Вот.
Лицо отца Цзюня, только что торжествующее, мгновенно застыло. Он вытаращил глаза и открыл рот.
Эта Дурочка же неграмотная, откуда ей знать, что написано в платёжных документах?
Да ещё и по пунктам, при всех, выбирала и зачитывала вслух!
Тревога и паника, словно цунами, обрушились на его внутренний мир.
Нет!
Нельзя допустить, чтобы эти документы попали к ней в руки.
Тут же отец Цзюня забыл о притворстве. Он рванул вперёд, точно кошка, пытаясь выхватить бумаги с пола.
Но Ван Жуйжуй предвидела это.
Она первой схватила толстую пачку.
И любезно раздала их зевакам.
Отец Цзюня инстинктивно бросился отнимать.
Ян Циху воспользовался моментом и выставил вперёд трость. Отец Цзюня споткнулся, с грохотом рухнул на пол и в итоге отвоевал лишь жалкие два-три листка.
А ведь он подготовил несколько сотен больничных платёжных документов, чтобы выбить из Ян Циху те двести тысяч компенсации.
Этим поступком Ван Жуйжуй заставила его на собственной шкуре испытать, что значит рубить сук, на котором сидишь!
Зеваки принялись разглядывать бумаги.
Увидев названия процедур и цены, все без исключения ахнули.
Разве это нормальные медицинские расходы?
Это же чистой воды вымогательство!
Мошенничество, нацеленное на пожилых!
Все наперебой начали советовать Ян Циху.
— Заяви в полицию, дело тут явно нечисто.
— Верно, пусть его арестуют, сразу поумнеет.
— И его сообщников тоже!
— В больнице точно есть сговор, иначе таких счетов не выпишешь.
— А я ведь ещё жалел его, думал, мужик семью кормит, тяжело ему. Тьфу!
— …
Перелом в настроении толпы произошёл мгновенно.
В одно мгновение отец Цзюня превратился в крысу, которую все травят.
Ван Жуйжуй посмотрела на отца Цзюня, ожидая, когда подойдёт рабочая группа, чтобы завершить дело.
Но не ожидала она такого —
Отец Цзюня не только не сбежал с позором, но и холодно усмехнулся.
— В полицию? Давай, звони.
Человек, собиравшийся звонить, вздрогнул и заколебался.
— Я тебя запомнил!
Отец Цзюня ткнул пальцем в его сторону, с угрожающим видом.
Тот молча убрал телефон и, нырнув в толпу, скрылся.
Остальные, кто порывался помочь, тоже стушевались и оставили мысль звонить в полицию.
Ван Жуйжуй охватили и гнев, и разочарование.
Она лихорадочно искала выход.
— Это больница, что за шум?!
Ван Жуйжуй обернулась на голос.
Она увидела женщину в белом халате, которую под руку ласково вела Ли Мэйлин. Они появились из другого конца коридора.
Это и была та самая тётка героини, мать Ли Мэйлин — Ли Иньлянь.
Хотя Ли Иньлянь никого не назвала по имени, Ван Жуйжуй поняла, что именно их с Ян Циху она считает зачинщиками беспорядков.
При виде её Ван Жуйжуй стало не по себе.
Ян Циху легонько сжал её руку, успокаивая.
Пока он здесь, никто не посмеет обидеть ребёнка.
Ван Жуйжуй постепенно пришла в себя и перевела взгляд на лифт на первом этаже.
Она видела, что руководитель рабочей группы, начальник группы Му, остановился и о чём-то спрашивал больничное начальство.
Но почему-то, постояв немного, группа не обратила внимания на шум, а зашла в лифт и исчезла, словно отгородившись от всего происходящего.
Раз этот путь закрыт, нужно искать другой.
Ван Жуйжуй снова сосредоточилась на Ли Иньлянь и её дочери.
Судя по всему, Ли Иньлянь явилась не с добром.
Так и есть.
Отец Цзюня обернулся и, увидев её, тут же сменил выражение лица.
— Доктор Ли! Отлично, что вы здесь!
— Вызовите охрану! Арестуйте этих смутьянов!!!
Он ткнул пальцем в Ян Циху, Ван Жуйжуй и нескольких зевак, которые громче всех выступали против него.
— Особенно его! Он задолжал больнице больше двадцати тысяч, а ещё корчит из себя старика и не хочет платить!
Отец Цзюня направил остриё атаки на Ян Циху.
Ли Иньлянь нахмурилась и велела медсестре позвать охрану.
— Ван Жуйжуй, я думала, ты исправилась, но, видно, нет…
На её лице было написано: «Жаль, но из грязи князя не сделаешь».
Ван Жуйжуй стало противно. Явилась, сразу учить жизни начинает.
— Тётя, о чём это вы?
Она сделала невинное лицо.
— Вы же моя родная тётя. Как вы можете помогать чужим и обижать своих?
— Я знаю, тётя волнуется, но жена дяди всё ещё в больнице.
От этих слов взгляды окружающих, устремлённые на Ли Иньлянь, сделались любопытными.
— Эта тётка, похоже, с этим мужиком шашни крутит.
— Может, это она помогала выписывать счета на миллион?
— …
Ли Иньлянь, чувствуя на себе оценивающие, полные намёков взгляды, которые чуть ли не в открытую обвиняли её в разрушении чужой семьи, потемнела лицом.
Дочь была права.
Эта толстая дура, после того как сынок Цзюня ударил её по голове, не только перестала заикаться, но и начала соображать!
— Жуйжуй, ты не так поняла тётю.
— Больница не моя, я же не могу, раз ты назвала меня тётей, быть за своих, а не за правду?
— Почему его жена в больнице? Кто её, по-твоему, избил?
— Я думала, ты исправилась, но… Эх, ладно, дядя Ян, раз теперь вы её опекаете, как воспитывать — не моё дело.
Эта речь вызвала одобрительные взгляды у тех, кто не умел различать правду и ложь.
Избила человека, да ещё и головы людям морочит! Тьфу!
Ли Иньлянь смотрела на Ван Жуйжуй, в глубине глаз таилось злорадство и жестокость.
Думаешь, дура, вырвешься из моих рук?
Думаешь, раз старик Ян тебя удочерил, заживёшь хорошо?
Даже если после удара Цзюня ты поумнела, что с того?
Ван Жуйжуй огляделась. Кто-то тайком снимал на телефон.
— А, так я неправильно поняла тётю. Выходит, моя тётя такая щедрая и добрая.
Лицо Ли Иньлянь немного смягчилось.
— Вот и славно, что поняла. Не зря я когда-то за тобой приглядывала.
Ван Жуйжуй повернулась к зевакам.
— Видите? Моя тётя и правду щедрая.
Ли Иньлянь натянуто улыбнулась при всех.
Но тут Ван Жуйжуй снова повернулась к отцу Цзюня, который только что с трудом поднялся с пола.
— Дядя, вы к моей тёте обратились. Так эти деньги она заплатит!
Ли Иньлянь оказалась застигнутой врасплох и рассердилась.
— Что ты несёшь? Когда это я обещала?
Ван Жуйжуй сделала вид, что не понимает.
— Вы же только что сказали! Столько народу, столько ушей слышало.
Ли Мэйлин рядом аж подпрыгнула от злости.
— Ван Жуйжуй! Что за чушь ты мелешь? Сама человека избила, при чём тут моя мать? Деньги ты сама и должна платить!
Ван Жуйжуй невинно посмотрела на мать и дочь.
— Кузина, я не чушь несу.
— Тётя только что сказала, что она за правду, а не за родню. Теперь выходит, что я избила дядину семью, и правда на их стороне.
— Так что деньги платит тётя!