3 июня 59-го года Новой эры. Первый утренний луч солнца коснулся земли Центрального города. Город нисколько не изменился после вчерашнего ночного торнадо из Чёрных частиц: офисные работники и студенты, как обычно, вышли из дома, чтобы втиснуться в городские электрички, уличные лотки по-прежнему были оживлённы, а школьники в форме выстраивались в длинные очереди за завтраком. Внешне казалось, будто вчера ночью ничего не произошло.
Ся Чжэньтин, облачённый в чёрную форму Отряда зачистки, с длинным клинком на поясе, стоял у окна безопасного дома отряда. Его золотой значок на груди сиял в лучах солнца, но глаза были влажными. Он вытащил из кодового сейфа резервный коммуникатор:
— Прошлой ночью Десятое бедствие было лично мной ликвидировано. Теперь все свободны.
В голове Ся Чжэньтина раз за разом прокручивалась сцена: Ся Сыфань одним ударом пронзает себе грудь. Ся Чжэньтин схватился за собственную грудь, словно это не в Ся Сыфаня, а в него самого вонзилось лезвие прошлой ночью.
Ся Чжэньтин смотрел на себя в зеркало, и на него нахлынули галлюцинации.
Казалось, отражение в зеркале заговорило:
— Это ты, всё из-за тебя. Если бы ты не был капитаном Отряда зачистки, она бы не дошла до такого отчаяния. Она видела в тебе свою гордость, всю жизнь стремилась быть похожей на тебя. Если бы ты с детства не внушал ей, что отец — надежда человечества, что нужно сражаться с Повелителем бедствий ради людей...
— Нет, нет, замолчи, хватит! — Ся Чжэньтин не осмелился больше смотреть в зеркало. Он упал на колени, закрыл голову руками и зарыдал. — Я... я не должен был... этого не может быть.
В тот момент, когда Ся Чжэньтин был близок к срыву, чьи-то призрачные руки словно обняли его за голову:
— Папа, не надо так. Маме будет ещё больнее. К тому же, разве я не говорила? Даже если меня больше нет, вы не должны грустить.
— Слышишь, папа? Улыбнись.
(О главном герое... почему в этот момент главная героиня ведёт себя как космический призрак? На самом деле, каждый эвоутер, принятый Федерацией, при достижении 9-го ранга проходит процедуру укрепления психологической линии обороны, чтобы предотвратить потерю контроля из-за душевных травм.)
Ся Чжэньтин вышел из дома только в полдень. Он переоделся в чистую форму, а одежду, пропитанную кровью Ся Сыфаня, аккуратно сложил в пакет.
Увидев дым, идущий из кухонной вытяжки, Ся Чжэньтин замедлил шаг. Сжав пакет в руке, он медленно поднялся по лестнице. Стоя перед дверью, которую за десятки лет открывал бесчисленное количество раз, он не осмеливался войти внутрь, не осмеливался встретиться с женой Ли Ишуй. В этот момент дверь соседей внезапно открылась.
— О, старина Ся, чего это ты не заходишь?
— Сейчас, сейчас войду.
— Слушай, а тебе идёт эта форма, куда лучше той рабочей одежды. Где купил? Расскажи и мне.
Услышав знакомые слова, Ся Чжэньтин быстро открыл дверь и юркнул внутрь, словно пытаясь от чего-то сбежать.
— Вернулся? Еда на столе, иди помой руки. Сяо Сюэ всё ещё ждёт тебя, — Ли Ишуй вышла из кухни в фартуке, держа в руках лопатку. — Ох, не Сяо Фань... Отец семейства, ты тоже давай, мой руки и к столу.
Ли Ишуй быстро подошла к нему и прошептала:
— Сяо Фань вчера не сделал с Сяо Сюэ ничего... такого? Утром девочка пришла искать его, а услышав, что его нет дома, расплакалась. Она до сих пор сидит в комнате Сяо Фаня.
