Цзян Юань с ужасом обнаружил, что его торс обнажён, и лихорадочно стал одеваться.
Ли Шижань разглядела вошедшего:
— Тётушка?!
Как тётушка вошла?
Разве не так, что пока Цзян Юань в магазине, никто не может войти?
В прошлый раз, когда приезжала скорая, даже если и входили, видели пустой магазин, почему же сегодня тётушка так легко вошла и ещё увидела Цзян Юаня???
Что вообще происходит?
Она тоже думала, что никто не сможет войти, поэтому не заперла дверь, но не ожидала, что родная тётя застанет её в интимной близости с полуголым мужчиной. Хотя они чисты и невинны, это слишком неловко!
— Ли Шижань! Средь бела дня чем ты занимаешься в магазине? Я просто умираю от злости на тебя!
Ли Айхуа, вся красная от злости, упёрла руки в бока и начала ругаться.
— Я же говорила твоему отцу: не отдавай её в художественную академию, там научат плохому. Ты — девчонка, где тебе удержаться! А твой отец твердил: она знает меру!
Посмотри на себя сейчас! Где тут мера! В собственном магазине, рано утром, дверь не заперта, а ты так распутничаешь!
И ты кто такой! Бесстыдник, который раздевается когда попало! Как ты посмел так обидеть мою Шижань, я тебя убью!
Ли Айхуа бросилась искать метлу.
Цзян Юань оделся, хотел было спрятаться за спину Ли Шижань — всё-таки она её родственница, но подумал, что мужчина не должен позволять женщине отводить от него беду, и в замешательстве застыл.
Ли Шижань остановила Ли Айхуа:
— Тётушка, успокойся!
— Ты ещё просишь меня успокоиться? Какой родитель не сойдёт с ума, увидев такое? Уйди с дороги, я сначала убью этого мерзавца, а потом доберусь до тебя!
Чем больше волновалась Ли Айхуа, тем спокойнее становилась Ли Шижань.
Она отобрала у тётки метлу:
— Я меняла ему повязку, мы не делали ничего странного.
— Меняла повязку? — опешила Ли Айхуа.
— Да. Посмотри на аптечку на журнальном столике и на пол — там только что снятые бинты.
Цзян Юань отчаянно закивал.
Ли Айхуа с недовольством уставилась на него, затем перевела взгляд на Ли Шижань:
— Зачем тебе менять ему повязку? Кто он такой, что ты так стараешься?
Ли Шижань спокойно ответила:
— Он тоже из Общества Ханьфу. На прошлом выступлении он пострадал из-за меня, мне было неловко, пришлось взять ответственность.
— Так лучше бы отвезла его в больницу к врачу, чем самой возиться!
— Он уже почти выздоровел. А в больнице надо записываться, стоять в очереди, ждать полдня — слишком хлопотно, я не люблю!
Ли Шижань подумала про себя: если бы можно было, я бы давно отвезла!
— Не хочешь возиться, так смотри на голого парня! Разве можно так отлынивать? — Ли Айхуа ткнула Ли Шижань пальцем в лоб, сожалея о её легкомыслии.
— Ай, тётушка, какое сейчас время! Я не в первый раз вижу, ты сама, когда листаешь приложение YinFu, тоже постоянно смотришь!
Ли Айхуа испуганно начала оправдываться:
— Что за чушь ты несёшь! Ничего я не смотрю!
— Не смотришь? А откуда у тебя в холодильнике столько фруктов?
— Тётя вообще любит фрукты! А не из-за видео! Нет, мы сейчас о твоих делах говорим, зачем ты на меня переводишь стрелки? Ах ты паршивка! В университете научилась, так на мне и оттачиваешь!
Ли Айхуа от злости подпрыгивала.
Ли Шижань взяла её под руку и принялась успокаивать:
— Тётушка, давай выйдем на улицу и поговорим, неудобно, если посторонние увидят наши семейные разборки.
