Шэнь Цыаню стало ещё больнее на душе.
Что, если с дочерью что-то случится от слёз? Как тогда быть?
Он холодно взглянул на Лу Чжаомэя:
— Чего застыл? Не видишь, сестра просится к тебе на руки? Живо сюда!
Лу Чжаомэй плотно сжал губы. Волоча окровавленные, стёртые в кровь колени, он, хромая, подошёл к детской кроватке. В его взгляде, устремлённом на Лу Сяобао, всё ещё сквозила холодность.
Он ненавидел эту мелюзгу.
Раньше, когда её не было, мама с папой хотя бы так не обращались с ними, братьями.
А теперь она ещё и требует, чтобы он её нёс. Наверняка опять придумала, как его помучить?
Он подошёл и с неохотой взял Лу Сяобао на руки, но никак не ожидал, что эта малявка вдруг с жалостью схватит его за палец и, тыча в рану на его колене, примется неразборчиво лепетать врачу:
— У братика бобо, сначала братика посмотлите.
Лу Чжаомэй остолбенел.
Эта кроха… беспокоится о нём?
В его глазах Лу Сяобао была исчадием зла. Ей всего три года, но она уже умеет читать по лицам. Зная, что она любимица в семье, она изощрённо изводила их, братьев. То швыряла в них игрушки, то рвала их домашние задания, а когда они не выполняли её бессмысленные требования, закатывала ложные истерики и жаловалась, что они её обижают. За это папа сурово наказывал их. Но почему же сейчас эта мелюзга…
Шэнь Цыань тоже не ожидал от дочери такого. Очнувшись от изумления, он просиял:
— Наша Сяобао такая умница, папина радость… Давай сначала вылечимся, а потом доктор посмотрит твоего брата, хорошо? Сяобао ведь самая главная.
Лу Сяобао и слушать не стала. Она изо всех сил тянула доктора за руку:
— Смотлите братика! Если братика не посмотлите, Сяобао тоже не будет смотлиться!
Шэнь Цыаню ничего не оставалось, кроме как позволить врачу сначала перевязать Лу Чжаомэя. Сам он, достав телефон, спустился вниз, намереваясь рассказать жене, что дочь наконец заговорила целыми фразами.
Да, Лу Сяобао в три года всё ещё не умела говорить и обычно выражала свои желания криком, плачем и битьём посуды.
Лу Чжаомэй молча сидел у детской кроватки. Лу Сяобао не сводила с него глаз, и он не знал, что сказать.
Доктор быстро закончил перевязку и собрался уходить. Лу Чжаомэй тоже встал, чтобы уйти, но Лу Сяобао уцепилась за край его одежды.
— Братик, пгости.
Лу Сяобао с самым искренним видом, надув красное, как паровые пельмешки, личико, посмотрела на него, изо всех сил стараясь донести свою мысль:
— Сяобао была нехолошой, из-за меня братик встал на стёклышки… Сяобао теперь будет холошей.
— У братика бобо, Сяобао подует?
Лу Чжаомэй открыл было рот, но, глядя в её влажные глаза, не смог больше винить её.
В конце концов, она же ещё ребёнок. Что она понимает?
Поколебавшись, он наклонился, обнял её и легонько похлопал по спинке:
— Ладно, брат не сердится на тебя.
Как только Лу Чжаомэй произнёс эти слова, в ушах Лу Сяобао раздался сигнал.
[Поздравляем носителя с выполнением задания. Награда: три дня жизни.]
Глаза Лу Сяобао вспыхнули!
Здорово!
В двадцать пять лет она была всем противна, но сейчас ей всего три года, она ещё маленькая. Все ошибки можно исправить! Если она выживет, то не допустит тех событий!
Провожая взглядом брата, который, прихрамывая, покинул комнату, она пускала пузыри и размышляла, как ей теперь обелить себя в глазах семьи. Раздумывая, она, как и положено маленькому ребёнку, без сил уснула.
Вот что значит детский организм — отключился и готово!
Проснулась она уже в полной темноте. Её бережно укутали в одеяло. За окном с грохотом лил ливень, то и дело небо озаряли вспышки молний.
В этот момент снаружи послышались шаги.
Она захлопала глазами, глядя на дверь, и увидела мальчика чуть младше её старшего брата. С бесстрастным лицом, с рюкзаком за плечами, он поднимался по лестнице. Он был весь промокший до нитки.
