Даосский храм.
Ли Нань грелся на солнце в кресле-лежаке, уплетая паровые булочки, присланные в благодарность Чжан Лаобанем. — Сяо Ци, я продал шесть кувшинов на шестьсот очков, когда мне их начислят?
【Ежедневно на закате, при закрытии, происходит автоматический расчёт】
— А я сам хочу тоже попробовать вскрыть кувшин, могу обменять на очки?
【Конечно, Хозяин. При вскрытии кувшина у вас есть бонус удачи. Каждые 1000 ваших очков тоже можно обменять на один кувшин. В реальном мире один лян золота = десять лянов серебра = десять связок монет = 1000 очков.】
— Значит, одно очко равняется здешним десяти монетам. Соотношение ещё не самое дикое. А что насчёт подарков, которые я получаю? Они тоже автоматически конвертируются в очки?
【Система пересчитывает половину стоимости, так как разница во времени и пространстве, а также затраты энергии требуют платы. Это вполне разумно.】
— Тогда, Сяо Ци, это параллельное временное пространство эпохи Троецарствия — оно виртуальное или реальное? Если реальное, не повлияю ли я здесь на ход истории? А если виртуальное, то почему здесь всё так реально? — Ли Нань растерялся. — Как здесь получается, что десять тысяч лет равны одной секунде в моём мире?
【Это касается теории относительности. Можешь не вдаваться в такие подробности. Просто считай, что это как отражение луны в воде или цветок в зеркале. Хотя это параллельное пространство, где реальность отражается в виртуальном мире, твои действия никак не повлияют на реальный мир. Можешь не беспокоиться, что станешь той бабочкой, что изменит ход истории.】
— Теперь понятно. Этот мир похож на искусственно созданный. Самое правильное — честно выполнять задания и вернуться в свой мир, чтобы снова быть богатым и красивым, — пробормотал Ли Нань.
— Но, Сяо Ци, если я действительно продавал тут десять тысяч лет, я смогу выйти?
【О, если Хозяин действительно продавал десять тысяч лет, то следующие десять тысяч лет станут второй секундой в вашем мире.】
— Ах ты жулик! Пошёл вон отсюда!..
Резиденция У.
У Ю в тревоге ходил взад-вперёд по двору. Время шло, и его беспокойство нарастало. Вдруг из комнаты донёсся детский плач. У Ю просиял от радости.
Из дома вышла повитуха с сияющим лицом и поздравила У Ю: — Поздравляю, господин У! Родились двойняшки, мальчик и девочка. И мать, и дети в полном порядке! При этой вести камень с души У Ю наконец упал.
Следом вышла женщина-врач. С восхищением в голосе она сказала: — Это настоящее чудо! Никогда не видела ничего подобного. Роженица была при смерти из-за преждевременных родов, но всё обернулось к лучшему. Сейчас состояние госпожи — лучшее из всех, что я встречала в своей практике. Со мной случилось то, что не случается и за десять тысяч лет. Если у господина У есть какое-то чудесное средство, прошу, не скрывайте его, поделитесь! Это непременно принесёт пользу всем людям, прославит ваше имя в веках и принесёт благословение потомкам.
У Ю радостно ответил: — Эй, люди! Награду! Всем награду! Сегодня ваш господин в прекрасном расположении духа. Объявите, что в течение трёх дней будет устроен банкет с непрерывной подачей, каждому гостю — по ляну серебра. Что же до метода... он вряд ли будет доступен всем. Сегодня утром я обрёл бессмертную удачу в одном даосском храме.
У Ю подумал, что раз Небесный наставник продаёт кувшины, он наверняка будет не против, чтобы ему помогали с рекламой. Поэтому он назвал женщине-врачу адрес даосского храма.
Императорский дворец Шу Хань.
На пустыре за Дворцом Лэчэн Лю Чань и Хуан Хао не отрываясь следили за двумя петухами, яростно сражавшимися друг с другом. Лю Чань сжал кулаки и громко закричал: — Давай, Сяо Хуа! Одолей этого Лу Синя! Если победишь, я пожалую тебя званием великого полководца!