— А этот сопляк посмеет над нами смеяться? Я ему покажу! — Ли Айхуа снова схватилась за метлу.
Цзян Юань от испуга отчаянно замотал головой.
Нет! Пока Цзян Юань здесь, она не сможет нормально поговорить с тётей.
— Иди в туалет, я поговорю с тётей.
Цзян Юань, словно получив высочайшее повеление, быстро шмыгнул в туалет и запер дверь.
Ли Шижань налила стакан сока, усадила кипящую от гнева Ли Айхуа на стул, поднесла стакан к её губам, пытаясь напоить.
Ли Айхуа выхватила стакан и снова уставилась на неё:
— И не думай меня задобрить! Я обязательно расскажу твоим родителям о сегодняшнем! Хм!
Ли Шижань нежно обняла тётю за плечи и принялась ластиться:
— Ай, тётушка, даже если ты расскажешь папе с мамой, они всё равно слишком заняты, чтобы уделить мне внимание. В конце концов, заботиться обо мне придётся тебе.
Слова Ли Шижань заставили Ли Айхуа больно сжаться сердце.
Родители Ли Шижань оба были госслужащими, постоянно занятыми на работе; после рождения Шижань мать решительно уволилась с золотой должности, чтобы посвятить себя ребёнку, а когда Шижань пошла в школу в семь лет, мать, подавлявшая в себе карьерные амбиции, устроилась в известную компанию и целиком ушла в работу.
До сих пор оба родителя поднимались по службе, работа становилась всё более напряжённой, и они редко видели дочь чаще раза в месяц.
Из-за этого Ли Шижань воспитывали бабушка и тётя, и даже после начальной школы она проводила с тётей гораздо больше времени, чем с родителями.
Тётя любила её как родную дочь, по нескольку раз на дню забегала в родительский дом, даже родительские собрания в школе обычно посещала Ли Айхуа.
Супруги же чувствовали свою вину перед дочерью и исполняли любые её желания.
Если бы они сегодня узнали о происшествии, то, скорее всего, поверили бы любой версии Ли Шижань.
— Ах ты! Знаешь, что у тёти мягкое сердце, вот и манипулируешь мной?
— Да что ты! Тётя, это потому что ты меня слишком любишь.
Ли Айхуа молча пила сок; гнев почти утих.
Ли Шижань, заметив, что лицо тёти посветлело, с облегчением вздохнула.
— Тётушка, а почему ты сегодня решила меня навестить?
Едва успокоившись, Ли Айхуа вспомнила цель своего визита и снова вскипела. Она со стуком поставила стакан на журнальный столик:
— Не напомни — чуть не забыла! Я вообще-то пришла с тобой разбираться!
— А? — Ли Шижань опешила. Она хотела сменить тему, но не ожидала, что сама вляпается.
— Это ты рассказала мои дела своему двоюродному брату?
— А?
Вот это, это, это…
— Тогда я велела тебе не говорить бабушке, но разве двоюродный брат — тот, кому можно рассказывать?
— Всё не так…
— А я-то тебя так любила, а ты на сторону брата переметнулась!
— Да вовсе нет… — Ли Шижань бессильно оправдывалась.
— Я просила тебя об одной малости, а ты не могла подумать обо мне! Я опозорилась на весь свет!
— Да нет же, тётушка, тебя и правда обманули и выманили деньги? Сколько?
Гнев на лице Ли Айхуа сменился болью.
— Ты ещё маленькая, не лезь во взрослые дела!
— Она не может, а я могу?
Гневный голос Чэнь Иньхуа раздался от двери.
Ли Шижань и Ли Айхуа одновременно повернулись к двери. На фоне света стояла, уперев руки в бока, Чэнь Иньхуа собственной персоной.
Бабушка???
Почему даже бабушка смогла войти в магазин???
Что сегодня творится?
Всё пошло кувырком!