Занятия закончились в половине пятого вечера. Узнав дорогу у Ван Ляна, Цзян Яньнянь закинул на плечи рюкзак, взял напрокат велосипед на территории кампуса и направился к торгово-развлекательному комплексу.
Развлекательный комплекс располагался в районе Ваньхуаньчэн. Путь занял около двадцати минут, а после того, как он перекатил велосипед через надземный переход, оказался на месте.
Проходя по переходу, Цзян Яньнянь внезапно заметил молодого человека с короткой стрижкой, который волочил за собой искалеченные конечности и просил милостыню. Окружающие женщины, проходившие мимо, тыкали в него пальцами, а мать, державшая за руку маленького мальчика, наставляла сына:
— Смотри, если не будешь учиться, станешь таким же, как этот попрошайка.
Нищий прислонился спиной к перилам моста, его взгляд был потухшим, а конечности обмотаны грубыми повязками — видно было, что их сломали намеренно.
Цзян Яньнянь вздохнул, почувствовав некоторое родство душ. Но сейчас у него было задание, и задерживаться здесь было нельзя. Он бросил одну купюру «дедушка Мао» и произнес:
— Еще увидимся, если будет на то судьба.
Ваньхуаньчэн был огромным многофункциональным комплексом, где размещались торговые площади, зоны отдыха и офисы.
Цзян Яньнянь вернул велосипед и вошел внутрь. Там было шумно и людно, бурлила жизнь. Поднявшись на лифте на четвертый этаж, он увидел Бильярдный зал — десятки столов стояли плотными рядами, и, к его удивлению, свободных мест не было, бизнес процветал.
Цзян Яньнянь понаблюдал некоторое время. Ставки здесь составляли от пятисот до тысячи юаней за партию, и верхнего предела не было. В душе он ликовал и едва сдерживался, чтобы не закричать: «Дедушки Мао, я иду к вам!»
Вскоре нашелся и партнер — парень с крашеными желтыми волосами. Ставка восемьсот юаней. Спустя несколько минут желтобрысый сложил оружие и послушно отдал восемьсот. Затем пришел другой, с зелеными волосами, партия тоже по восемьсот. Следом коротко стриженный, с ним ставка поднялась до тысячи. А потом лысый заявил, что одну партию сыграет за две тысячи.
Цзян Яньнянь усмехнулся:
— Брат, мы с тобой не знакомы, это сделка на наличные. Цену ты можешь называть любую, но раз уж сказал, выкладывай на стол. А бросать пустые слова — дело неинтересное.
Лысый рявкнул:
— Ты думаешь, что у меня нет двух тысяч?
Сказав это, он вытащил из кармана пачку денег и швырнул на стол.
Цзян Яньнянь улыбнулся:
— Ого, брат, не скажешь по тебе, что в твоем кармане столько денег, даже не оттопыривается.
Он отсчитал двадцать купюр, а остальное вернул лысому. Громко крикнул:
— Давай-давай, расступитесь, не мешайте брату Лысому обогащаться.
Он помог отодвинуть наблюдавших за игрой желтобрысого и зеленоволосого в сторону.
Лысый оказался не очень силен, после того как забил в начале две шары, игра у него пошла хуже некуда. Цзян Яньнянь снова закончил серию одной серией до конца стола. Лысый в досаде забил себя ладонями по макушке.
Он снова выложил две тысячи из кармана, требуя реванша. В этой партии он играл осторожно: подолгу целился, прежде чем ударить. Целился-то он неплохо, но силы удара не хватало — шар докатывался до лузы, но не падал. Цзян Яньнянь воспользовался шансом и снова выиграл одной серией.
Лысый вытащил из другого кармана еще пачку денег, собираясь продолжать. Желтобрысый поспешно остановил его:
— Брат, этот тип явно мастер, он просто хочет нас обобрать. Давай пока закончим, спустимся вниз, выпьем пива и поедим шашлычков. Подождем его на выходе, у меня есть способ заставить его вернуть все обратно.
Сказав это, он вместе с зеленоволосым и коротко стриженным потащил лысого прочь из Бильярдного зала.
Цзян Яньнянь не обратил на это внимания. Он призывал остальных быстрее начинать партии, не теряя времени даром.
Игроки сменяли друг друга, и Цзян Яньнянь с удовольствием «стриг купоны». К семи-восьми часам вечера Бильярдный зал стал еще оживленнее. Каждый зритель держал в руках пачку денег, мечтая поскорее выйти к столу. Цзян Яньнянь не отказывал никому, и вскоре его рюкзак был набит купюрами до отказа.
Однако, узнав, что он мастер, многие стали просто наблюдать. Даже когда Цзян Яньнянь поднял ставку до пяти тысяч за партию, никто, кроме самого владельца Бильярдного зала, не решился играть — тот сам вышел к столу, но с треском проиграл и ушел в расстроенных чувствах. Цзян Яньнянь понял, что на сегодня урожай снят. За вечер он заработал около пятидесяти-шестидесяти тысяч.
Приведя в порядок рюкзак, он отправился прочь.
Только он поднялся на переход, как увидел, что лысый с желтобрысым и их компанией перегородили путь. Заметив Цзян Яньняня, желтобрысый имитировал столкновение, но Цзян Яньнянь с удивительной ловкостью увернулся, пройдя мимо них раньше, чем тот успел осознать это. Обернувшись, они увидели, что Цзян Яньнянь уже быстро уходит, и желтобрысый начал ругать зеленоволосого за то, что тот не заступил дорогу.
Спустившись с моста, Цзян Яньнянь раздумывал, где найти общественный велосипед. Не успел он отойти далеко по дороге к кампусу, как увидел неподалеку попрошайку на трехколесной платформе. Тот упирался деревянными палками под мышками в землю, и его транспорт резво катился вперед — гибкости он ничуть не уступал обычному человеку.
Это был тот самый нищий с надземного перехода.
Цзян Яньнянь быстро подошел к нему:
— Друг, постой. Я вижу, что твои кости срослись неправильно, если так пойдет и дальше, конечности деформируются, и твое мастерство будет утрачено навсегда.
Нищий остановился, узнав того самого щедрого студента. Он услышал, как Цзян Яньнянь добавил:
— Если доверяешь мне, я могу попробовать тебя вылечить.
Человек, способный разглядеть в нем истинного мастера, не мог быть простым смертным.
Нищий, чьи глаза наполнились слезами, поклонился:
— Если господин сможет помочь, я, Дун Чуань, не забуду этого до конца своих дней.
Вспомнив, как он со своими амбициями отправился покорять мир, но был предан подлецами и в итоге остался калекой, он не сдержал рыданий.
Проходя мимо аптеки, Цзян Яньнянь купил набор серебряных игл, лекарственные травы для сращивания костей — мирру, ладан, тальк и кости дракона, бинты, а также бутылку вина Гогун.
Вернувшись с Дун Чуанем к его временному жилищу, он обнаружил, что это был подвал бывшего бомбоубежища, разделенный перегородками на маленькие каморки. Внутри царила крайняя нищета, кроме кровати там ничего не было.
— Прошу прощения, что заставляю героя видеть такой позор. И не знаю, как величать моего благодетеля? — сконфуженно спросил Дун Чуань.
Жалкий вид Дун Чуаня заставил Цзян Яньняня по-новому взглянуть на мир. Если бы он сам не встретил Цзян Жуянь, его судьба, возможно, была бы еще страшнее.
Вспомнив, какой разъяренной была вчера вечером Цзян Жуянь, Цзян Яньнянь невольно улыбнулся.