Ван Тэн почти вбежал в ванную.
Закрыв дверь, он прислонился к ней спиной и глубоко выдохнул, чувствуя, что щеки все еще горят.
Он открыл кран и плеснул в лицо холодной водой. Ледяное прикосновение немного отрезвило его.
Подняв голову и увидев в зеркале мужчину с немного растерянными глазами, Ван Тэн хлопнул себя по щекам.
— Спокойно, Ван Тэн! Ты же хочешь стать сверхчеловеком! Как можно поддаваться женской красоте! — мысленно подбодрил он себя, хотя силуэт в лунном свете все еще не выходил из головы.
Когда он наконец, копаясь, закончил умываться и вышел, Бай Лин уже не было в спальне.
Из гостиной доносились легкие звуки — вероятно, она тоже умывалась в другой ванной.
Ван Тэн поспешил на кухню и принялся готовить завтрак.
Сегодня он старался особенно: яичница прожарена идеально — золотистая и хрустящая, каша сварена до нужной густоты.
Словно хорошим завтраком можно было загладить неловкость.
За завтраком атмосфера все еще была напряженной.
Ван Цинхуань спокойно ела яичницу, скользнув взглядом по родителям и чутко уловив необычную ауру между ними, особенно заметив легкие тени под глазами у обоих.
Она опустила голову, уголки губ чуть заметно дрогнули, но она ничего не сказала.
Бай Лин маленькими глотками пила кашу, не решаясь взглянуть на Ван Тэна. Ван Тэн тоже уткнулся в тарелку и не поднимал головы.
За столом повисла странная, безмолвная напряженность.
Наконец завтрак закончился, Ван Цинхуань взяла рюкзак и ушла в школу.
Ван Тэн и Бай Лин почти одновременно вздохнули с облегчением.
— Я... я пошел на работу. — Ван Тэн взял фуражку охранника и первым заговорил.
— М-м... — тихо отозвалась Бай Лин. — У меня тоже сегодня работа, нужно выйти.
Словно по молчаливому согласию, они быстро разошлись, каждый стремясь туда, где можно было бы временно избавиться от этой неловкости.
Стоя на привычном посту у ворот, омываемый утренним солнцем, Ван Тэн чувствовал себя рыбой, вернувшейся в воду, — на душе было легко.
Остатки вчерашней усталости и беспокойства быстро рассеивались под питающими лучами солнца.
Он ясно ощущал, что теплый поток в теле стал сильнее, чем вчера, сила тихо струилась по всем конечностям, мышечные волокна, казалось, ликовали.
Он стоял прямо, как укоренившаяся сосна.
К нему подошел коллега Сяо Ли и с улыбкой спросил:
— Брат Ван, плохо спал? Вон мешки под глазами.
Ван Тэн внутренне сжался, но на лице не показал:
— Нормально. Наверное, к кровати не привык.
— Хе-хе, понимаю, понимаю. — Сяо Ли подмигнул, явно думая о другом. — Медовый месяц все-таки…
Ван Тэну было лень объяснять, да и невозможно, так что он оставил мысли Сяо Ли как есть.
Воспользовавшись моментом, когда поток людей был невелик, Ван Тэн тайком проверил свою силу.
Он как бы небрежно нажал одной рукой на металлическую раму будки, слегка приложив усилие. Твердая рама вдруг издала легкий скрип, и на ней остался неглубокий отпечаток пальца!
Ван Тэн испугался, быстро убрал руку и виновато огляделся — к счастью, никто не заметил.
Скорость роста силы пугала!
Нужно быть еще осторожнее в контроле.
Одной силы было недостаточно.
Ван Тэн прекрасно понимал, что в этом мире знания и ум также важны, особенно учитывая его способность видеть будущее.
В обеденный перерыв, вместо того чтобы болтать или дремать, как другие коллеги, он нашел тихий уголок, достал старый телефон с треснутым экраном и открыл приложение для самообучения программированию, начав штудировать основы.
Переменные, циклы, функции — эти понятия, требующие от обычных людей времени для усвоения, в его мозгу, укрепленном солнцем, становились кристально ясными и легкими.
Скорость мышления была поразительной: он понимал с первого прочтения и мог даже применять знания в новых ситуациях.
Параллельно он обдумывал структуру короткого видео-приложения Рассвет.
Идеи из 2025 года в сочетании с его нынешними сверхспособностями к обучению наполняли его уверенностью в будущем.
Ван Цинхуань с рюкзаком вошла в свою новую школу — неплохую частную старшую школу в этом городе.
