— Это… что это? — голос его дрожал.
— Картошка. — Айлина отломила ещё один крупный кусок и положила на соседний железный стол. — В моих владениях её хватит на всех.
Болинь не сводил глаз с того куска картошки, потом перевёл взгляд на Айлину. Взгляд его лихорадочно метался.
Соблазн еды был куда прямее и смертоноснее Теневого камня.
В этот момент приоткрылась занавеска на задней двери.
Наружу вышла женщина — тоже дварф, но до невозможности худая, с болезненно-бледным лицом. Она надрывно кашляла на ходу и прижимала к груди спящего маленького дварфа.
— Болинь, кто здесь…
Она замолкла, увидев на столе тот самый золотистый кусок картошки.
— Это… еда? — голос её был слаб, но в нём звучала робкая, не верящая себе жажда.
— Фу Ла… — увидев жену, Болинь мгновенно помрачнел лицом, в глазах застыла мука.
Айлина поняла: настал час.
Она посмотрела на ту, которую назвали Фу Ла, и достала из рюкзака бурдюк с водой.
— Госпожа, выпейте воды.
Она отвинтила горлышко и налила прозрачную, как слеза, жидкость в замызганную маслом железную кружку Болиня.
Среди этой грязной мастерской вода в кружке была чиста, как хрусталь.
Фу Ла смотрела на кружку. У неё перехватило горло, в глазах стоял инстинктивный голод.
В этих краях, где чистая вода дороже человеческой крови, эта кружка была спасением.
Болинь молчал.
Он был упрямым дварфом. В нём жила гордость потомка Божественного Кузнеца.
Но его гордость не могла унять кашель жены. Она не могла накормить ребёнка.
Он взглянул на бледное лицо жены.
Взглянул на стол, на ароматную картошку.
И наконец остановил взгляд на Теневом камне в руках Айлины.
Это была мечта мастера.
Это был долг мужа.
Это было отчаяние отца.
Он внезапно сжал кулак и, вложив в удар всю силу, со всей мощи грохнул кулаком по наковальне!
— Дзынь!
Оглушительный лязг прозвучал не гневом — признанием поражения.
— Ладно!
Он выдавил это слово сквозь зубы.
— Я пойду с тобой!
— Но с одним условием!
— Что за условие?
В душе Айлины воцарилась уверенность.
Страшно, когда выдвигают условия. Куда страшнее, когда человек глух и нем.
— Я хочу, чтобы ты сразилась со мной!
Глаза Болиня полыхнули огнём, он впился взглядом в Айлину, каждое слово выдавливал сквозь зубы.
Айлина опешила.
Сразиться?
Она опустила глаза на свои тонкие руки, потом подняла взгляд на коренастого дварфа, что стоял напротив неё, плотный, как железная бочка.
Такая разница в телосложении… двинь он её раз — и она, чего доброго, просто разлетится на куски.
— Ты серьёзно? — в голосе Айлины прозвучала странная нотка.
— Именно! — Болинь тяжело кивнул, борода дрогнула. — Мы, дварфы, идём только за сильным! Мне плевать, какая у тебя еда, какие диковинные камни! Хочешь, чтобы я, Красная Борода Болинь, служил тебе — докажи, что у тебя крепкие кулаки!
Это был укоренившийся догмат дварфов. Простой. Грубый. Действенный.
По их понятиям, вожак должен быть тем, кто мчится впереди всех.
Айлину это почти разозлило, до смешного.
Что за логика?
Я — правитель, отвечающий за хозяйство и стройку, а ты тащишь меня на арену?
— Болинь! Ты с ума сошёл! — вскрикнула жена, Фу Ла, бросилась к нему, вцепилась в руку и, надрывно кашляя, принялась умолять: — Эта госпожа — наша благодетельница, она принесла еду и воду! Как ты можешь поднять на неё руку…
— Заткнись, женщина! — грубо одёрнул её Болинь. — Это дело мужское! Ступай в дом!