— Неужели Сяо Фань правда что-то натворил? Смотрю, Сяо Сюэ плачет, а на вопросы не отвечает. Когда вернётся, я ему устрою! Ты чего молчишь? Не стой истуканом.
— Давай сначала поедим, потом я схожу за Сяо Сюэ, — Ся Чжэньтин повесил пакет и направился к спальне, постучав в дверь. — Сяо Сюэ, это дядя Ся. Выходи обедать, а после я расскажу тебе всю правду.
Дверь открылась, и Шангуань Юньсюэ вышла из комнаты:
— Тётушка, давай я помогу накрыть на стол?
— Какая же Сяо Сюэ послушная, совсем не то что Сяо Фань. Тот вчера утром схватил кусок хлеба и убежал.
Ся Чжэньтин взял свою чашку риса, сел за стол и молча принялся есть.
Ли Ишуй:
— Не налегай только на рис, возьми овощей. И вот этого поешь. Говорю тебе, в холодильнике целая рыба лежит, в выходные, когда у Сяо Фаня закончится семестр, я приготовлю её по-особому, острую.
Ся Чжэньтин положил овощи в свою чашку и через силу улыбнулся:
— С нетерпением буду ждать рыбу от любимой жены.
— Сяо Сюэ, может, тоже присоединишься к нам?
Шангуань Юньсюэ пристально посмотрела на лицо Ся Чжэньтина:
— А можно мне?
— Конечно.
Дальше Ли Ишуй продолжала бесконечно болтать, лишь Шангуань Юньсюэ изредка отвечала. Ся Чжэньтин лишь молча мычал в ответ. Обед закончился быстро.
Ся Чжэньтин смотрел, как Ли Ишуй усадила Шангуань Юньсюэ на диван и начала расспрашивать о чём-то своём. Он закрыл глаза и принял тяжёлое решение. Взглянув на часы, он произнёс:
— Сяо Сюэ, уже почти два часа, тебе пора в школу.
Шангуань Юньсюэ внезапно разозлилась:
— Дядя Ся, я знаю. То, что вы собирались сказать дальше, касается Сяо Фаня. Я как его... его невеста, имею право знать правду. К тому же, мы уже давно...
— Довольно, можешь не продолжать. Ты действительно имеешь право знать правду. Дай мне несколько минут, ты ведь не против?
Ся Чжэньтин скрылся в ванной и достал спецсвязь:
— Немедленно сообщите Му Мэй из нашего отряда, да, той, что из группы лечения, пусть ждёт у подъезда моего дома. И закажите мне лучшего психотерапевта в Центральном городе.
— И последнее, вызовите Ся Хун. Скажите, что будет семейный совет.
Выйдя из ванной, Ся Чжэньтин сел на диван, не произнося ни слова. Он боялся снова потерять близких, но был обязан рассказать им правду.
— Дядя Ся...?
— Ждём, когда вернётся Ся Хун.
Не прошло и 10 минут, как окно в гостиной распахнулось, и Ся Хун ловко прыгнула в комнату. Она уже хотела радостно доложить о прибытии, но, увидев отца, мать и Шангуань Юньсюэ, притихла и села рядом с невестой брата.
— Хорошо, все в сборе, — Ся Чжэньтин сжал губы, занавесил шторы и запер дверь на все замки.
— То, что я сейчас скажу, вы, возможно, не сможете принять, но я клянусь своей жизнью: это всё правда.
Увидев серьёзное выражение лица Ся Чжэньтина, женщины выпрямились.
Ся Чжэньтин взмахнул рукой, и в ней появился клинок в ножнах:
— Это Клинок подавления бедствий, 9-й ранг. Федерация вручает его вместе с золотым значком тем, кто достиг 9-го ранга. На мне форма Отряда зачистки, и я являюсь его капитаном.
Шангуань Юньсюэ:
— Я это знала. Я хочу знать, что произошло прошлой ночью.
