Сюн Цинъюэ напоминал птенца под надежной защитой — всё, что он видел и слышал, находилось под крылом Сюн Ба. Это его несколько удручало: а как же обещанный опыт жизни в Цзянху?
(Голос сердца)
— Эх, думал хоть посмотрю на древний быт и нравы, а в итоге только горы да деревья, да дороги... Отец так спешит, словно собрался перерождаться. Впрочем, понять его можно: приедешь позже — не то что мяса, супа не достанется. Только вот интересно, подрались уже Не Жэньван и Дуань Шуай или еще нет? Сработал ли тот решающий катализатор в облике Янь Ин?
(Конец голоса сердца)
Его мысли без остатка уплывали прямиком в уши Сюн Ба. Глава альянса никак это не комментировал, лишь изредка в минуты отдыха словно невзначай перебрасывался парой слов с подчиненными. Речь заходила о движениях в Цзянху и перемещениях конкретных лиц. Сюн Цинъюэ навострял уши, но ловил лишь обрывки фраз типа Город Ушуан, последствия событий в Поместье Хо или странности близ Лэшаня. Это лишь разжигало его любопытство.
В тот день отряд наконец достиг пределов Лэшаня. Они не стали заходить в город, а под предводительством Сюн Ба сразу обогнули его и вышли к высокому обрыву на противоположном от Большого Будды из Лэшаня берегу, поросшему густым лесом.
Настали сумерки. Заходящее солнце, словно кровь, окрасило небо в причудливый оранжево-красный цвет. Сюн Ба поставил Сюн Цинъюэ на землю, и тот, подойдя к краю обрыва, от увиденного невольно ахнул.
Прямо перед ними сливались три реки — Миньцзян, Цинъицзян и Дадухэ. Бурные воды неслись вперед, не останавливаясь. А на самом берегу той клокочущей реки, в скале, высечен был гигантский сидящий Майтрея. Он возвышался прямо над рекой, опираясь спиной на гору. Голова Будды была на одном уровне с вершинами, ноги ступали в пучину вод. Величественный, с невозмутимым ликом, он за тысячу лет ветров и дождей не утратил своей торжественной мощи и безмятежности.
Это и был Большой Будда из Лэшаня!
Контрастом к этому величию выступала гнетущая атмосфера, царившая среди людей Альянса Тянься на обрыве.
— Глава альянса, по донесениям разведки, Не Жэньван и Дуань Шуай вчера прибыли в Лэшань, — тихо доложил Тун Хуан, предводитель Четырех злодеев Тяньчи. Его голос звучал хрипло, словно трущиеся друг о друга камни. — Оба сейчас бродят близ Пещеры Линъюнь, судя по всему, они пытаются найти способ проникнуть внутрь, но никто не решается войти первым. Кроме того, мои люди обнаружили, что за нами наблюдают другие силы, среди них, кажется, разведчики из Города Ушуан.
Сюн Ба стоял, заложив руки за спину, и смотрел на далекий силуэт Будды и едва заметный вход в Пещеру Линъюнь у его ног. Глаза его были глубоки, как омуты.
— Не Жэньван и Дуань Шуай уже встречались? — спросил Сюн Ба спокойным, как гладь воды, голосом.
— Открытых столкновений пока не было, — ответил Тун Хуан. — Но замечено, что оба на взводе. Не Жэньван словно погружен в свои мысли и пьет еще больше обычного. Дуань Шуай же проявляет нетерпение, он несколько раз пытался подойти к входу, но его каждый раз отпугивал исходящий изнутри горячий и зловещий дух.
Сюн Ба слегка кивнул. Всё шло по плану. Два запала, полных пороха, уже наготове, не хватало лишь искры.
А искра... Он перевел взгляд на подножие горы, к небольшому, довольно изящному дворику у реки. Именно там, через определенных друзей, он посоветовал остановиться Янь Ин. Зная ее тщеславие и нынешнюю обиду на Не Жэньвана, она точно не будет сидеть сложа руки.
