Линь Фэн только что пришёл в себя после беспамятства, затылок ещё пульсировал тупой болью, а кости, казалось, разобрали и собрали заново — ломило так, что сил не было пошевелиться. Он лежал на скрипучей ветхой деревянной кровати, оглядываясь вокруг: стены из утрамбованной земли облупились, сквозь дырявую крышу пробивались редкие лучи света, в углу гнила куча сухой травы, а в воздухе стоял странный запах прогорклых лечебных трав пополам с пылью.
— Так вот он какой… мир культивации? — скривился Линь Фэн, ущипнул себя за бедро. Острая боль заставила его оскалиться. — Не сон! Я и правда переродился!
Будучи опытным гейм-дизайнером, он трое суток подряд корпел над сценарием игры про культивацию, а потом отключился, лёжа лицом на клавиатуре. Очнулся же уже в этом теле. Прежнего хозяина тела тоже звали Линь Фэн, он был внешним учеником секты Цинъюнь, без духовного корня и без связей, с трусливым характером — в секте его все обижали. Вчера несколько соучеников зажали его на задней горе и избили — вот откуда рана на затылке. Видимо, они его и убили, чем сослужили нынешнему Линь Фэну добрую службу.
— Нет духовного корня? Ничтожество? — Линь Фэн потёр саднящую голову, принимая память прежнего тела, и не удержался от горькой усмешки. — Ну и старт, просто адский режим! У других перерождение — либо лорд-дракон, либо зять-выскочка, а я, как назло, оказался на самом дне пищевой цепочки — того и гляди, раздавят.
Он попытался сесть, но едва приподнялся, как снаружи донёсся наглый, задиристый галдёж, который быстро приближался вперемешку с топотом ног.
— Где этот ничтожный Линь Фэн? Пусть выкатывается! — раздался резкий голос, полный неприкрытого презрения.
— Сам старший брат Чжао пожаловал, небось ничтожество со страху и высунуться боится?
— Ха-ха-ха, убогий, у которого вообще нет духовного корня — и посмел быть помолвленным со старшим братом Чжао? Да это просто смех!
У Линь Фэна ёкнуло сердце. Помолвка? В памяти прежнего хозяина действительно было кое-что такое: его отец когда-то спас жизнь отцу Чжао Тяньлэя, и обе семьи устно договорились, что дети, когда вырастут, поженятся. Но потом у Линь Фэна не нашли духовного корня, и он стал посмешищем секты Цинъюнь, а Чжао Тяньлэй пробудил высший духовный корень металла и стремительно пошёл в гору, став самым ярким гением внутреннего круга секты. Разрыв между двумя семьями теперь стал пропастью.
— Приплыли, классический сюжет разрыва помолвки! — моментально всё понял Линь Фэн. За годы работы сценаристом по культивации он знал этот штамп как свои пять пальцев. — По законам жанра, сейчас явится гений, расторгнет помолвку, на весь свет опозорит никчёмного героя, и тот, озлобившись, начнёт мстить… Только я сейчас — хилый неудачник, даже курицу не зашибу. Какое уж тут озлобление!
Он не успел додумать, как раздался оглушительный грохот, и ветхую деревянную дверь вышибли ногой — щепки полетели во все стороны. В комнату ввалилась толпа учеников в зелёных одеждах внутреннего круга, которые обступили юношу в богатых одеждах. Лицо юноши было красивым, взгляд — надменным, на губах играла насмешливая улыбка. Это и был гений внутреннего круга секты Цинъюнь, культиватор с духовным корнем металла — Чжао Тяньлэй.
Чжао Тяньлэй оглядел лежащего на кровати Линь Фэна сверху вниз, будто смотрел на какую-то гадость, и процедил ледяным тоном:
— Линь Фэн, ты, однако, живучее, чем я думал. После такого избиения ещё не сдох.
Линь Фэн, пересиливая боль во всём теле, медленно сел, лихорадочно просчитывая варианты. Драться — бессмысленно, убежать — не выйдет, оставалось только попытаться удержать ситуацию. Он скривил губы, пытаясь изобразить дружелюбную улыбку:
— Старший брат Чжао удостоил своим визитом. По какому, позволь узнать, делу?
— По делу? — Чжао Тяньлэй будто услышал самую смешную шутку и фыркнул. Он взял у сопровождающего пожелтевший лист бумаги и с пренебрежением швырнул его Линь Фэну в лицо. — Глянь, что это?
Бумага плавно опустилась Линь Фэну на колени. На ней тушью было выведено несколько строк чётких иероглифов — та самая грамота, которой семьи когда-то скрепили помолвку.
