В этот момент Лу Няньмэй уже очнулся. Обессиленный, он опирался на постель, и его в полусне поили водой.
Лу Сяобао заметила, как его зрачки дрогнули, будто он кого-то искал. Она мгновенно вспомнила будущее, которое увидела заранее, и сердце её сжалось от жалости: даже больной, он всё равно думает о родителях.
Бедные его родители сейчас норовят держаться от него подальше!
Лу Сяобао извивалась всем своим пухленьким тельцем, дрыгала ножками и изо всех сил отталкивала Шэнь Цыаня:
— Не надо нести! Я хочу к третьему брату. Папа, пусти ручки, я сама пойду!
Супруги переглянулись, и в глазах у обоих вспыхнула радость.
— Сяобао говорит всё чище и чище! Не зря она моя дочь! — Лу Цин высоко вскинула брови-ивы, взяла лицо Лу Сяобао в ладони и расцеловала её.
Шэнь Цыань с гордым видом, на губах его играла лёгкая улыбка, но глаза косились на Лу Цин. На его красивом, бледном лице выступил румянец, в котором таилась едва заметная надежда.
Увидев это, Лу Цин быстро провела рукой по его щеке и тут же снова приняла холодный, надменный вид, деловито оценивая:
— Наконец-то ты достиг нормы. Продолжай в том же духе.
— Я буду стараться хорошо заботиться о Сяобао, обеспечу тебе надёжный тыл, чтобы у тебя не было повода для тревог, — Шэнь Цыань стыдливо опустил голову и заговорил мягким, тихим голосом, незаметно придвинувшись к Лу Цин ещё на пару шагов.
Наблюдая за этой скрытой игрой родителей, которые явно не собирались обращать на неё внимания, Лу Сяобао почувствовала, как у неё в голове потемнело.
Увидев, что Лу Няньмэя выносят из комнаты няни, Лу Сяобао занервничала, откинулась назад и, собрав все силы, принялась кричать и капризничать:
— Третий брат, не уходи! Я пойду с третьим братом лечиться!
Только тут супруги опомнились. Шэнь Цыань нежно погладил её по макушке и ласково уговаривал:
— Дорогая, ты волнуешься за брата. Папа всё понимает. Вот поправится Няньмэй, мы с ним ещё поиграем, хорошо?
— Верно, если заразишься, Сяобао придётся пить лекарства и делать уколы. Неужели Сяобао хочет мучиться? — Лу Цин мельком взглянула на часы: она спешила в компанию на совещание, и, подтолкнув отца с дочерью к выходу, добавила:
— Вы заняты, брат болен — вам всё равно. Уходите, я останусь с братом!
Лу Сяобао надула губки, твёрдо решив остаться. Воспользовавшись тем, что Шэнь Цыань ослабил хватку, она ловко выскользнула из его рук, спрыгнула на ковёр и со всех ног побежала к двери, преграждая путь няне.
— Отнеси брата обратно в комнату.
Няня растерянно посмотрела на Лу Цин. Та, потирая ноющий лоб, махнула рукой:
— Делай, как велит барышня.
Лу Сяобао радостно воскликнула и побежала следом в комнату. Поднявшись на цыпочки, она неуклюже налила воду в кружку, стоявшую на тумбочке.
— Дорогая, осторожно, не обожгись! Быстро поставь! — Шэнь Цыань от испуга побелел, бросился к ней и выхватил чайник из рук Лу Сяобао.
Лу Цин с трудом перевела дух. Она поняла, что Сяобао хоть и мала, но упряма, и оставить её без присмотра никак нельзя. Поколебавшись лишь секунду, она набрала номер секретаря:
— Дома дела. Отмени все мои встречи на сегодня.
Супруги сдались и остались с Лу Сяобао. Шэнь Цыань, боясь, что ей станет скучно, велел няне принести электронный конструктор и начал учить её играть.
Проспав два часа, Лу Няньмэй пришёл в себя. Сквозь пелену сна он открыл глаза и увидел тёплый оранжевый свет ночника на тумбочке. Ему показалось, что от лампы идёт пар, и от неожиданности зрачки его расширились.
Лу Сяобао почти сводила с ума обучающая игра Шэнь Цыаня — взрослому человеку притворяться ребёнком было слишком трудно!
К счастью, она заметила, что Лу Няньмэй очнулся. Вскакивая и бежа к нему, она по пути сделала вид, что случайно задела ногой башню из кубиков, и та рассыпалась.
Опустившись на колени у кровати, она широко раскрыла глаза, внимательно разглядывая состояние Лу Няньмэя. Потом протянула руку и приложила ладошку к его лбу, а другую руку прижала к своему лбу, сравнивая температуру.
— Третий брат, кажется, у тебя больше нет жара. Хочешь есть? Или пить?