У нее был холодный нрав и выдающаяся внешность, даже в обычной школьной форме она выделялась в толпе.
К тому же, будучи переводной ученицей, она излучала некую загадочность.
На перемене несколько модно одетых девушек собрались вместе, болтая, и то и дело бросали взгляды на Ван Цинхуань, которая сидела одна и читала книгу.
— Эй, видели новенькую? Ее зовут Ван Цинхуань.
— Видели. Что она из себя корчит? Целый день молчит.
— Говорят, у ее семьи скромное положение, непонятно, как ее перевели.
— Хм, внешность у нее прямо как у лисицы...
Голоса были не слишком громкими, но достаточно, чтобы долететь до ушей Ван Цинхуань.
Если бы она была обычной семнадцатилетней девушкой, такие слова могли бы ее обидеть, разозлить или даже заставить комплексовать.
Но Ван Цинхуань даже глаз не подняла, продолжая читать книгу, словно эти звуки были лишь незначительным шумом.
Она пережила вещи гораздо более жестокие, и эта детская изоляция и травля были для нее как детская игра.
Ее цель была ясна: учиться, поступить в хороший университет и изменить свою судьбу.
Такие незначительные люди не могли на нее повлиять.
В глазах некоторых ее спокойствие стало восприниматься как еще более ненавистная надменность.
У Бай Лин сегодня действительно была работа — она пришла на съемки.
Это была малобюджетная историческая дорама, в которой она играла третью женскую роль, не слишком большую, — красивую и нежную девушку из хорошей семьи.
Из-за спада в карьере в последнее время получить такую роль было уже неплохо.
Однако, как только она появилась на съемочной площадке, поднялся небольшой переполох.
Режиссер, увидев ее, засиял, обошел вокруг и восхищенно зацокал:
— Бай Лин! Не видел несколько дней, а ты в такой форме... Потрясающе! Кожа стала такой красивой! И взгляд светится! Словно помолодела на несколько лет! Да-да-да, именно это чувство, оно так подходит моей героине!
Окружающие визажисты и костюмеры тоже подхватили, хваля ее сияющий вид.
Бай Лин понимала, что это эффект награды системы. Она могла только улыбаться и уклончиво отвечать:
— Наверное, я просто хорошо отдохнула в последнее время.
Но это внезапное сияние глубоко задело одну особу — актрису, игравшую вторую женскую роль, Линь Фэйфэй.
Линь Фэйфэй была на несколько лет моложе Бай Лин и всегда считала себя главной красавицей на площадке.
Раньше, когда Бай Лин была в обычной форме, она не обращала на нее внимания.
Но сегодня появление Бай Лин привлекло почти всеобщее внимание, даже режиссер не скупился на похвалы, и это было ей крайне неприятно.
Глядя, как Бай Лин непринужденно беседует с режиссером, Линь Фэйфэй сжала сценарий так, что ногти чуть не впились в ладони.
Глаза ее потемнели. — Старая перечница, каким колдовством она воспользовалась, чтобы так задаваться? — зло подумала она.
Она уже решила про себя, что обязательно найдет возможность проучить Бай Лин.
Вечером, возвращаясь домой.
Ван Тэн пришел с работы, чувствуя себя бодрым и свежим.
Послеполуденная подзарядка и учеба принесли ему много пользы.
По пути он зашел на рынок и купил продукты, собираясь вечером как следует удивить домашних.
Только он накрыл на стол, как в двери заскрежетал ключ.
Вернулась Ван Цинхуань.
Она положила рюкзак, вымыла руки и тихо села за стол.
Ван Тэн снял фартук и с улыбкой спросил:
— Вернулась? Как дела в школе? Освоилась?
Ван Цинхуань взяла палочки, положила в рот листик овощей, медленно прожевала, затем подняла голову, взглянула на Ван Тэна и будничным тоном, словно говорила о погоде, сказала:
— Нормально. — Она сделала паузу, словно вспомнив что-то, и добавила: — Ах да, пап.
— М? — Ван Тэн взглянул на нее.
Ван Цинхуань скользнула взглядом по старому телефону Ван Тэна, который стоял на зарядке в гостиной, и как бы невзначай спросила:
— Пап, ты купил акции Северных редкоземельных металлов, о которых я говорила?
Ван Тэн внутренне насторожился и кивнул:
— Купил. А что?
Ван Цинхуань опустила голову, зачерпнула риса и негромко проговорила, делая вид, что это неважно:
— Я сегодня на перемене заглянула в телефон одноклассника, глянула на рынок. Кажется, эти акции сегодня с открытия пошли вверх.