Стоявший рядом Хуан Хао обмахивал Лю Чаня круглым веером и с льстивой улыбкой говорил: — Ваше Величество, не извольте беспокоиться. Этот точно справится. Одолеть Лу Синя — раз плюнуть. Сегодня он не только победит Лу Синя, но и следующему — Сыма-старому псу — тоже не поздоровится.
Старания Хуан Хао не пропали даром. Сяо Хуа, одолев Лу Синя, гордо задрал голову. Лю Чань был очень доволен, но тут вдруг вспомнил: — Вчера Вдовствующая императрица упомянула, что вот-вот должны родить у племянника её внучатого племянника, Вторую госпожу. У Ю, по крайней мере, немало сделал для императорского дома. Узнай, кто родился — мальчик или девочка, и пошли подарки. Я хочу учиться у покойного императора и не быть чёрствым и неблагодарным. Приёмный отец-канцлер также учил меня: если государь относится к подданным как к своим рукам и ногам, то подданные будут считать государя своим сердцем и душой. Взаимодействуя, мы сможем исполнить заветы покойного императора и Приёмного отца-канцлера.
Хуан Хао поспешил согласиться: — Слуга немедленно пошлёт кого-нибудь узнать. Ваше Величество, будьте спокойны. С таким пустяковым делом слуга справится безупречно.
— Раз Лу Синь проиграл, он нам больше не нужен. Тащите его на кухню и велите сварить к обеду. Будем есть варёного Лу Синя. — Лю Чань продолжил: — На утреннем совете эти чиновники так раскричались, что голова разболелась. Ничего решить не могут, зато в создании группировок и погоне за личной выгодой они мастера. Какой-то мерзавец даже предложил повысить налоги! Думают, я не знаю, что у них на уме? Ещё император Гао-цзу, основатель династии Хань, установил налог в одну пятнадцатую урожая. Покойный император, восстанавливая Хань, собирал точно так же. Главное — народ! Другие налоги — торговые, с соли и железа, на шуский парчовый шёлк — высоки, но они не касаются простых крестьян! А этот ещё привёл в пример Цао Вэй, где налог на пашню делится пятьдесят на пятьдесят!
Лю Чань перевёл дыхание: — Не будучи хозяином, не знаешь цены дровам и рису. Они пекутся только о своей выгоде. Чуть что про торговый налог — кричат, что высок. Чуть что про земельный налог — кричат, что низок. Если крестьяне не будут пахать землю и не пойдут в солдаты, что мы будем есть и пить, чем воевать с никчёмными людишками из Сунь У и псами из Цао Вэй? Я тоже хочу объединить шесть сторон света и покорить восемь пределов! Но имея всего лишь одну провинцию, как можно объединить Поднебесную? Даже Приёмный отец-канцлер не достиг этой цели, не то что я сейчас.
— Ваше Величество, не слушайте их. Разве перестанешь сеять из-за крика медведок? Небо велико, земля велика, но император — превыше всего. Завоевать сердца людей в Шу — вот что важнее всего, — поспешил ответить Хуан Хао. — Однако, Ваше Величество, есть ещё одно дело. После кончины канцлера множество простых людей начали ставить в его честь курильницы для благовоний и возводить частные храмы в память о его благодеяниях. Многие просят, чтобы был официально учреждён храм канцлера.
Лю Чань, выслушав, сказал: — Приёмный отец-канцлер всю жизнь отдал служению, не щадя сил, до самой смерти. Что же я, А Доу, за человек, что удостоился встретить такого? Он не был мне родным отцом, но стал лучше родного. Он навсегда в моём сердце, и никто его не заменит. Именно поэтому я и не могу учредить для него храм.
— Слуга глуп. Почему же Ваше Величество, ценя заслуги канцлера, не может возвести для него храм? — недоумённо спросил Хуан Хао.