— Что там с Янь Ин? — равнодушно спросил Сюн Ба.
Другой страж, отвечающий за разведку, тут же отозвался:
— Глава, Янь Ин не сидит на месте. Сегодня после обеда она выходила и, скажем так, случайно встретила у реки Дуань Шуая. Кажется, их беседа была весьма приятной. По донесениям наших людей, наблюдавших издалека, она много жаловалась на то, что Не Жэньван не стремится к вершинам и недостоин звания героя, и при этом не скупилась на восхищение героизмом Дуань Шуая.
Сюн Цинъюэ, слушая это, вытаращил глаза. Небеса! Янь Ин уже начала? Так быстро подцепила Дуань Шуая? Ну и женщина, настоящая беда! Чтобы задеть Не Жэньвана, она готова на всё.
(Голос сердца)
— Ничего себе! Тут прям лайв-версия Пань Цзиньлянь и У Далана! Хотя нет, Не Жэньван помощнее У Далана будет. Но суть та же! Янь Ин решила загнать Не Жэньвана в могилу. Может, измена на глазах — это не так страшно, но вот такие тайные шуры-муры с врагом, да еще и принижение собственного мужа... Для такого гордого парня, как Не Жэньван, это высшее оскорбление! Если он после этого не взорвется, я сменю фамилию!
(Конец голоса сердца)
Сюн Ба, выслушав столь образное и дерзкое сравнение сына, едва заметно дернул уголком глаза. Пань Цзиньлянь? У Далан? Где этот непутевый ребенок нахватался таких историй?
Впрочем, сказано грубо, но верно. Именно этого он и добивался. Не Жэньван, возможно, еще не знает об измене, но раздражение Дуань Шуая и жалобы Янь Ин, наслоившись друг на друга, создадут нужный момент...
— Передай приказ, — холодным голосом распорядился Сюн Ба. — Пусть наши люди каким-нибудь случайным образом дадут понять Не Жэньвану, что его жена проводит время за чаем и беседами с Дуань Шуаем, и что она, мол, крайне им разочарована.
— Слушаюсь! — страж поклонился и бесшумно растворился в лесу.
Сюн Цинъюэ передернуло. Старик такой жестокий! Это же удар прямо в сердце! Он живо представил, какой яростью и унижением охватят Не Жэньвана, когда он узнает правду! Гнев Безумного клинка Северного прибоя, наверное, заставит реки Лэшаня закипеть.
(Голос сердца)
— Всё, приехали, Не Жэньван сойдет с ума! Теперь драки с Дуань Шуаем не избежать! Отец решил использовать их как приманку, чтобы выманить Огненного Цилиня! Но погодите... Огненный Цилинь — это Стадия Небесного явления, а они трое — лишь предел Стадии Ваджры. Это вообще по силам? Как бы приманку не сожрали на завтрак, тогда и пещеру исследовать не выйдет.
(Голос сердца)
Стадия Небесного явления, предел Стадии Ваджры... Сюн Ба внимательно отметил для себя классификацию, которую использовал сын в своих мыслях. Это отлично согласовывалось с тем, что он знал и чувствовал сам, но было гораздо четче. Значит, Огненный Цилинь — это нечто ужасное, уровня Стадии Небесного явления? Действительно, превосходит их всех. Лоб в лоб идти — не лучший план.
Его целью никогда не была битва с монстром не на жизнь, а на смерть. Ему нужен был хаос и подходящий момент.
— Юэ-эр, — неожиданно позвал Сюн Ба, прерывая раздумья сына.
— А? Да, отец? — Сюн Цинъюэ встрепенулся.
Сюн Ба указал на вход в Пещеры Пещеры Линъюнь на том берегу и спросил:
— Как ты думаешь, Огненный Цилинь постоянно сидит в пещере? Если его потревожить и он выскочит наружу, как далеко он обычно отходит от входа?