Лу Сяобао довольно улыбнулась, обнажив мелкие жемчужные зубки. Она была так мила, словно лучик золотого света, и Лу Няньмэй на миг решил, что это сон и он не может отличить явь от грёз.
Ресницы его дрогнули. Взгляд медленно скользнул по стоящим за спиной Лу Сяобао родителям, и сердце его ёкнуло.
Они… и вправду за ним ухаживают? Они наконец-то видят его? Заботятся о нём?
Осознав это, Лу Няньмэя захлестнула безудержная радость, разлившаяся по всему телу. Глаза его увлажнились, губы сами собой поползли вверх.
Увидев, как её обычно холодный третий брат сбросил твёрдую скорлупу и явил миру мягкие, настоящие чувства, Лу Сяобао стало и жаль его, и радостно.
Она пододвинула увлажнитель воздуха с тумбочки поближе к кровати, затем взяла кружку:
— Третий брат, попей водички. Тётя сварила кашку из курицы и пшена. Ты поешь — и сразу поправишься.
Сказав это, она залезла на диван и сняла трубку. Шэнь Цыань, боясь, что она упадёт, поддерживал её рукой. А когда она пролепетала, что ей нужно, Шэнь Цыань и Лу Цин снова окружили её, осыпая похвалами.
Лу Няньмэй не отрываясь смотрел на спины родителей. В глазах его застыла мольба о любви.
Но он долго ждал и понял: взгляд родителей прикован к Лу Сяобао. Они не желали уделить ему ни крупицы внимания.
Выходит, они остались не ради него. Просто пришли поиграть с Сяобао в другом месте.
Светлые надежды снова рухнули.
Опустив взгляд, Лу Няньмэй повернулся к ним спиной. Маленькое тельце сжалось в комочек, он изо всех сил обхватил себя руками, пытаясь согреться.
Чёрные, как вода, зрачки Лу Сяобао дрогнули. Сквозь щели в объятиях родителей она увидела одинокую фигурку Лу Няньмэя и почувствовала его подавленное настроение. Она сердито зыркнула на мешающих родителей.
Впрочем… сердечную болезнь нужно лечить сердечным лекарством.
Глазки её хитро блеснули. Пухлая ручка схватила палец Лу Цин и, не терпя возражений, потащила её к кровати.
— Мамочка, холодно. Укрой третьего брата одеялом.
Лу Цин с отвращением покосилась на Лу Няньмэя, но, повернувшись к Лу Сяобао, сразу же напустила на себя ласковую материнскую улыбку:
— Дорогая, ты в такие крохи уже умеешь заботиться о родных! Какая умница! Но у него жар, если замёрзнет — сам укроется. Давай лучше играть дальше, не обращай на него внимания.
— Мамочка, мы пришли ухаживать за третьим братом, а не играть! Ты сегодня ведёшь себя хуже, чем Сун Жонань! Ты мне больше не нравишься!
Густые бровки Лу Сяобао нахмурились. Она скрестила руки на груди, ноздри её раздувались, и весь её вид говорил: «Я очень зла, и меня трудно умаслить».
Улыбка Лу Цин застыла. Шэнь Цыань открыл рот, чтобы уладить дело, но Лу Сяобао демонстративно отвернулась, рассердившись и на него.
— Ну ладно, мамочка послушается Сяобао. Только ты тогда больше не злись на мамочку, ладно?
Лу Цин неохотно согласилась. Лу Сяобао тут же повернулась и улыбнулась ей.
Повернувшись к Лу Няньмэю, который лежал на кровати, Лу Цин увидела одеяло прямо перед собой. Но она нахмурилась и, сама того не замечая, принялась теребить край одежды. Даже проблема с многомиллиардным инженерным проектом не казалась ей такой трудной, как эта.
— Мамочка, быстрее! А то третьему брату станет совсем холодно, — нетерпеливо заторопила Лу Сяобао детским голоском.
Лу Цин зажмурилась, обеими руками взялась за край пухового одеяла и накрыла им Лу Няньмэя до самой шеи.
Наклонившись, она ощутила жар, идущий от тела сына. В голове у неё на миг стало пусто, и она, словно в забытьи, погладила его по затылку.
Едва её ладонь коснулась его, как будто по ней пробежал электрический разряд. Лу Цин отдёрнула руку и неловко сжала губы.
Лу Няньмэй на мгновение застыл, но всё так же лежал к ней спиной. Опущенные уголки губ медленно приподнялись в лёгкой улыбке. Тяжёлые веки наконец не выдержали и снова сомкнулись.
Но на этот раз та тугая пружина, что сжимала его сердце, наконец-то отпустила.
[Динь-дон! Активировано новое задание: заставить Лу Цин добровольно сказать Лу Няньмэю слова заботы. Награда: Укрепляющее телосложение зелье!]