На пустыре перед трапезной четыре малыша во все глаза глядели то на Линь Чжии на руках у Фэн Линьюаня, то на трех служанок-духовных растений за ее спиной, источавших свежесть, и от зависти у них глаза на лоб полезли.
— Мастер! — Цянь Додо не выдержал первым, развернулся и бросился к своему наставнику, вцепившись ему в ногу: — У Ии есть сестрицы-служанки, Додо тоже хочет!
Лю Цинъу робко теребила рукав своего наставника, в больших глазах — ожидание:
— Мастер... Цинъу тоже хочет красивую сестрицу-духовное растение...
Юнь И действовал напрямик: надул губки, и золотые бобы — слезы — покатились сами собой:
— У-у-у... Мастер Ии носит на руках... А мастер Ии своего не носит...
Ли Ханьфэн молчал, но его ледяные голубые глаза неотрывно смотрели на собственного наставника, безмолвно выражая просьбу.
Четверо старейшин от возни с младшими учениками готовы были лезть на стену, но сердиться на этих гениальных детей рука не поднималась.
— Э-э... Одушевление духовных растений требует огромных затрат духовной силы... — попытался объяснить наставник Цянь Додо.
— И не всякое духовное растение подходит для одушевления... — добавил наставник Лю Цинъу.
— Пракстикующий не должен слишком привязываться к внешним вещам... — нахмурившись, сказал наставник Ли Ханьфэна.
— Ну-ну, не плачь... — наставник Юнь И в растерянности успокаивал роняющего золотые бобы ученика.
Четверо малышей, видя, что их наставники не поддаются, как по команде перевели взгляд на Фэн Линьюаня.
Застучав короткими ножками, они подбежали и плотным кольцом окружили этого высокочтимого младшего дедушку-наставника.
— Мастер Ии! — первым заговорил Цянь Додо, его пухлое личико расплылось в заискивающей улыбке: — Мы тоже хотим красивых служанок-духовных растений!
Лю Цинъу тихонько поддакнула:
— Да-да... Сестрицы-духовные растения такие красивые...
Юнь И всхлипывал:
— Ии будет послушным... Дайте одну Ии...
Даже вечно холодный Ли Ханьфэн непривычно смягчил голос:
— Ханьфэн... тоже хочет.
Фэн Линьюань приподнял бровь, глядя на этих четверых взирающих с надеждой малышей, мельком глянул на тайком ухмыляющуюся Линь Чжии у себя на руках и изогнул губы в многозначительной усмешке.
Помедлив, он медленно заговорил:
— Давайте так: если вы сумеете ввести ци в тело до заката завтрашнего дня, я каждому подарю по одной служанке-духовному растению.
Глаза четверых малышей тотчас вспыхнули.
— Если кто-нибудь успеет ввести ци в тело до полуночи, тому я дам две, — продолжал наращивать ставки Фэн Линьюань.
Малыши раскраснелись от волнения, вцепились друг другу в руки, готовые подпрыгнуть до потолка.
— А если кто-нибудь управится за три часа —
Фэн Линьюань намеренно растягивал слова, глядя на четыре затаивших дыхание личика:
— и обгонит Ии, тому я подарю пять.
— Пять! — ахнул Цянь Додо, выставив пухлую ладошку с растопыренными пальцами, глаза — круглые-круглые.
Лю Цинъу раскраснелась от возбуждения:
— П-пять сестриц-духовных растений...
Юнь И забыл про слезы, открыл рот и ошеломленно повторил:
— Пять...
Даже на ледяном лице Ли Ханьфэна появилась трещина, в глазах мелькнула жажда.
«Ух ты, Мастер такой щедрый! — восхитилась Система в голове у Линь Чжии. — Только... этот рекорд в три часа, похоже, не так-то просто побить?»
Фэн Линьюань внешне оставался невозмутим, но в душе прикидывал:
«Эти мелюзга — гении из гениев; если поддать жару, глядишь, и впрямь сотворят чудо. Хотя условие жестковато, но кто знает? Правда, не видать никому из них пяти служанок из моих рук, но хоть надежду им оставить надо.»
— М-Мастер! — Цянь Додо вдруг развернулся, вцепился в рукав своего наставника и потащил его обратно: — Учи Додо вводить ци в тело быстрее! Додо хочет пять служанок!