Лу Сяобао прикидывала, который это из её братьев, как вдруг снова раздался голос Системы.
[Хотя старший брат носителя изменил своё отношение, второй брат, Лу Паньмэй, страдает от тяжёлого посттравматического стрессового расстройства из-за воспоминаний о похищении в детстве. Каждую ночь ему приходится принимать лекарства, чтобы уснуть.]
[Пожалуйста, носитель, выполните задание: уложите Лу Паньмэя спать спокойно, не используя лекарства и нестандартные методы. Награда: ???]
Ой?
Лу Сяобао, глядя, как он заходит в соседнюю комнату, на мгновение потеряла дар речи.
Уложить спать… Вроде бы выполнимо?
Кое-как перебирая короткими ножками, она слезла с кровати, затем, держась за перила, осторожно пробралась на кухню. Встав на цыпочки, она попыталась дотянуться до холодильника, чтобы взять молоко. Но она была слишком мала, и, сколько ни тянулась, ничего не достала.
Лу Сяобао не сдалась и побежала в столовую, чтобы притащить стул. Однако красный деревянный стул оказался на редкость тяжёлым. Когда она попыталась его сдвинуть, он с грохотом накренился и рухнул прямо на неё!
Мамочки!
Лу Сяобао в страхе зажмурилась, но ожидаемой боли не последовало.
Рядом раздался холодный, ещё детский голос:
— Спать не ложишься, опять безобразничаешь?
Лу Сяобао подняла голову и увидела перед собой второго брата, Лу Паньмэя, который стоял, хмурый, в пижаме.
Она помедлила, потом с опаской покосилась на холодильник:
— Сяобао хочет бабу…
Лу Паньмэй нахмурился, поняв, что она просит молока, и, с недовольным видом, зашёл на кухню. Достав свежее молоко, он ловко принялся его разогревать.
Ему не хотелось возиться с этой мелюзгой. Сегодня лил дождь, но в доме из-за её высокой температуры все забыли, что он всё ещё в школе и его никто не встретил. Он прождал до десяти, а потом под ливнем пошёл домой сам.
Будь это Лу Сяобао, за ней, наверное, хоть с неба нож, а кто-нибудь да пришёл бы?
При этой мысли его глаза слегка покраснели, но он ничего не сказал. Подогрев молоко и проверив температуру, он налил его в бутылочку и протянул:
— Допьёшь — иди спать.
Лу Сяобао взяла бутылочку, но тут же ухватилась за его пижамные штаны:
— Второй брат, давай спать вместе.
Лицо Лу Паньмэя помрачнело.
Она что, хочет, чтобы он ещё и укладывал её? Надо было не вставать! Вот морока!
При мысли о завтрашнем дне, когда ему снова придётся топать в школу одному, он чувствовал такую усталость, что терпение лопнуло. Но если он не сделает, как просит эта девчонка, она поднимет плач, и он вообще не уснёт сегодня.
Скрепя сердце, он с каменным лицом подхватил её на руки и понёс в комнату.
Уложив её в кровать, он уже собрался взять книжку со сказками, но Лу Сяобао сунула ему в руки свою бутылочку, похлопала ладошкой по кровати рядом с собой и пролепетала:
— Братик, ложися, ложися сюда.
Лу Паньмэй непонимающе нахмурился.
Она была ужасно своенравной. Её кровать была в доме самой большой и мягкой, и она никому не позволяла прикасаться к своим вещам. Поколебавшись, он всё же сел на кровать, решив побыстрее уложить её и уйти.
Однако Лу Сяобао упрямо потянула его за собой, заставив лечь, и сунула бутылочку ему в рот.
От неожиданности тёплое сладкое молоко полилось ему в горло. Он дёрнулся, пытаясь отстраниться:
— Ты что делаешь?
Лу Сяобао подняла свои маленькие ручки:
— Второй братик, пей голячее молочко и сладенько спи.
Не успел он опомниться, как она прижалась к нему и своими маленькими ручками принялась легонько похлопывать его по спине:
— Братик устал, Сяобао будет укладывать братика спать.
…
Вот же ж! Среди ночи она решила с ним в нянюшки поиграть?
Ему было немного досадно, но он и правда очень устал. В конце концов, это эта мелюзга сама навязала ему молоко и уложила спать… Махнув на всё рукой, он мигом осушил бутылочку с тёплым молоком до дна.