— Этот договор, — заявил Чжао Тяньлэй громко, чтобы слышали и столпившиеся у дверей внешние ученики, — я сегодня разрываю! Линь Фэн, ты, никчёмный, бездуховно-корневый убогий, даже на культивацию не способный, — и ты достоин меня, Чжао Тяньлэя? Достоин звания внутреннего ученика секты Цинъюнь?
Линь Фэн взял грамоту, чуть сжав пальцы. Он не был прежним хозяином тела, но всё равно почувствовал въевшуюся в кости обиду. Прежний был трусом до мозга костей и цеплялся за эту помолвку как за единственную надежду. Теперь, когда её растоптали на глазах у всех, он бы и в могиле не успокоился.
— Старший брат Чжао, помолвка была заключена старшими обеих семей, — сдерживая закипающую злость, произнёс Линь Фэн как можно спокойнее. — Рвать её вот так, одним махом, — это уж слишком легкомысленно, не находишь?
— Легкомысленно? — Чжао Тяньлэй шагнул вперёд, схватил Линь Фэна за воротник и рванул с кровати. Ослабленный Линь Фэн пошатнулся, в глазах потемнело, он едва не рухнул на пол.
— Погляди-ка на себя в лужу! Какое ты имеешь право раскрывать рот? — Лицо Чжао Тяньлэя приблизилось, презрение в глазах почти выплёскивалось наружу. — Я, Чжао Тяньлэй, нахожусь на девятой ступени Стадии Сгущения Ци, до Основания — один шаг. Моё будущее безгранично. А ты? Ты даже на первую ступень Сгущения Ци не вышел. Ты — пустая трата ресурсов секты!
Голос его становился всё громче, и снаружи тоже гудели всё сильнее. Внешние ученики смотрели на Линь Фэна с сочувствием, насмешкой и злорадством.
— И правда, старший брат Чжао — гений, на которого секта делает ставку. Линь Фэн ему действительно не пара.
— Я считаю, эту помолвку давно пора было разорвать. Только смех один держать её в руках.
— Линь Фэн совсем не знает своего места. Думал и правда, что сможет жениться на белой лебёдке?
Эти слова вонзались в сердце Линь Фэна иглами. На прошлой жизни он был уважаемым гейм-дизайнером; когда его так унижали? В нём закипела ярость, он резко вскинул голову и встретил взгляд Чжао Тяньлэя:
— А ты не решай — достоин я или нет!
— О? Осмелел? — опешил на секунду Чжао Тяньлэй, потом усмехнулся. — Видно, прошлый урок был недостаточно жёстким.
Не успели слова замереть, он залепил Линь Фэну пощёчину. Раздался звонкий шлепок; щека Линь Фэна мгновенно распухла, из уголка рта потекла кровь. От чудовищной силы он пошатнулся и врезался спиной в кровать; та жалобно заскрипела.
— Ничтожество есть ничтожество — даже сил возразить нет. — Чжао Тяньлэй отряхнул руку с пренебрежительным видом. — Я сегодня не только разорву помолвку. Я добьюсь, чтобы все знали: ты, Линь Фэн, недостоин даже появляться передо мной!
Он поднял с кровати грамоту и на глазах у Линь Фэна медленно разорвал её в клочья; бумажная пыль разлетелась, словно разбитые надежды прежнего хозяина.
— Слушай меня внимательно, Линь Фэн! — Чжао Тяньлэй подошёл к нему, глядя сверху вниз. — С сегодняшнего дня наша помолвка недействительна. Между нами нет и не будет ничего общего. А если я ещё раз услышу, что кто-то заговаривает об этом, я без сожаления заставлю тебя навсегда исчезнуть из секты Цинъюнь!
Линь Фэн сжимал пылающую щеку, глядя на бумажные клочья. Обида и гнев, сплетаясь, едва не помрачили его рассудок. Он стиснул кулаки, вонзив ногти в ладони — боль помогала сохранить остатки ясности.
Он знал: бодаться с Чжао Тяньлэем сейчас — всё равно что биться яйцом об камень. Тело прежнего хозяина было слишком хилым, даже для простейшей культивации он был неспособен. Никакого капитала для сопротивления.
— Ах, недоволен? — Чжао Тяньлэй заметил огонь в глазах Линь Фэна и развеселился ещё больше. — А ну попробуй, ударь меня! Жаль, что силёнок не хватит!
С этими словами он пнул ветхую кровать. Деревянное ложе, и без того скрипучее и шаткое, развалилось на части — доски треснули, солома рассыпалась. Линь Фэн, не успев увернуться, порезал руку об острые щепки; порез засаднил.
— Убогий, сиди в своей конуре и размышляй о жизни! — Чжао Тяньлэй поправил одежду и, развернувшись, вышел в сопровождении своих приспешников. На пороге он остановился и бросил через плечо ледяную фразу: — В течение трёх дней чтобы на тебе не осталось ни одной вещи с клеймом семьи Чжао. Иначе отвечать будешь сам!