Остальные трое детей тоже очнулись и принялись тянуть каждый своего наставника обратно — заниматься.
— Мастер, быстрее! Цинъу нужно торопиться!
— Ханьфэн... хочет начать практику прямо сейчас.
— Ии не будет играть... Ии будет практиковаться...
Четверо старейшин от внезапного энтузиазма младших учеников не знали, плакать им или смеяться. Им оставалось лишь бросить на Фэн Линьюаня беспомощный взгляд, после чего их нетерпеливо уволокли собственные ученики.
Фэн Линьюань смотрел вслед удалявшимся малышам, тихо усмехнулся и, опустив голову, сказал Линь Чжии у себя на руках:
— Похоже, ты подала товарищам хороший пример.
Линь Чжии победоносно вскинула подбородок:
— Ии самая лучшая!
— Да-да, мой маленький ученик — лучший, — Фэн Линьюань ласково ущипнул ее за носик. — Пошли, пора возвращаться к практике.
— Шиху~ — нежно позвала Линь Чжии. — Ии уже ввела ци в тело, можно учиться Полёту на мече? Ии хочет полететь во дворец проведать папу и маму~
Фэн Линьюань рассмеялся:
— Маленькая жадюга. Введение ци в тело — лишь первый шаг в практике. Чтобы летать на мече, нужно как минимум достичь середины этапа Собирания ци.
— А? — личико маленькой принцессы тут же вытянулось. — А это сколько времени?
— Смотря как стараться, — Фэн Линьюань подсадил ее повыше. — Если будешь усердно практиковаться, может, через полгода и достигнешь.
— Полгода! — ахнула Линь Чжии и замотала головой, словно колокольчик в иероглифе «нет». — Это слишком долго! Ии хочет вернуться сейчас!
«Ну-ну, в практике нужно идти постепенно, — поспешила успокоить её Система, — когда научишься летать на мече, сможешь не только во дворец вернуться, но и императора-отца с императрицей-матерью по небу покатать! Представь, как это здорово!»
Это описание заставило глаза Линь Чжии засиять:
— Правда? Ии может взять папу и маму полетать по небу?
«Конечно, может! — уверенно заявила Система. — Так что сейчас нужно слушаться Мастера, хорошо практиковаться, поняла?»
— Поняла! — маленькая принцесса энергично кивнула. Прежнее уныние исчезло без следа, и она уже принялась представлять, как катает родителей на мече.
А в это время в тренировочных залах на всех пиках четверо малышей с невиданным доселе рвением погрузились в практику.
Цянь Додо сидел, скрестив ноги, на подушке. Его пухлое личико сморщилось, он изо всех сил пытался представить, что «у него в животе порхают бабочки».
Но по мере размышлений живот у него предательски заурчал.
— Мастер... — он жалобно взглянул на наставника. — Додо хочет есть...
— Сосредоточься! — наставник не знал, плакать ему или смеяться. — Во время введения ци в тело есть нельзя!
Лю Цинъу, закрыв глаза, представляла себя травинкой, колышущейся на ветру. Ее маленькое личико было полно сосредоточенности, вокруг нее незримо струился свежий ветерок.
Ли Ханьфэн представлял себя глыбой льда; вокруг него температура упала на несколько градусов. Его наставник одобрительно кивал, считая, что ученик очень талантлив.
А Юнь И представлял себя мечом; личико его было серьезным, вокруг него незримо клубилась энергия меча. Его наставник с изумлением обнаружил, что этот плаксивый ученик действительно необычайно одарен в пути меча.
Недаром он — Прирождённое тело меча.
Этой ночью в Школе Небесного Меча Сюаньтянь стояла необычайная тишина.
Четверо маленьких гениев занимались практикой всю ночь напролет, стремясь лишь к одному: вовремя ввести ци в тело и завоевать столь желанную награду — служанок-духовных растений.
А зачинщик всего этого безобразия, Фэн Линьюань, преспокойно сидел на вершине Пика Гнездящегося Феникса, попивал духовный чай, глядел на звездное небо и загадочно улыбался.
— Ну-ка, мелюзга, покажите, на что вы способны.