В первую ночь после перемещения Чжу Хэи спал плохо.
Не то чтобы он не привык к чужой постели, просто в Маниле стрельба не стихала всю ночь! Только к утру второго дня она наконец прекратилась.
Чжу Хэи с тёмными кругами под глазами принял прибывшего с докладом Ли Чжэньхуа.
— Ваше Высочество, мятежники в городе в основном зачищены, за исключением части, сбежавшей в джунгли. Все осмелившиеся сопротивляться убиты. Кроме того, минувшей ночью мы перехватили немало испанцев, пытавшихся покинуть город, все они несли с собой крупные суммы денег, — доложил Ли Чжэньхуа, опустившись на одно колено.
Чжу Хэи тут же оживился.
— Верно! Как я раньше не додумался? Ведь деньги можно добыть не только из резиденции губернатора. Испанцы, живущие в богатом квартале, по большей части торговцы, у некоторых даже по нескольку торговых судов — настоящие жирные овцы!
— Генерал Ли, немедленно оцепите весь город. Белые могут уходить, если хотят, но пусть уходят, а деньги должны остаться у нас! — взволнованно произнёс Чжу Хэи.
— Да, вот ещё: приведите ко мне этого Никээра. И ещё: раз в городе уже спокойно, пошлите кого-нибудь за Чжаоюй.
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
…
— Почему вы не выпускаете нас из города? Мы подданные Испанского королевства, вы не имеете права ограничивать нашу свободу!
— Да! Вы, проклятые жёлтые обезьяны, немедленно открывайте ворота и отпустите нас!
У ворот Манилы собралось уже много белых, которые несли с собой большие суммы денег. Они непрерывно кричали на стражников у ворот.
Бах!
Раздался выстрел, и на мгновение воцарилась тишина. Эти белые, только что пережившие резню, были чрезвычайно чувствительны к звукам выстрелов.
Офицер Армии Мин с презрением оглядел белых, похожих на испуганных обезьян, убрал ещё дымящуюся винтовку и повернулся к стоявшему рядом молодому человеку в синем халате:
— Брат Сюй, я говорю, ты переводишь. Его Высочество приказал: раз Манила взята, то всё в городе становится собственностью Великой Мин. Однако Его Высочеству нет дела до вас, белых. Если хотите покинуть город — можете, но деньги должны остаться.
Ах да, Его Высочество не самодур, он разрешает каждому взять с собой по одному серебряному доллару.
Молодой человек в синем быстро перевёл слова офицера собравшимся внизу белым.
— Что?! Вы грабители!
— Личная собственность священна, вы не имеете права её отбирать!
— Боже, открой глаза! Эти проклятые жёлтые обезьяны грабят твоих подданных!
…
Услышав, что Чжу Хэи собирается конфисковать всё их богатство, белые взбесились не на шутку. Они проделали такой долгий путь, торговали рабами, опиумом, оружием — разве не ради денег? Теперь всё шло прахом.
Видя, что ситуация выходит из-под контроля, некоторые белые начали толкать солдат, поддерживавших порядок. Взгляд офицера, охранявшего ворота, стал холодным.
— Первый взвод, изготовиться!
Вжик!
Дружный щелчок вскинутых ружей напугал многих белых, но вскоре они заметили, что солдаты просто держат ружья наизготовку и не делают следующего шага. Некоторые снова принялись буянить.
— Не бойтесь! Мы испанцы! Они не посмеют нас убить. Давайте все вместе прорвём их строй!
Один белый средних лет, стоя впереди, подстрекал остальных атаковать линию обороны Армии Мин.
Он не знал, что ещё вчера значительная часть испанских солдат погибла под пулями Армии Мин. Он думал, что испанские войска были уничтожены туземцами, а внезапно появившаяся китайская армия просто подобрала остатки.
Некоторые действительно послушались его подстрекательств и вышли вперёд, готовясь прорвать линию.
— Вперёд, прорвём их строй! К чёрту этих жёлтых обезьян!
С громким криком белого толпа бросилась на позиции Армии Мин.
Тра-та-та…
Внезапные выстрелы отрезвили всех. Когда они опомнились, те, кто бросился в атаку, уже лежали на земле; многие из раненых корчились от боли, а некоторые неудачники в тылу, не участвовавшие в атаке, были убиты или ранены прошедшими насквозь пулями.
— Боже, они открыли огонь!
— Спасайтесь, они перебьют нас всех!
…
Эта очередь возымела должный эффект: белые, собравшиеся у ворот, разбежались за считанные мгновения, оставив после себя лишь корчащихся раненых.
— Тьфу, кучка отбросов! Первый взвод, приберите здесь, — презрительно бросил офицер Армии Мин, глядя на разбегающихся белых, и ушёл.
Молодой человек в синем, временно исполнявший роль переводчика, глядя на солдат, уже прибиравших место, тоже вышел из оцепенения. Его звали Сюй Чжэнчэн, он был внуком Сюй Цзинмина. Ранее, когда их вместе с сородичами спасли от туземной резни солдаты Армии Мин, он был им чрезвычайно благодарен. А теперь, пережив это, он проникся к этой армией ещё большим восхищением.
Решительность, беспощадность к белым, убийство без колебаний — он смотрел на это и чувствовал огромное облегчение. Ведь положение китайцев в Маниле было невысоким, и многие годы они терпели притеснения от испанцев.
— Брат, вы ещё набираете солдат? — спросил Сюй Чжэнчэн, дёрнув за рукав одного из солдат.
Тот покачал головой:
— Набор зависит от воли Его Высочества, мне, простому солдату, об этом не известно.
— Понятно…
…
Чжу Хэи ещё не знал, что кто-то уже хочет вступить в его армию. Сейчас он с серьёзным лицом смотрел на испанского офицера перед собой.
— Виконт Нипур, почему в казне Манилы так мало серебра? Куда делись деньги, полученные от порабощения туземцев и выжимания из китайцев? Не говорите мне, что это всего несколько десятков тысяч лянов серебра, притом что вы содержали такую большую армию.
— Это… — Никээр уклончиво отвёл взгляд.
— Дружески советую: пока испанское правительство не выкупит вас, вы будете отрабатывать расходы на проживание и питание трудом. Характер работы зависит от вашего поведения. Кроме того, некоторые работы опасны и могут привести к смерти.
Никээр вытаращил глаза, не веря своим ушам.
Угроза! Откровенная угроза!
— Ваше Высочество, мы сдались безоговорочно! Вы не можете принуждать нас к труду!
— Виконт Нипур, побеждённые не имеют права голоса. А победитель — я, и я решаю!
Так что подумайте о своей семье: что важнее — деньги или жизнь. Хорошенько обдумайте!
…