В цзянху ходит легенда: кто завладеет Би Лин, тот станет повелителем Поднебесной.
Что же такое Би Лин? Сборник секретов боевых искусств? Легендарное оружие? Мнения расходятся, и никто не может дать точного ответа, кроме Чжао Ши — императора-основателя династии Чжао.
Исторические фигуры, основавшие династии, всегда имели разное происхождение: одни были потомками императорских родов, другие обладали несметными богатствами, третьи вышли из прославленных школ. Если задаться целью и докопаться до истины, всегда можно найти хоть какие-то следы. И лишь Чжао Ши появился словно из ниоткуда. Сжимая в руке меч Цзыцин Цзе, он сокрушил всех врагов, выделился среди тысяч влиятельных особ и одним махом основал огромную империю Чжунъюань.
А разговоры о Би Лин начались именно с Чжао Ши. Казалось, это некая благодать, дарованная ему самим небом, что добавило еще больше загадочности его и без того скрытному прошлому.
Чем меньше было определенности, тем сильнее она манила. Людей, жаждавших завладеть Би Лин, становилось все больше. Поначалу они опасались Чжао Ши и не решались действовать опрометчиво. Но стоило ему отправиться к праотцам, как императорский двор, чиновничий аппарат и цзянху в одно мгновение вскипели, бесконечно сражаясь за эфемерную Би Лин. Даже в самых отдаленных уголках стоило лишь упомянуть это слово, как находилось бесчисленное количество охотников за удачей, готовых рисковать жизнью.
И все же, даже несмотря на это, Би Лин так и не явилась миру. Лишь несколько старых слуг, сопровождавших Чжао Ши в его походах, перед самой смертью продолжали без умолку твердить о реальности этого сокровища.
— Кто владеет Би Лин, тот правит миром.
Старики и сами не ожидали, что это сказанное в бреду предсмертное слово продлит жизнь легенды еще на несколько десятилетий. Охотники за славой и наживой возвели последние слова слуг в ранг священного писания. Они тратили на поиски целые жизни, но так ничего и не добивались, лишь давая простому люду повод для насмешек. Для миллионов обычных людей все эти правители и мифические сокровища были лишь пустыми грезами, ничем не лучше медной монеты, звенящей на поясе.
Несчастные нищие книжники от зависти кропали стишки, высмеивая жажду власти: Ради лишнего зерна проса готовы предать долю в жизни грядущей. Стихи превращались в песенки, которые вскоре распевали детишки в деревне Няньфэй.
Ребятишки, напевая, бегали по деревенской тропинке. Один из них, с косичкой, оказался неуклюжим и, пробегая мимо, свалил полку с травами у дома Сяо Ецзы. Все посыпалось с грохотом, разноцветные травы перемешались и были втоптаны проказниками в грязь.
Сяо Ецзы, которая с таким трудом собирала эти лечебные травы, пришла в ярость. Она схватила из хижины метлу, намереваясь проучить сорванцов, но те были быстры на ногу и скрылись в мгновение ока. Девушка закипела от негодования, хотела было броситься в погоню, но жалость к испорченным припасам пересилила — пришлось смириться и наводить порядок. Девять лет она жила одна, и всю работу, какой бы тяжелой она ни была, приходилось выполнять самой. Когда она закончила уборку, то была вся в поту. Обернувшись, она увидела, как солнце сквозь решетчатое окно освещает домашний алтарь, и потемневшая от времени поминальная табличка вдруг ярко блеснула.
Она сполоснула тряпку и принялась старательно натирать табличку. В теплых лучах четыре золоченых иероглифа Клан Юэ из Сичэна сияли как новые, показывая, как бережно она к ним относилась.
Проведя пальцем по чертам иероглифов, она почувствовала комок в горле и тихо прошептала:
— Бабушка, сегодня снова твой день рождения.
Каждый год в этот день она ходила в город Пинцзян, до которого было двадцать ли, чтобы купить бабушке лакомства из Хаожань Цзюй. Сладости там стоили недешево, но ради бабушки Сяо Ецзы готова была потратить хоть последние гроши.
Бабушка была ее спасительницей. Если бы семнадцать лет назад, в ту суровую зиму, она не встретила ее, Сяо Ецзы давно бы погибла в придорожном снегу. Старушка не только спасла ей жизнь, но и научила собирать лекарственные травы. Надо сказать, что лакомства, которые делала бабушка, были лучшими на десять деревень вокруг. В сердце Сяо Ецзы они были в сто раз вкуснее любых вычурных сладостей из Хаожань Цзюй. Те были лишь сладкими, солеными или ароматными — вкусными, но обыденными. А бабушкины угощения, помимо великолепного вкуса и аромата, содержали в себе целебные травы, обладали чудодейственным эффектом — снимали жар, исцеляли раны и разгоняли застой крови. Сяо Ецзы с детства помогала бабушке и сама кое-чему научилась. Восемь лет назад бабушка скончалась от болезни, и Сяо Ецзы, полагаясь на эти скудные знания травничества, собирала травы, готовила, экономила каждую копейку и еле-еле дотянула до своих семнадцати лет, превратившись из невзрачной сиротки в самую видную красавицу деревни Няньфэй.
Говорили, что Сяо Ецзы красавица, потому что у нее были тонкие черты лица и, несмотря на юный возраст, природная женственность. В душе она была довольно порядочной, но из-за своей привлекательной внешности, притягательного взгляда и кокетливых манер постоянно притягивала к себе внимание. Она была сладкоречива, умела понравиться и очаровать собеседника, а стоило ей пустить в ход свои увлажненные нежностью глаза, как любая трудная проблема решалась сама собой. Все знакомые относились к ней с почтением, называли госпожой Чан или, на худой конец, полным именем Чан Хунъе, а то и просто Сяо Ецзы. Но в большой семье не без урода: находились негодяи, которые, видя ее красоту и одиночество, начинали распускать руки или отпускать сальные шуточки, отчего девушке жилось совсем не сладко.
К счастью, деревня Няньфэй славилась своими людьми. Ходили слухи, что много лет назад отсюда вышла одна принцесса, и Сяо Ецзы использовала это как щит: чтобы обезопасить себя, она заявила, что является потомком королевской семьи. Это отпугнуло трусливых хулиганов, но на настоящих мерзавцев не подействовало.
Среди таких негодяев выделялись двое — один из клана Гао, другой из клана Ли.
Того, что из Гао, звали Гао Далин. Это был тридцатишестилетний холостяк с мощным тело