— Ты что творишь, ругаешься чего, мелкая бестия? Как ты смеешь так говорить с моей любимой внучкой? Если ещё раз так скажешь, я велю Даху с тобой разобраться.
Тетушка Чжао говорила сурово, в глазах мелькнула мрачность. Если бы не плачущий младенец на кровати, она бы точно продолжила ругаться. В конце концов, в Чжаоцзяцуне она была мастерицей перепалок. Невестка семьи Чжао стояла ошарашенная: она думала, что вся семья раньше хотела мальчика. А теперь, когда родилась девочка, свекровь так её защищает? Раньше, когда рождались Дая и Эря, такого не было. Она ломала голову, но не могла понять. Однако под давлением многолетней власти свекрови и внушительных кулаков мужа Чжао Даху, невестка семьи Чжао, то есть Юй Сяоцзюань, струсила и затараторила:
— Хорошо, мама, я просто на мгновение потеряла голову, потеряла голову.
Она поспешила исправиться:
— Мама, малышка плачет — может, она проголодалась? Не хотите ли принести её сюда, я покормлю её грудью.
Как только Юй Сяоцзюань это сказала, лицо тётушки Чжао смягчилось. Она осторожно подняла младенца с кровати, приговаривая:
— Не плачь, не плачь, плакать вредно для здоровья. Наверное, проголодалась? Бабушка сейчас отнесёт тебя к маме, попьёшь молочка, хорошо?
Юй Сяоцзюань из-за послеоперационной раны всё болело, и ей совсем не хотелось возиться с кормлением какой-то девчонки. Но, умея читать настроение, она не показывала этого на лице. Она нажала кнопку вызова медсестры, чтобы та помогла ей изменить положение. Для кормления грудью лежать было нельзя. Медсёстры пришли быстро, почти сразу же, как она нажала кнопку, открыли дверь и вошли, и пришли не одна.
Три медсестры, войдя, не забыли закрыть дверь. Они подумали, как удачно, что их назначили поблизости, и в больнице почти нет пациентов, так что им повезло, хе-хе. По правилам больницы, в палате может быть не больше трёх медсестёр. Раз они вошли, те маленькие стервы за дверью могли только подслушивать под дверью и уйти, и это их радовало.
— Что вам нужно, женщина? Вы чувствуете себя некомфортно или что-то ещё? — спросили медсёстры.
— Ничего особенного, просто нужно покормить ребёнка, хочу изменить положение.
Юй Сяоцзюань улыбнулась, и в улыбке сквозила лесть. Хотя в деревне она была грубой бабой, в уездном городе её уверенность поубавилась, потому что за последние двадцать-тридцать лет она бывала в городе редко, а те, кто мог там поселиться, были в деревне большими шишками.
— Хорошо, мы поможем вам принять удобное положение. Поскольку у вас кесарево сечение, при смене позы может быть немного больно в области шва, потерпите, пожалуйста.
Медсёстры сказали это и подошли к кровати Юй Сяоцзюань, начав помогать ей изменить положение. Раньше у Юй Сяоцзюань обе беременности были естественными, после родов она через несколько часов уже могла ходить, а тут на животе сделали разрез, и больно до смерти.
Вот наказание, прямо должница явилась. Хм, погоди, я тебе устрою, должница, не вечно же свекровь будет за тобой следить, обязательно найдётся момент, когда она не увидит.
Думая так, Юй Сяоцзюань перевела взгляд на младенца, которого держала свекровь. Новорождённый был слаб, укутан с ног до головы, личико тоже скрыто, не разглядеть. После всех хлопот её положение наконец было устроено.
Она посмотрела на свекровь и с улыбкой сказала:
— Мама, я готова, можно кормить малышку. Принесите её сюда.
Тётушка Чжао взглянула на Юй Сяоцзюань и слегка нахмурилась — видно, она всё ещё была недовольна её предыдущими словами. Но ничего не поделаешь, внучка проголодалась, нельзя же оставлять её голодной. Она подошла к Юй Сяоцзюань и медленно передала ей младенца, велев быть нежной и не напугать ребёнка. Юй Сяоцзюань с улыбкой согласилась, но на лице промелькнула досада.
Взяв ребёнка, она откинула ткань, закрывающую лицо, и подумала: наконец-то смогу разглядеть лицо этой девчонки. Дай-ка посмотрю, что в тебе такого особенного, что даже свекровь, предпочитавшая мальчиков, так тебя полюбила? Ты красивая? Или похожа на кого-то?