Детский плач и крики мгновенно привлекли внимание воспитательницы.
Воспитательница, побледнев от испуга, поспешила к Сун Жонань, чтобы проверить её состояние, руки у неё слегка дрожали.
Лу Сяобао остолбенела.
Она смотрела на свои пухлые ручонки, и в голове у неё вихрем проносились мысли: Мамочки!
Пилюля Великой Силы и вправду действует?
Если от половины такой эффект, то что будет, если съесть целую?! Наверное, можно взлететь под небеса!
Лу Дэмэй тоже опешил.
Он застыл, глядя на сестру, которая стояла перед ним, словно кругленький маленький страж, с пятнами от пролитого супа и овощей на одежде, и в душе у него потеплело. Она... она его защищает?
Осознание этого заставило его шагнуть вперёд, заслоняя собой Лу Сяобао.
Сун Жонань в мгновение ока отправили в больницу, а воспитательница позвонила родителям обеих сторон. Не прошло и получаса, как примчался запыхавшийся Шэнь Цыань.
— Что случилось?! Кто кого ударил?! Где моя Сяобао?!
Войдя, Шэнь Цыань сразу же вперился взглядом в Лу Сяобао, в несколько шагов подлетел к ней, напрочь игнорируя перепачканного Лу Дэмэя, присел на корточки и принялся встревоженно ощупывать её.
— Сяобао! Сердце моё! Ты цела? А? Нигде не ушиблась? Скорее скажи папе!
Он сжимал её пухлые щёчки, осматривая сверху донизу, боясь, что у неё хоть волосок выпадет.
Лу Сяобао пролепетала детским голоском:
— Папа, малышка в порядке, это четвёртый брат...
Убедившись, что она невредима, Шэнь Цыань перевёл мрачный взгляд на воспитательницу и подоспевших родителей Сун Жонань.
— Как вы смотрите за детьми в школе?! Подвергаете мою Сяобао такой опасности! Если вы напугали нашу Сяобао, вам отвечать?
— А вы, — обратился он к родителям, — собственного ребёнка воспитать не можете...
Не разобравшись, кто прав, кто виноват, он взвалил всю вину на родителей и школу, раскрасневшись от гнева.
Лу Дэмэй, глядя на то, как папа величественно отчитывает других, почувствовал, как сердце забилось быстрее.
Папа так сердится... это он за него заступается? Папа... папа тоже о нём беспокоится...
Воспитательница, запинаясь, пролепетала:
— Господин Лу, господин Лу, не волнуйтесь так, дело в том... в том, что у Сун Жонань и Лу Дэмэя вышла ссора. А Лу Минчжу толкнула Сун Жонань, и та... та ударилась о стену...
Слова упрёка застряли у Шэнь Цыаня в горле.
Видимо, уязвлённый тем, что потерял лицо, он с досадой уставился на Лу Дэмэя.
— Бесполезный ты! Что я тебе говорил?! Велел хорошенько заботиться о сестре в садике! Вот так ты заботишься?! Да ещё и сестру в драку втянул, убыток ты, а не ребёнок, ни на что не годный! Только и умеешь, что семье проблемы создавать!
Лу Дэмэй побелел как мел, вся его маленькая радость исчезла без следа.
Он опустил голову, худенькие плечи мелко дрожали. Выходит... выходит, папа вовсе не за него заступался, а за Лу Сяобао.
Он даже... даже считает, что это он подвёл сестру.
Но ведь он совсем не...
Он посмотрел на Лу Сяобао, которую отец прижимал к себе, и то тепло, что возникло мгновение назад, вмиг обратилось в отвращение.
Всё из-за неё!
Если бы не она, разве стал бы папа так унижать его при всех!
— Нет, нет, неправда! Папа!
Лу Сяобао, увидев, как потускнел взгляд четвёртого брата, мысленно воскликнула: «Всё пропало!»
— Это... это та толстуха! Она... она...
Она изо всех сил пыталась объяснить, но чем больше торопилась, тем хуже слушался трёхлетний язык, и она в бешенстве ругала себя в мыслях.
Вот чёртово тело — в самый ответственный момент подводит!
— Ладно, ладно. Сяобао, умница, папа знает, что это не твоя вина. Это твой четвёртый брат виноват.
