогда она смогла бы с чистой совестью наслаждаться этим триумфом.
Она — его женщина, и у нее есть полное право делить с ним этот мир и наслаждаться бесконечной славой.
Но в конце концов Цю Мучэн лишь покачала головой, горько усмехнувшись про себя. Она прекрасно понимала: эта слава ей не принадлежит. Она уже решила, что по окончании аукциона лично вернет эту вещь загадочному незнакомцу.
Тщеславие свойственно каждому, и Цю Мучэн не была исключением. Однако в отличие от многих других женщин у нее имелись свои принципы и моральные границы.
— Хм!
— Подумаешь, паршивая заколка!
— Смотри-ка, возомнила о себе. Какая-то дешёвка за несколько десятков тысяч купила твое сердце, до чего же ты дешевка.
— Ну ничего, погоди, сейчас мой муж купит мне кое-что получше. Посмотрим, как ты тогда запоешь!
Линь Цянь холодно зыркнула на сидевшую рядом Цю Мучэн, изо всех сил пытаясь изобразить равнодушие, хотя внутри нее всё кипело от ярости. Глаза женщины буквально метала искры.
Ту самую заколку аукционист отобрал у нее на глазах у честного народа и отдал Цю Мучэн — эта сцена нанесла страшный удар по ее самолюбию.
Сейчас многие вокруг смотрели на нее с нескрываемым презрением и насмешкой.
— Милый, мне плевать, ты обязан вернуть мне этот статус.
— Позор-то какой был...
Линь Цянь обвила Ван Юя руками, словно осьминог, и принялась ластиться, от чего тот окончательно потерял голову. Украдкой ущипнув Линь Цянь за ягодицу, он пообещал:
— Не переживай, дорогая. Какая-то паршивая заколка за пару десятков тысяч — разве она достойна твоего уровня? Муж достанет тебе кое-что получше.
— Ой, милый, ты лучший, я так люблю тебя~
Линь Цянь тут же воодушевилась и звонко чмокнула Ван Юя в щеку, после чего гордо задрала подбородок и победоносно глянула на Цю Мучэн, словно говоря: «Слышала? Мой муж купит мне вещь гораздо круче».
Цю Мучэн не стала обращать на нее внимания, однако Линь Цянь, вернувшись на свое место, с усмешкой протянула:
— Мучэн, раз тебе так приглянулась эта заколка, ладно уж, уступаю ее тебе. Безделушка всего на пару десятков тысяч, у нас дома их целые горы, не обеднеем. Если так хочется, могу и сама тебе подарить еще одну.
— Но, Мучэн, честно говоря, как старшая сестра, я искренне сочувствую тебе. Как вышло, что ты, бывшая главная красавица нашего Университета Цзяндун, скатилась до такой жизни? Кроме этого платья, на тебе нет ни единой дорогой вещи, а единственный аксессуар за несколько десятков тысяч тебе подарил какой-то незнакомец в качестве подачки. На работу — и то приходится ездить на автобусе вместе с отребьем.
— Эх, женщина, стоит только ошибиться с выбором мужа, как вся жизнь под откос. По правде говоря, сестрице тебя искренне жаль. Ну ладно, постараюсь помочь: когда твой муж устроится к нам швейцаром, я попрошу своего благоверного доплачивать ему по нескольку сотен юаней в месяц.
Линь Цянь покачивала головой и тяжело вздыхала, изображая из себя образчик сострадания.
Сидевший позади Е Фань слушал это, и у него руки чесались от гнева.
Эта паскудная баба явно делала всё специально, чтобы унизить Мучэн.
Да неужто она думает, что за мою Мучэн некому заступиться?!
Е Фань сжал кулаки так, что побелели костяшки. Изначально он планировал проучить Линь Цянь и Ван Юя лишь слегка: как-никак, бывшая сокурсница его жены, нужно было соблюдать хоть какие-то приличия, и дальше портить с ними отношения он не собирался.
Но кто бы мог подумать, что эта Линь Цянь окажется настолько злобной тварью.
Того, что можно стерпеть, и того, что нельзя!
— Подождите, сукины дети, сегодня я вас здесь укатаю!
Любой мужчина потеряет терпение, если на его глазах унижают его жену, и Е Фань не был исключением.
Тем временем аукцион продолжался, и цены на последующие лоты становились всё выше.
......
— Следующий лот, возможно, не слишком заинтересует присутствующих здесь господ. Но вот дамы и господа, уверяю, будут покорены.
— Да, наш следующий лот — это вещь, которую женщины считают неотъемлемой частью своей жизни. Туфли на высоком каблуке!
Глашатай аукциона возвестил об этом зычным голосом, но стоило гостям услышать эти слова, как многие мужчины в зале скептически покачали головами. Очевидно, они сочли, что ведущий просто напускает туману ради нагнетания атмосферы и несёт чушь.
Аукционист, похоже, заранее ожидал подобной реакции, а потому лишь улыбнулся и продолжил:
— Господа, прошу вас, не смейтесь так. Подобно тому, как мы, женщины, не понимаем вашей фанатичной страсти к автомобилям, вы никогда не поймете нашей трепетной любви к туфлям на каблуках. Быть может, вы даже не догадываетесь, что значат туфли на шпильке для женщины с изысканным вкусом?
— Иметь шикарное платье и иметь потрясающие туфли на каблуках — одинаково важно.
— И та пара, что сейчас находится в моих руках, носит титул «благородной королевы» среди обуви. Это творение ведущего французского обувного бренда Christian Louboutin, также известное как «красная подошва».
— Вам никогда не постичь всю притягательность женщины, шагающей на красной подошве. Яркий алый низ туфель напоминает помаду на губах, заставляя невольно желать поцеловать их, а выглядывающие наружу пальчики ног добавляют образу неизъяснимую чувственность и шарм.