Дверь с грохотом захлопнулась, оставив Линь Фэна одного посреди разгромленной комнаты. Снаружи ещё доносились смешки и перешёптывания соучеников.
Линь Фэн медленно опустился на корточки, глядя на развалившуюся кровать, на бумажный мусор. Боль в щеке и унижение сплелись, перехватывая дыхание.
— Первый день перерождения — и уже позорный разрыв помолвки, да ещё и побили… — горько усмехнулся он, стирая кровь с губ. — До чего же этот мир культивации негостеприимен.
На прошлой жизни он был, по крайней мере, дизайнером с некоторым именем. А теперь — докатился до такого состояния. Нет духовного корня, нет связей, тело слабое, да ещё и опозорен прилюдно. Адский старт из всех возможных адских стартов.
— Что же, мне теперь так и жить, позволяя себя травить? — думал Линь Фэн. Он не был прежним — внутри у него сидел человек, не привыкший быть жертвой.
Но… без корня, не способный культивировать, что он вообще мог сделать в этом мире, где правит сила? Неужели, как и сказал Чжао Тяньлэй, ему всю жизнь сидеть в этой лачуге, пресмыкаясь перед каждым?
Прямо в тот миг, когда отчаяние почти поглотило Линь Фэна, в его голове раздался механический голос — холодный, но с ноткой издёвки:
[Обнаружено, что носитель подвергся наивысшей степени унижения. Душевные колебания достигли порога…]
[Условия привязки соблюдены. Активация системы «Лежачего наставника»…]
[Прогресс активации: 10%… 30%… 70%… 100%! Активация успешна!]
Линь Фэн остолбенел. Система?!
Как заядлый читатель интернет-романов и гейм-дизайнер, он знал это слово как свои пять пальцев. Да это же главное преимущество всех перерожденцев!
Не успел он прийти в себя, как механический голос зазвучал снова — на сей раз откровенно язвительно:
[Приветствую, носитель! Я — вселенски крутая и невероятно милая система «Лежачего наставника»!]
[Текущее состояние носителя проверено: Стадия Сгущения Ци нулевой слой (ничтожество среди ничтожных); отсутствие духовного корня (позор мира культивации); публичное унижение (потеря лица по полной программе). Комплексная оценка: слаб до неприличия!]
[Тёплое предупреждение: если носитель немедленно не привяжется к системе и не начнёт набирать учеников, лёжа на боку, он не продержится и трёх дней — Чжао Тяньлэй его прикончит~]
Линь Фэн не успел порадоваться активации системы, как от этого града издёвок у него перехватило дух.
Эта система… что, ещё и оскорблениями бросается?
Но он быстро взял себя в руки. Какой бы ядовитой эта система ни была, она — его единственная надежда.
— Система? «Лежачего наставника»? Что значит «набирать учеников, лёжа на боку»? — нетерпеливо спросил он мысленно.
[Дзынь! Получено задание для новичка!] — голос системы внезапно стал серьёзным. [За один час тебе нужно взять в ученики одного человека. Выполнишь задание — получишь новичковый набор, доступ к божественной технике культивации и право возврата процентов от силы учеников!]
[Наказание за провал: немедленное уничтожение!]
Зрачки Линь Фэна сузились:
— Что? Взять ученика за час? Иначе — смерть?!
Сейчас он был последним из последних — с дурной славой, ни на что не годный. Кто захочет стать его учеником? И всего час времени! Да это же просто невыполнимо!
В этот момент снаружи донёсся торопливый топот, смешанный с девичьим криком и несколькими воплями:
— Не подходите! Я лучше умру, чем выйду замуж за этого старого хрыча!
Сердце Линь Фэна ёкнуло: неужели… ученица, которая сама идёт в руки?
Однако он тут же взял себя в руки. Девушку, за которой гонятся, либо кто-то могущественный заказал, либо с ней самой что-то не так. Он и так на волосок от гибели; влезет в эту историю — не погибнет ли ещё быстрее?
Но системное наказание маячило перед глазами, таймер обратного отсчёта уже тикал.
Действовать на авось — взять в ученики эту девушку, которая может принести проблемы? Или сидеть сложа руки и ждать смерти от системы или от рук Чжао Тяньлэя?
Линь Фэн посмотрел в окно, откуда доносились всё более приближающиеся шаги, перевёл взгляд на пульсирующее в голове табло обратного отсчёта — сердце колотилось как бешеное.
Он знал, что выбора у него нет.
Перед ним стоял первый смертельный выбор с момента перерождения в этом мире — и единственный шанс сбросить ярмо неудачника.