Фу Ла от его окрика покраснела до слёз, но больше не посмела перечить и лишь бросила на Айлину взгляд, полный вины и мольбы.
Айлина поправила край капюшона.
Ну и упёртый же традиционалист этот дварф.
Что делать?
Идти напролом — верная смерть.
Но если отступить сейчас — мастера, чью душу она с таким трудом задела, ей вовек не видать.
Мысли её понеслись с быстротой молнии.
Сила — абсолютно не в мою пользу. Значит, нужно найти своё преимущество в правилах.
— Хорошо. Я принимаю бой.
Спокойный ответ Айлины заставил и Болиня, и Фу Ла одновременно замереть.
— Однако, — она сменила тему, голос её звучал ровно и неторопливо, — наш бой будет нечестным.
— Что значит — нечестным? — вздёрнул подбородок Болинь.
— Посмотри на себя. — Айлина указала на его крепкие мускулы. — А теперь на меня. — Она указала на себя.
— Здоровенный дварф против девушки-человека. Если ты победишь в такой схватке — станет ли это славой, о которой стоит трубить?
Болиня от её слов бросило в краску, лицо пошло пятнами.
Нрав у него был крутой, но честь для дварфа была превыше всего, впитана с молоком матери.
Избить беззащитную женщину — прослыви он этим, его имя Красная Борода Болинь опозорено навеки.
— Ну… тогда что ты предлагаешь? — прогудел он.
— Очень просто.
Из-под тени капюшона голос Айлины зазвучал с насмешливой ноткой.
— Будем мериться не силой, а умением.
Взгляд её упал на ряд кузнечных молотов разного размера, развешанных на стене.
— Померяемся в кузнечном деле? — Болинь глянул с крайним недоверием. — Ты… умеешь ковать?
— Немного. — Айлина ответила с превеликой скромностью, хотя в голове уже созрел чёткий план.
Ковать я не умею.
Но моя Система умеет.
— Правила таковы, — Айлина принялась излагать условия. — Мы с тобой выбираем по куску железа. Час времени. Куём любую вещь. Что получится, то и ладно.
— Час спустя ты сам оценишь, чья работа лучше.
— Если выиграю я, — Айлина повысила голос, каждое слово врезалось в сознание Болиня, — ты и твоя семья безоговорочно идёте со мной. Отныне вы служите мне.
— А если проиграешь ты? — Болинь не сводил с неё глаз, дыхание его участилось.
— Если проиграю я, — Айлина решительно, со звоном швырнула Теневой камень на наковальню, — этот материал, о котором мечтает каждый божественный кузнец, достаётся тебе. Я ухожу немедленно и никогда сюда не вернусь.
Состязаться с ней — в кузнечном деле?
Это была уже не дерзость. Это… благодать!
Он впервые взял в руки молот в двенадцать лет. Сегодня ему шестьдесят два. Ровно пятьдесят лет у горна!
Он был абсолютно уверен: во всей Пустоши не наберётся и пяти мастеров, способных превзойти его в ковке!
Эта девчонка, человек, которая, может, и клещи-то в руках не держала, — сколько же лет она могла учиться, даже если начала с рождения?
Это вовсе не состязание.
Это — попытка всучить ему Теневой камень!
— Договорились! — Болинь, боясь, что она передумает, согласился в ту же секунду.
Фу Ла рядом приплясывала от волнения, но снова вмешиваться не посмела. На её взгляд, эта добрая госпожа совсем обезумела — вздумала бросить вызов мужу на его же поприще!
У Айлины на душе было спокойно. Ей даже смешно стало.
Рыбка, попалась.
— Мастер, прошу, вы первый. — Айлина с изящным жестом указала вперёд.
Болинь не стал церемониться. Подошёл к куче металлолома, на ощупь, по опыту перебрал несколько кусков и наконец выбрал один неказистый железный слиток.
— Беру это.
В системном зрении Айлины всплыла строка.
[Низкокачественная железная руда: низкое содержание железа, крайне много примесей, высокая сложность ковки.]
Достаточно дерзко. И достаточно самоуверенно.