Ся Чжэньтин с мукой в голосе ответил:
— Я знаю, что вы хотите знать. Что ж, слушайте: Ся Сыфань стал Десятым бедствием, Владыкой Разрушения. Как только он обрел эту силу, сразу после того как стал Владыкой бедствий, он покончил с собой у меня на глазах в Обсерватории.
Ли Ишуй резко вскочила. На её лице отразился шок, гораздо более глубокий, чем новость о том, что её муж — высокоранговый эвоутер. Она подошла к отцу семейства, схватила за шиворот и подняла с колен:
— Что ты сказал? Сяо Фань покончил с собой у тебя на глазах? Ты же эвоутер 9-го ранга, почему не остановил его? Из-за своего проклятого долга? Выбрал смотреть, как он умирает, из-за своих обязательств? Ты... разве после этого ты можешь называться...
Ли Ишуй вся дрожала и с размаху ударила Ся Чжэньтина по лицу. Он не увернулся, и на его щеке отчетливо проступил красный след — было видно, сколько ярости вложила в удар мать.
Ли Ишуй замахнулась для следующей пощечины, но Ся Хун и Шангуань Юньсюэ успели её перехватить.
— Перестань, мама! Даже если ты убьешь папу, Сяо Фань не вернется! Мама! Что с тобой? Не пугай меня!
Шангуань Юньсюэ, обнимая Ли Ишуй, вызвала скорую.
Ли Ишуй потеряла сознание. Ся Чжэньтин поспешно нажал кнопку коммуникатора:
— Му Мэй, срочно поднимитесь наверх.
Осмотрев пострадавшую, Му Мэй перестала использовать целительную способность:
— Капитан, у мадам сильное нервное потрясение. Я могу провести лишь экстренную помощь, лучше всего отвезти её в госпиталь.
— Хорошо, ты свободна.
С уходом врача в гостиной воцарилась тишина. Ся Хун заговорила первой:
— Папа, расскажи всё в деталях.
Ся Чжэньтин впервые не решился встретиться взглядом с дочерью, но всё же пересказал всё, что произошло в ту ночь.
— Подождите, у меня вопрос, — Шангуань Юньсюэ давно мучило сомнение. — Дядя Ся, вы говорите, что Сяо Фань стал Десятым бедствием, Владыкой Разрушения. Но ночью со мной сражалась черноволосая девушка, использовавшая Силу разрушения. — Она показала рост рукой: — Вот такая, чуть выше метра шестидесяти.
— Верно. Это был он.
Теперь настала очередь Ся Хун пребывать в недоумении:
— Стоп, какая еще черноволосая девушка метр шестьдесят? — Ся Хун опустила голову и задумалась. Через мгновение она пришла к выводу, который казался безумным, но был единственным логичным. — Ся Сыфань и есть эта девушка... То есть Ся Сыфань, девушка с Силой разрушения и Владыка Разрушения — это один и тот же человек?
— Именно.
Все вопросы получили ответы, и теперь Ся Хун и Шангуань Юньсюэ столкнулись с безнадежной реальностью.
— Этот регистратор заданий... экземпляр единственный. Думаю, там записаны последние слова Сяо Фаня для вас.
Раздался стук в дверь.
— Капитан, приехали из больницы.
Ся Хун:
— Пошлите. Папа, как член Военного министерства, я обязана напомнить: тебе пора на сеанс психотерапии.
В пустой гостиной остался только Ся Чжэньтин. Его снова накрыли галлюцинации:
— Может быть, стоит найти того, кто работает с Разумом? Как мне с таким состоянием выполнить данное Сяо Фаню обещание?
Вспышка молнии — и гостиная вновь погрузилась в звенящую тишину.
Центральный город, Здание эвоутеров, 114-й этаж.