Шэнь Цыань успокаивающе погладил Лу Сяобао по голове и снова холодно уставился на Лу Дэмэя. Чем больше смотрел, тем сильнее злился, замахнулся и хотел ударить.
— Всё потому, что ты, старший брат, не выполняешь свой долг! Видно, тебя проучить надо!
Увидев, что ладонь вот-вот опустится, Лу Дэмэй в отчаянии закрыл глаза.
— Не надо! Не смей бить четвёртого брата! — пухлые ручонки Лу Сяобао обхватили руку Шэнь Цыаня. Хотя лепет её был невнятен, в голосе звучала необыкновенная твёрдость. — Папа плохой! Злой! Четвёртый брат хороший! Бить нельзя!
Шэнь Цыань изумлённо уставился на дочь:
— Сяобао, ты...
— Папа бьёт его, потому что он сделал что-то не так? Не защитил Сяобао?
Голова Лу Сяобао замоталась, как погремушка, но на этот раз слова давались ей гораздо легче.
— Это та толстуха плохая! Она первая толкнула четвёртого брата, вся еда рассыпалась! И ещё пирожное у четвёртого брата отняла, обзывала Сяобао плохой! Сяобао только чуть-чуть толкнула её, она сама улетела!
— Всего чуть-чуть!
Что?
Да как кто-то смеет обзывать его Сяобао плохой?! Это ещё что такое!
Шэнь Цыань тотчас развернул орудие и открыл огонь по родителям Сун Жонань и воспитательнице:
— Оказывается, это ваш ребёнок первым начал обижать других, да ещё и осмелился оскорблять мою Сяобао. Моя Сяобао всего лишь защищалась. В таком юном возрасте быть такой злобной, отбирать вещи и обзываться — просто верх невоспитанности. За это вы должны дать ответ перед кланом Лу!
Родители Сун Жонань были людьми не без средств и поначалу хотели препираться, но, видя, как разворачиваются события, и опасаясь могущества клана Лу, принялись наперебой заверять, что во всём виновата Сун Жонань и что дома они её как следует накажут.
Воспитательница и вовсе чуть не расплакалась.
Лу Сяобао, наблюдая за этой сценой, не испытывала никакой радости от того, что правда восторжествовала. Напротив, её охватило бессилие.
Честно говоря, хоть она и получила по заслугам в будущем, нельзя не признать, что это напрямую связано с родительской слепой любовью.
Если бы они не потакали ей во всём, а хоть немного воспитывали...
Когда инцидент был улажен, Шэнь Цыаню не хотелось больше оставаться. Он подхватил Лу Сяобао на руки и собрался уходить:
— Дурацкое место! Сяобао, пошли с папой домой. Больше не придёшь в этот паршивый садик.
Он совершенно забыл про другого ребёнка.
Лу Дэмэй молча стоял на месте, опустив голову. Его худенькое тело казалось до отчаяния одиноким.
Лу Сяобао вывернулась из рук Шэнь Цыаня и потянулась к Лу Дэмэю:
— Четвёртый брат! Сяобао хочет, чтобы четвёртый брат шёл домой вместе с нами.
Маленькое лицо Лу Дэмэя было мрачным и обиженным, он отвернулся, явно не желая иметь дела с Лу Сяобао.
Лу Сяобао понимала, что брат обижен. Будь она на его месте, тоже злилась бы. Она хитро закатила глазки, схватилась за животик и принялась капризничать детским голоском:
— Папа, у Сяобао животик голодный, хочет пирожное!
Услышав, что любимая дочка проголодалась, Шэнь Цыань тут же согласился:
— Хорошо, хорошо! Папа купит Сяобао самый вкусный тортик!
В дорогой кондитерской рядом с детским садом Лу Сяобао указала на пирожное, точь-в-точь такое же, как у четвёртого брата:
— Хочу вон то!
Получив его, она не стала есть сама, а протянула Лу Дэмэю, который молча плёлся за ними, словно невидимка.
— Четвёртый брат, ешь! Это тебе! — её глаза сияли.
Лу Дэмэй замер, недоверчиво глядя на изящное маленькое пирожное перед собой.