— Господин, без предварительной записи нельзя, господин! — дверь кабинета с грохотом распахнулась. Начальник, сидевший за столом, Чэнь Юй, был недоволен, но когда увидел, кто пришел, сказал:
— Ладно, секретарь Гао, пусть пройдет, вы можете быть свободны.
Смотря на растрепанные волосы посетителя и следы ожогов на одежде, Чэнь Юй заметил:
— Старина Ся, твой дух в смятении.
— Твой бы тоже был в смятении, если бы пережил то, что пережил я.
— Рассказывай, что могло довести тебя до такой печали.
— У меня есть один друг...
— Ты что, издеваешься? Забыл, какая у меня способность? Хватит уже про друга, говори как есть.
— Лао Чэнь, я, Ся Чжэньтин, никогда никого не просил. Сегодня я умоляю тебя выполнить мое условие. Поверь, это не нарушит твоих принципов и не является преступлением.
Чэнь Юй, увидев состояние товарища, вздохнул:
— Хорошо, я согласен. Говори, — он сделал глоток черного чая.
— Десятое бедствие, появившееся прошлой ночью, — это мой сын.
— Пфф!.. — Чэнь Юй отвернулся и сплеснул чай. — Старина Ся, если бы моя способность, Поток разума, не была сейчас активна, я бы решил, что ты напился и несешь бред.
— Когда я примчался в Обсерваторию, Владыка Разрушения уже был там. Девушка держала руку на горле Шангуань Юньсюэ. Если бы не я, думаю, сегодня на сеанс психотерапии к тебе пришел бы и Шангуань Юньфэн.
— Ты про Шангуань Юньфэна? Он как раз в соседней комнате. Услышал шум, когда ты вломился, и спрятался.
Чэнь Юй поманил рукой Шангуань Юньфэна, и тот вышел из-за приоткрытой двери. Ся Чжэньтин кивнул:
— Ладно, так даже лучше. Послушай и ты.
— Мне это ни к чему, — заметил Шангуань Юньфэн. — Данные регистраторов капитанского уровня я лично просматриваю. Так что от начала боя до самого конца я тоже свидетель.
— Кто-то еще видел записи?
— Нет, все регистраторы, которые были там той ночью, уже...
Шангуань Юньфэн сделал жест, изображая перерезание горла.
— Жестоко, — констатировал Ся Чжэньтин. — Прямо в духе клана Шангуань.
Чэнь Юй рявкнул:
— Оба, подождите! Рассказывайте всё по порядку. А ты, Шангуань Юньфэн, сам разгребай последствия убийства регистраторов.
— В общем, я сразился с Владыкой Разрушения. Кажется, я привел её в чувство, она узнала меня. А я по кулону понял, что это мой сын, Ся Сыфань. Ну а дальше... эх, слушай сам.
Чэнь Юй:
— Лучше я посмотрю регистратор.
На записи черноволосая девушка произнесла последние слова, и экран погас.
Через десять минут Чэнь Юй закрыл глаза, встал и поклонился Ся Чжэньтину. Тот хотел поддержать его, но Чэнь Юй остановил его:
— Не надо. Этот поклон не тебе, а твоему сыну. Спасибо, что не поддался тьме силы и спас этот город.
Шангуань Юньфэн:
— Даже став Владыкой бедствий, своим волеизъявлением он позволил городу уцелеть.
— Его тело ещё там, в Обсерватории? — спросил Чэнь Юй.
— Я похоронил её там же.
Чэнь Юй:
— Я распоряжусь построить на том месте мемориал, я подготовлю отчет для вышестоящих. Можешь быть уверен: никто не осмелится очернить его волю. Если кто-то из ученых Федерации решит сунуться, я лично прослежу, чтобы им отсекли руки.
— Скажем, что тело было распылено, оставим только кенотаф, — предложил Шангуань Юньфэн. — Опубликуем некролог, кроме вопроса о теле, остальное изложим честно. Граждане должны знать, кому обязаны миром.